Прагма

У каждого генерала рано или поздно случается битва, которая ломает его. Не всегда этот кризисный бой оканчивается сокрушительным поражением: иногда и после победы главнокомандующий возвращается с покореженной душой. Кто-то пьет, кто-то молится, некоторые вымещают злость и собственное бессилие на военнопленных, некоторые замыкаются в себе. Ферра принадлежала к последнему типу. Ожидаемо. Жаль, что так скоро после начала наступления войск: они даже не дошли до Дрезена. Впрочем, если командор не сможет восстановиться, то еще не поздно сменить генерала в самом начале пятого крестового похода - сейчас наиболее безболезненное время для перестановки. Из Улыбки Прокаженного Ферра возвращалась в лагерь, подобно сомнамбуле. Возвращалась с победой, но ее тело сковывало онемение, а в глазах все еще полыхал ужас битвы. Это была далеко не самая бестолково разыгранная партия: несмотря на абсолютную дезорганизованность отдельных отрядов и серьезные нарушения в трансфере штабных приказов, на стороне армии крестоносцев был и численный перевес, и тактические преимущества за счет местности. Еще один несомненный плюс: первая же стычка с вескаворами выявила трусов и непригодных к бою солдат, произошел обширный отсев дефектного армейского материала. Лучше выявить слабые места сейчас, чем при штурме Дрезена, где из-за горстки идиотов на ключевых позициях вся кампания может обернуться масштабным поражением. Реджилл не строил иллюзий, что всеми этими доводами утешает сам себя: бой при Улыбке Прокаженного обернулся хаотичной мясорубкой - до того неслаженной и аффективной, что Реджилл при взгляде на сей шокирующий позор координации сил, кажется, вернул себе пару цветных прядей в шевелюру. Но ведь могло быть и хуже; каким-то чудом эта орава крестоносцев победила. Гораздо больше Диренжа занимал настрой командора. Первый же серьезный бой сломил ее. Разумеется, она молода и у нее отсутствуют навыки управления армией, как и опыт участия в масштабных баталиях, но параликтор почему-то ждал от нее большего самообладания. Очередное разочарование, которому следует уделить особое внимание во время следующего ритуала Истязания. Какого демона у него вообще возникли некие ожидания и персональные предположения, связанные с Феррой? Удивительный промах, словно у совсем юного рыцаря, которому вскружила голову непривычная, ситуативная смена обстановки. Впрочем, надо отдать ей должное: несмотря на глубочайшее потрясение или даже благодаря ему, командор держала себя в руках и продолжила выполнять свои обязанности. С застывшим каменным лицом молча добралась до лагеря, потребовала от командиров подразделений в течение часа подготовить отчеты о состоянии армии и скрылась в своей палатке. Позже приказала трубить общий сбор и произнесла перед солдатами мотивирующую речь, не самую впечатляющую - взгляд командора постоянно падал на бумагу с заготовленными тезисами. У каждого офицера среди штабных документов имеется небольшая стопка подобных подсказок на все случаи жизни; не более часа назад Реджилл сам произнес схожий текст перед орденом. 1. Мы победили! Сегодня нам повезло. 2. Эта победа далась нам нелегко. Мне принесли список потерь среди личного состава и я в ужасе. 3. Мы отомстим за наших товарищей и продолжим уничтожать врагов. Какое облегчение, что эти батальоны сейчас стоят передо мной, а не лежат в лазарете или в могиле. 4. Мы - защитники мира! Никто, кроме нас не справится! Отступать некуда. Расстрельные отряды - не такая уж плохая идея. 5. Нашим божественным покровителям слава-слава-слава! Надеюсь, вы осознаете, что вам не на кого надеяться? Солдаты вдохновились, штабной совет назначили на утро, протрубили отбой. Лагерь крестоносцев все еще пребывал в хаотичных брожениях, люди взбудоражены, мало кто может уснуть после битвы. Праздновали победу, оплакивали погибших, молились, пели у костров песни тоскливые и веселые, правили оружие и доспехи, пили. Порой крестоносцы забредали под стены лагеря рыцарей Преисподней: кто-то благодарил, кто-то проклинал. Дальше патруля у входа гостей не пускали: отбой в вверенном Реджиллу Диренжу подразделении означал именно отбой, а не шатания по окрестностям. Ближе к концу второй смены ночного караула в палатку параликтора прибыл посыльный. Командор вызывала к себе. Минуты две после получения приказа Реджилл лежал неподвижно с открытыми глазами и созерцал темный потолок палатки. Не выспался: раздражение, злость - ничего удивительного. Спина чуть саднит после плети: требуется еще одно нанесение заживляющей мази. Ноющая боль в верхнем отделе позвоночника и чуть левее: игнорировать, последствия выцветания. Отчаянное нежелание исполнять приказ командора: Ферра наверняка пьяна, наутро пожалеет о своем решении и будет стыдиться этого проявления слабости. Подчиненный не должен становиться свидетелем истерик старшего офицера. Реджилл поднялся на ноги, зажег свечу, сделал несколько глотков воды из фляги. Проверил сушащийся поддоспешник - разумеется, еще мокрый. Вытащил новую смену одежды из сундука. Может, отправить посыльного обратно с отказом? В конце концов, субординация между орденом Божьей Длани и командором крестового похода предписывала параликтору исполнять далеко не все ее капризы. Что хуже для нее: потеря уважения или потеря доверия? Наиболее простой выход - снять с себя ответственность принятия решения и оставить последствия на совести командора. Он размял плечи и затекшую шею, затем принялся неспешно и тщательно облачаться в броню. Погнутый сегодня в бою нагрудник все еще у кузнеца: придется позаимствовать деталь доспеха от другого комплекта. Лагерь крестоносцев до сих пор гудел, отблески костров озаряли черное небо, на полотнищах тентов проступали мечущиеся тени. Из солдатской палатки по правую руку от прохода доносились недвусмысленные стоны. Со стороны квартала лучников кто-то истошно орал по неясному поводу. Резкий звон и взрыв хохота футах в сорока от полевой кухни: то ли котел опрокинули, то ли кто-то бутылку разбил. Внезапно Реджилл ощутил удивительный и крайне неуместный укол жалости к самому себе: если вот это место и окружение называется регулярной армией, то примерно схоже выглядит его персональный ад. Вон к той группе пехотинцев неплохо бы подогнать парочку танцующих суккуб для антуража. Так, бродячий театр здесь уже есть. На перекрестке поближе к квартирмейстеру поставить батарею бочек самогона и раздавать всем желающим. Отчаянно не хватает одиноких тифлингов, зыркающих из темных углов и тихонько бормочущих под нос: "Ледяные слезы, пеш, демоническая пыль в рассрочку и под залог оружия". В принципе, крестоносцам ещё есть куда стремиться. Осталось вытереть сопли командору, и можно уже завтра штурмовать хоть Дрезен, хоть Бездну. Часовые у входа в штабную палатку вытянулись по струнке при виде приближающегося параликтора. Диренж не счел необходимым уведомить о своем прибытии, просто прошагал мимо стражи, отдернул полог и зашел внутрь. На столе горели свечи: не ярко, едва разгоняли мрак. Командор сидела на полу между ширмой в спальню и тактическим столом в медитативной позе лотоса, веки опущены. Хлопанье ткани входного занавеса заставило ее тревожно распахнуть глаза. - Реджилл... - Извини, если помешал, командор, - с легкой растерянностью протянул гном. Возможно, не стоило так поспешно врываться в ее убежище: неужели он и вправду ожидал застать ее в истерике? - Проходи, - попросила Ферра и поднялась с пола. Поискала взглядом место, куда бы присесть, в итоге сдвинула бумаги и примостилась на краю стола. Параликтор сделал пару шагов навстречу и так и остался стоять посреди палатки, заложив руки за спину. Ферра медленно помассировала лоб кончиками пальцев; Реджилл заметил, что выглядит командор неважно, изможденная и будто постаревшая на десяток лет. - Спать не могу, - пояснила она. - Только веки смыкаются и сразу вижу этого бедолагу, которому вескаворы заживо глаза выедали, а он скулил, скулил... и ничего не мог сделать или уже не хотел... просто сдался. Реджилл молчал. Он уже не мог вспомнить это состояние шока, но часто наблюдал его у подчиненных. Знал, что многих до конца жизни преследуют кошмары: даже рыцари с многолетним опытом за плечами порой кричат во сне. - Я уже встречалась с роем раньше, в Кенабресе, - тихо продолжила командор. Не ожидала ответа от параликтора, будто просто говорила в пустоту. - Но тогда все спасали собственную шкуру. Сегодня ответственность оказалась совсем иная: словно я лично виновна в каждой мучительной смерти каждого солдата. Ты опытнее меня: как ты научился справляться с этим ощущением, Реджилл? Гном чуть склонил голову набок и оценивающе посмотрел на командора. Некоторое время раздумывал над верным ответом. Разлепил губы и снова сомкнул: всё не то. - Для каждого офицера существует собственный рецепт, - наконец, вымолвил параликтор. Тон более глухой и мягкий, чем он от себя ожидал. - Лично для меня цель оправдывает любые средства. Любые. С этим осознанием я могу идти на сделки с совестью, но сможешь ли ты? Ферра понимающе кивнула и опустила остекленевший взгляд к полу, надолго задумалась. Молчание затянулось. - Хотела молиться, но сегодня у алтарей настоящая давка. Не могу молиться здесь, - вымолвила она и обвела тяжелым взглядом огромную штабную палатку. - Медитировать тоже не получается... ненавижу это место. Впервые со мной такое! Половину ночи можно четки крутить, а ясность всё не приходит. Реджилл обвел взглядом шатер командора: воздух неподвижен, а полумрак густой и вязкий, будто стоялое болото. Его врожденная фейская чувствительность к тонким материям не раз подводила его, но он тоже подумал бы дважды, прежде чем приступать к ритуалу Истязания в подобных условиях. Почему-то атмосфера штаба больше напоминала заброшенный храм, откуда не так давно вынесли повидавший человеческие жертвоприношения алтарь, но никак не уютное гнездышко, где можно спокойно расслабиться. - Платок в твоем рюкзаке, который привлекал рой, и прочие неприятные совпадения наводят на вполне логичный вывод, что в лагере действует один или несколько шпионов-диверсантов, - жестко произнес Реджилл. - Пригласи жрецов осмотреть это место и внимательнее следи за своим окружением. - Пригласила тебя, - невесело усмехнулась Ферра. - Тебе могу доверять. - Никому нельзя доверять, - назидательно опротестовал параликтор. Ферра ухмыльнулась еще шире, но без искры в глазах, без малейшего намека на игривость. - Перед тобой можно быть слабой, - серьезно пояснила она. - Ты - почти как мои Учителя в монастыре: возвел самоконтроль на такие недосягаемые высоты, что любой на этом фоне будет выглядеть бледно. Так что в твоем присутствии я могу позволить себе сбросить маску, когда она начинает давить. Извини, что выбрала тебя на эту роль. - И все же жрец стал бы более разумным выбором, - бесстрастно произнес Реджилл. Однако, лесть сработала, подумалось ему. Ощутимое тепло от комплимента разлилось по телу приятной расслабленностью. - Жрец, - насмешливо фыркнула командор и сокрушенно покачала головой. - И на вылазки вне лагеря мне с собой переносную молельню таскать со жрецом внутри? Только не поминай Зосиэля: большую часть времени ему самому требуется моральная поддержка. - Отвратительный перекос исполняемых функций, - согласно кивнул Диренж. Ферра вдруг поднялась с места и подошла к параликтору, замерла на миг, потом села перед ним на пол в ту же медитативную позу, лишь чуть более расслабленную. Ее глаза оказались почти на уровне его глаз. - Сейчас я попрошу тебя об очень глупой вещи, - сказала она, не отрывная пристальный взгляд от Реджилла. - Я немало времени потратила на изучение собственных реакций и контроль над эмоциями. Мне далеко до твоего самообладания: я могу подавлять страх и злость. С остальными чувствами дело обстоит хуже. Реджилл медленно кивнул: - Многим недоступен и такой самоконтроль, а переоценивание собственных возможностей зачастую приводит к катастрофическим последствиям. Ферра пристально смотрела на него, будто пыталась найти ответ на невысказанный вопрос. Взгляд цеплялся за черты его лица, выхватывал детали. Губы жесткие, резко изогнутые, будто прихотливая дуга лука. Глаза цвета светлого янтаря смотрят пристально, с почти скучающим ожиданием. Нечитаемое выражение, ни единого намека на персональную вовлеченность. Впрочем, от этого немого допроса Реджилл подспудно ощущал легкий дискомфорт и вместе с тем любопытство. - Надеюсь, ты понимаешь: подобным доверием я собственными руками вручаю тебе, рыцарю Преисподней, эффективный рычаг воздействия на меня. Ему еще не доводилось выступать в роли исповедника. Удивительная ирония: всю жизнь ему приходилось выводить людей на откровенность посредством давления, угроз и пыток. Сейчас женщина перед ним почти умоляла принять ее добровольное признание. Ферра вздохнула и нерешительно прикусила нижнюю губу. - Не стану утомлять тебя долгой цепочкой выводов и аналитикой моего внутреннего мира. Просто скажу, что мне нужна поддержка. Поддержка кого-то более стойкого... сильного, чем я. - Что от меня требуется? - уточнил Реджилл. Она давала ему в руки не просто ключ от управления собой. Оба понимали, что по сути это был ключ к управлению всем крестовым походом. Ферра опустила глаза и промямлила в пол: - Я некоторое время размышляла над оптимальной формой, которая удовлетворит мою потребность в защите, чувстве принятия... В общем, просто обними меня. На лицо параликтора будто набежала мимолетная тень. Губы дрогнули и приоткрылись, между бровей прочертилась тревожная морщинка и тут же исчезла. Глаза полыхнули опасным огнем; и Ферра готова была отдать руку на отсечение, что причиной этой кратковременной вспышки являлся не гнев, но страх. Почти детский, иррациональный страх быть осмеянным. Секунды повисшей тишины отсчитывали гулкие удары сердца. Ферра чувствовала, как к лицу прилила кровь, уши ощутимо горели, но она боялась отвести взгляд от мужчины перед собой. Не раньше, чем получит ответ. Наконец, параликтор едва слышно постановил: - Полагаю, для этой процедуры мне придется снять броню. Грудная клетка Ферры высоко поднялась и опустилась, словно все время до озвучивания принятого им решения она не смела дышать. - И вправду не хотелось бы выколоть себе глаз одним из этих шипов, - пробормотала командор. Реджилл взялся за застежки доспеха; Ферра терпеливо ждала, тихо замерла перед ним в той же позе. Собственные пальцы не слушались параликтора: непривычные, не разношенные фиксаторы резервного нагрудника поддавались далеко не сразу. Реджилл с неудовольствием подумал, что у командора может возникнуть ложное ощущение, будто он волнуется. К счастью, ей хватило достоинства хотя бы не предлагать помочь ему раздеться. Впрочем, Ферра так и не смогла спокойно выдержать мучительно неловкую паузу, пока параликтор освобождался от брони. - Наверное, тебя не часто предлагают обняться, - с горькой самоиронией улыбнулась она. К ее удивлению, Реджилл вполне искренне усмехнулся в ответ. - Намного чаще, чем можно предположить, - загадочно протянул он. - Года два назад во время Теста... на ритуале посвящения в рыцари испытуемый халфлинг сигнифер так испугался призванного дьявола, что попытался сбежать. Ну и, как бы это выразиться... спрятаться. За моей спиной. Командор фыркнула, потом живее в красках представила описываемую ситуацию и расхохоталась, запрокинув голову. - И чем все завершилось? - отсмеявшись, поинтересовалась она. Реджилл закончил возиться с застежками и стянул броню через голову, доспех тяжело лязгнул при соприкосновении с полом. - Пришлось убить. Он подвергся панике и сковывал мои движения в ситуации угрозы другим испытуемым. Улыбка сползла с лица Ферры: впрочем, какого иного исхода она ожидала? Параликтор тем временем оправил поддоспешник и пригладил волосы. - Я готов. Командор нервно усмехнулась. - Пожалуй, эта ситуация настолько нелепа, что даже если кто-то о ней узнает, то все равно не поверит, - заметила она и нарочито приподнятым тоном добавила: - Но я не привыкла отступать от поставленных целей! Она изменила позу. Встала на колени и затем мягко села на согнутые ноги перед параликтором. Подалась чуть вперед и осторожно обхватила его за торс, прижалась к груди. Он сделал шаг к ней навстречу, ладони решительно легли командору на плечи. Женщина беспокойно поерзала и после некоторых колебаний широко, почти бесстыдно развела колени, чтобы обеспечить более близкий контакт. Как Ферра и ожидала, гном оказался жилистым, тонким, но тактильные ощущения обманчивой хрупкости его тела перекрывала непреложная властность, с которой он обхватил ее за плечи без секундного замешательства, без малейшего смущения. Если Ферра колебалась до последнего, то параликтор никаких сомнений не испытывал: делал то, что было оговорено. Командор мысленно поблагодарила Ирори, что ее выбор оказался верным. Спокойствие Диренжа словно перелилось к ней через плотное соприкосновение. Ферра тихонько выдохнула, окончательно расслабилась и склонила голову Реджиллу на плечо. Приятная теплота чужого тела. Его ладони с легким нажимом касались ее лопаток. От одежды Реджилла исходил запах чистоты: так пахнут прокипяченные бинты в лазарете. Металлический привкус крови и целебной мази, словно он недавно был ранен - Ферра готова была поклясться, что это не последствия боя в ущелье. Собственный запах тусклый, суховатый, едва уловимый, словно легкий аромат страниц древнего фолианта, который не открывали веками. Он пах войной. Той войной - измеренной, проанализированной и обезличенной - что выставляется под стеклом в зале стратегии в Неросианском дворце. Ферра застыла и прикрыла глаза, наслаждалась моментом. Сместила ладони чуть ниже на талию Реджилла. Мышцы расслабились, наконец-то исчезло копящееся все последние месяцы напряжение. Поразительно, как же ей не хватало простого физического контакта. - Стало лучше? - светским тоном осведомился Диренж. Очевидно, Ферра потеряла счет времени. Напоследок командор крепче сжала руки и счастливо выдохнула ему в плечо: - Да. Спасибо! Почти неохотно отстранилась. Параликтор медленно выпрямился, пальцы мягко скользнули по телу командора - и снова вернулась солдатская вытяжка с практически идеально ровной спиной. - Спасибо, Реджилл, - повторила Ферра. На этот раз улыбка лучилась спокойствием и неподдельной искренней благодарностью. - Не буду тебя больше задерживать: надо хоть немного поспать перед утренним советом. И... извини за всё это. - Я здесь для того, чтобы одержать победу в войне, - с прохладой в голосе подчеркнул параликтор. - Как я уже говорил, цель оправдывает средства. Любые. - Смотри, я ведь могу начать злоупотреблять своим положением, - оскалила зубы в ухмылке Ферра. - Искренне надеюсь, что этого не произойдет. Почему-то Ферре показалось, что эта фраза в его исполнении прозвучала фальшиво.