Прагма

Ферра порой скучала по Вольжифу: иногда начинаешь ценить соратника уже после того, как он уйдет навсегда из твоей жизни. Тифлинг исчез после атаки горгулий; ни в лагере, ни в руинах храма в обители Налкинета его тело так и не нашли. Тщетными надеждами Ферра себя не тешила - после того боя слишком многие числились пропавшими без вести. Простодушие Вольжифа вкупе с его неиссякаемыми Коварными Хитростями, столь очевидными для других, напоминало Ферре ее собственное поведение в юные годы. После ухода из монастыря она не стала нарушать обет бедности, согласно которому монаху разрешалось иметь не более шести предметов в личной собственности, включая одежду и обувь. Разумеется, Ферра посчитала себя умнее других и при первом удобном случае раздобыла волшебную бездонную сумку. Сия философия ей представлялась довольно простой и логичной: она владеет сумкой, которая по стечению обстоятельств налезла на все эти вещи. Нет, это не предметы помещены внутрь, а ее сумка находится вокруг них. Как ни странно, Ирори не лишил ее сил за столь вольную трактовку заветов: то ли по доброте душевной, то ли таскаемая юной монахиней мелочевка не стоила даже секундного внимания божества. Но как только королева Голфри возложила на Ферру обязанности лидера пятого крестового похода, действие обета бедности прекратилось, словно все армейское имущество в один момент стало личной собственностью командора. То же самое произошло с обетом мира - никогда не наносить удар первой, преимущественно уходить в защиту вместо атаки - сама должность противоречила подобным принципам. Командор с легкой ностальгией вспоминала те времена и видела в Вольжифе отражение себя прежней. Еще без долгих лет странствий за плечами, которые напрочь выбили из нее всю наивность, но закалили веру в себя и в собственные силы. Тревожность одиночества сменилась самодостаточностью, на смену трусоватой неуверенности и заискиванию перед сильными пришло умение открыто заявлять о своих правах и получать желаемое. Разница даже не в действиях, а в том, как поставить себя. По сути, Ферра и Вольжиф занимались одним и тем же, когда всей командой мародерствовали и обыскивали трупы погибших. Только тифлинг воровал и обирал, а командор - изымала имущество. И дело не в блефе, а в непоколебимой уверенности в собственных полномочиях совершать то, за что других отправят на эшафот. Впрочем, в отличие от своего юного сотоварища, Ферра никогда не жаловалась. Вполне вероятно, что вообще никто не умел жаловаться на прошлое, настоящее и будущее одновременно так, как это умел делать Вольжиф. После стычки в пещере со стаей нежити отряд сошел с дороги - пришлось до заката остановиться на привал, чтобы залатать раны. Сииле крепко досталось: в бою против подгнивших трупов она истощила силы, а потом когтистая тварь полоснула ей прямо по шее. Повреждение не смертельное, но паладин потеряла много крови и, что гораздо опаснее, яд гуля попал в организм. Зосиэль страдал от последствий вражеского заклинания. Командор не имела магического таланта и не могла определить степень тяжести повреждений, но вид жреца насторожил бы даже несведущего наблюдателя. Сама Ферра отделалась парой ушибов и порезом на предплечье. Тифлинг вывихнул хвост. Кто-то из своих или из врагов наступил на хвост в ходе потасовки - теперь уже не определить виновника. Но причитал Вольжиф так, будто пострадал не хвост, а позвоночник и все конечности скопом. Зосиэль обрабатывал рану Сиилы и сам едва держался. Ферра хотела в приказном порядке заставить его сначала заняться собственным здоровьем, а потом лечить других: если жрец хлопнется в обморок в благородном порыве самоотречения, никому из его пациентов это не пойдет на пользу. Но служитель Шелин уверял, что командору не стоит беспокоиться. В итоге Ферра решила не спасать никого против воли и занялась собственной царапиной. Все это время Вольжиф причитал, что его хвост никогда не будет прежним. Ланн сердечно предложил сложить эпитафию тифлинговому хвосту. - Иди сюда, - наконец, не выдержала Ферра и хлопнула ладонью по спальнику рядом, - посмотрю, что с тобой. Не хотела доводить до этого, но как минимум у трех членов команды читалась в глазах жажда вслед за хвостом незамедлительно сломать тифлингу шею. - Мне нужен жрец, а не ты, - капризно запротестовал Вольжиф. Зосиэль мрачно взглянул на него, но к чести своей промолчал. Впрочем, тифлинг и без слов понял сей выразительный посыл и быстро подсел к командору, пока предложение помощи еще действовало. Ферра осторожно прощупала выбитые позвонки. Кожа вокруг опухла, но признаков перелома не наблюдалось. Можно и не отвлекать жреца. - Смотри, Вольжиф! Это не твой кошелек там у костра валяется? - воскликнула Ферра. Тифлинг незамедлительно откликнулся прежде, чем успел развернуться в сторону огня: - Это мой! Где? Аааа!!! Вправленный хвост резво вырвался из ладоней Ферры и тонко свистнул в воздухе, словно кнут. Далее последовал скулеж, тирада забористого мата и обиженный взгляд на командора. Несколько минут тифлинг баюкал прижатый к животу хвост, но потом вынужденно признал, что манипуляция командора вроде бы исправила причиненный хвосту ущерб. А потом началось то, чего командор так боялась. - Итак, у нас в отряде есть еще один целитель, - объявила Камелия. Ферра глубоко вздохнула и столь же тяжело выдохнула. - Я не целитель, - твердо возразила она. - Ничего не понимаю в лечении, совсем. Могу вправить сустав, но это будет больно - никакого магического воздействия. - Это вправду было больно, - незамедлительно прокомментировал Вольжиф. - Нас учили, как устроено тело: кости, мышцы, связки, - терпеливо пояснила Ферра. - Чтобы сражаться, а не чтобы лечить. Я просто знаю, куда ткнуть, чтобы противнику было крайне неприятно. - А знаешь, куда нужно ткнуть, чтобы было приятно? - медовым голосом осведомился граф. Ферра обернулась к нему и любезно ответила: - Конечно, Дейран. Ткнись лицом вон в ту елку. Граф притворно ахнул, изобразил оскорбленное достоинство, но на губах замерла насмешливая улыбка - подначивания командора доставляли ему несомненное удовольствие. - Тебе, Сиила, не помешало бы вправить плечо, - продолжила Ферра. - И спина перекошена от неверного распределения нагрузки. Вернемся в армейский лагерь - посмотрю, что можно сделать. У тебя, Ланн, тоже проблемы с позвоночником, как у любого лучника, но за тебя я браться боюсь... уж очень альтернативная анатомия. Возможно даже, что это не дефект, а так оно и задумывалось природой. Ферра по очереди осмотрела остальных товарищей и больше ничего не сказала. Лишь перед самым отбоем она отвела параликтора в сторону - почему-то ей показалось неприемлемым выносить слабости Реджилла на всеобщее обозрение и делать их достоянием общественности. Командор подняла открытую ладонь над головой гнома. - Дотянись кончиками пальцев до моей руки, - попросила она. - Сначала правая. Реджилл исполнил приказ. - Теперь левая. Левая рука не доставала почти дюйм до ладони Ферры. - Ситуация понятна? - уточнила командор. - Что-то не в порядке, но на моей эффективности этот недочет никак не сказывается. Ферра шумно вздохнула и закатила глаза. - Еще один нигилист, ненавижу вашу породу! Поверь, сказывается. Ты можешь выцветать сколько угодно, тут я не властна. Но спину тебе вправить могу, будешь с двойной скоростью разделывать демонов. Повернись! Тут между лопаток болит? Конечно, и тут выше наверняка болит, и левее... Это так, беглый осмотр. Я заранее в ужасе, какие там еще поджидают сюрпризы. - Я не... - Молчи! - жестко оборвала его командор. - Ты не позволяешь солдатам ходить в бой с затупленным мечом, даже если они очень хотят совершить такой подвиг. И я тебе не позволяю, как твой командир, дальше жить с такой спиной. Будет обстановка поспокойнее - займусь тобой вплотную, даже не протестуй. - Когда возьмем Дрезен, - поставил условие параликтор. - Когда возьмем Дрезен, - задумчивым эхом повторила за ним командор. Если у нас получится.