Прагма

Реджилл исполнил обещание: после возвращения к средоточию основных сил он выделил командору инструктора из рыцарей-ветеранов, чей стиль боя напоминал ее собственный. Гоударт Грорд почти пятнадцать лет служил в ордене Божьей Длани в чине сержанта, большую часть времени гонял новобранцев по плацу и не стремился к карьерному росту. Порой индивидуум настолько идеально вписывается в отведенную ему должность, что повышать его в звании означает лишь навредить и ему, и подчиненным. Кряжистый келлид с обветренной кожей цвета рыжей глины, на которой скульптор скупыми штрихами обозначил узкие щелочки глаз, грубый нос и ровную линию рта. На бой обычно брал копье; если был выбор - использовал пилум, если выбор оказывался еще шире - предпочитал вообще не трогаться с места. Новобранцев Гоударт муштровал безжалостно, сам же сквозь пальцы смотрел на расхожее мнение, что командир должен давать подчиненным лишь ту нагрузку, что способен выдержать сам. Тренировки он предпочитал проводить, сидя в протертом кресле ближе к краю площадки, и в процессе наблюдения за третьей сотней отжиманий потягивал из фляги некий напиток, состоящий в сложно идентифицируемых отношениях с армейским уставом. Во время тренировок в послаблениях и преференциях к лидеру армии сей сержант замечен не был. Гоударт показывал связки движений и приемы с копьем, потом отправлял командора к балде - тряпичному манекену на шесте для отработки ударов. Сам возвращался в кресло и молча продолжал наблюдения со своего поста: один глазом - за спаррингами новобранцев, другим - за своей высокопоставленной подопечной. В чем заключался талант Гоударта - за годы работы с молодняком он приноровился давать столь подробные инструкции, что нужно было обладать особым даром стремящегося к нулю интеллекта, чтобы повторить прием неверно. Зачастую он предвидел ошибки в исполнении упражнений еще до того, как ученики допускали их. "Сейчас опять левую руку скрючишь при возвратном движении: больше легкости и грации, командор!" "Добавь нажима при ударе: ты врага протыкать будешь, а не щекотать!" Второе несомненное достоинство келлида заключалось в умении отгонять зевак: в квартале рыцарей Преисподней находилось немало желающих поглазеть, как потеющий командор лупит палкой тряпичного противника. Особой пикантности этим неравным боям придавала особенность, что каждый балда на тренировочной площадке был украшен гневной рожицей, намалеванной углем на мешковине головы. "Чего встал, солдат? Заняться нечем? Сейчас выпущу тебя на песок вместо чучела!" - это если у края площадки застревал рядовой. "Хотите провести тренировочный бой с командором, сэр?" - это если глазел старший офицер. Нередко офицеры соглашались: тогда Гоударт обещал добавить их в длинный список желающих. Ферра подозревала, что этот список существовал только в голове самого келлида и велся крайне безответственно. Общение между инструктором и ученицей происходило строго по делу, хотя судя по внешности пожилого сержанта, ему было что рассказать. На его щеке красовалась огромная татуировка пятиконечной вращающейся звезды - эмблема ордена Божьей Длани. Наколка с переменным успехом перекрывала уродливый ожог от рабского клейма. Ферра не могла удержаться и спросила Гоударта об истории, начертанной на его лице, но сержант лишь назначил ей пятьдесят подходов сверхурочно. Иногда параликтор лично наблюдал за утренними тренировками командора, но вмешивался крайне редко - очевидно, считал нецелесообразным выступать в роли советчика там, где уже присутствовал один опытный учитель. Отгонять Диренжа сержант не решался, да и пребывал на площадке тот не более пары минут. В эти моменты Гоударт, разумеется, вставал со своего кресла и для проформы прятал флягу поглубже в рваную обивку. Впрочем, параликтор явно был прекрасно осведомлен о вольностях своих подчиненных. Обсуждали прогресс тренировок они обычно тихо. Ферре лишь однажды удалось подслушать пару фраз из отчета ее наставника параликтору. - Старается. Думал, будет хуже, - высказал мнение келлид. - С завтрашнего дня перейдем к спаррингам. - Против кого? - осведомился Диренж. Келлид чуть нахмурился. - Хотел выставить Дойла, Якера и Томека. Длинная бровь Диренжа дрогнула - как успела расшифровать Ферра, это едва уловимое движение выражало крайнюю степень удивления у параликтора. - Не рано ли Томека? - уточнил он. Келлид радостно осклабился неполным комплектом зубов. - Справится. Перед спаррингом я бы предпочел оставить Томека без утреннего пайка и назначить вне очереди на полевую кухню. Это приведет его в нужное расположение духа. Разрешите исполнять? Параликтор хмыкнул и задумчиво протянул: - Разрешаю. Келлид просиял и отсалютовал старшему офицеру. Тут еще одна мысль посетила изобретательную голову Гоударта и он поспешно добавил: - Позвольте взять у интенданта зеленое зелье, сэр! Дирендж чуть нахмурился: - Следи за терминами, Грорд. В зелье уменьшения отказано: после такого спарринга командор с высокой вероятностью попадет в лазарет. - Разрешите высказать свои соображения, сэр! Командор хочет отработать атаку на превосходящего по размерам врага. Через пару дней мы выступаем на Дрезен: разведчики донесли, что в составе армии противника есть великаны. Если сбережем командора сейчас, то можем получить непредсказуемый результат во время штурма. Я не беру в учет эти ее... мифические силы - не доверяю я им, сэр. Реджилл молчал долго. Метнул недовольный взгляд на Ферру, которая прервала тренировку и тоже ждала его вердикт. Встревать с собственным мнением в спор наставников она не намеревалась: опытным воинам со стороны лучше видны ее сильные и слабые стороны. Наконец, Реджилл соизволил постановить с явной неохотой: - Отправь командора к нашему интенданту - пусть выдаст зелье уменьшения и снаряжение для спарринга: внимание на защиту суставов, без бацинета к Томеку пусть даже близко не походит. Томека можешь настраивать на нужный лад: сегодня выдайте ему двойной паек в счет утреннего. Келлид вытянулся по стойке смирно и отдал честь. Параликтор развернулся к командору. - Найди для меня время перед отбоем, командор: хочу лично показать тебе пару приемов. Объектом для отработки ударов у нас выступит сержант Грорд. На этот раз у офицеров не имелось ни единой причины, чтобы разогнать толпу; более того, старший командный состав ордена Божьей Длани с не меньшим удовольствием ждал вечернего представления. С наступлением темноты вокруг тренировочной площадки зажгли факелы, рыцари Преисподней еще задолго до начала спарринга толкались по периметру и теснили друг друга ради лучшего обзора. Если бы командор вздумала продавать билеты на собственную тренировку, то казна крестового похода пополнилась бы на внушительную сумму. Ферре выдали защитную экипировку со строгим наказом вернуть до начала похода на Дрезен: командор или нет, а порядок для всех один. Гоударт вручил ей зелье уменьшения, затупленное копье и несколько раз повторил, что Ферра не должна выпускать оружие из рук в течение всей тренировки. - Если уронишь - оно к своему нормальному размеру вернется. Не удивлюсь, если параликтор в назидание заставит тебя закусать противника зубами до безоговорочной победы. Противником сегодня буду я, так что... может копье веревкой к тебе привязать? Гораздо больше, нежели возможность потери копья, Ферру тревожила необходимость использовать зелье уменьшения. Спарринг с монструозным инструктором не пугал ее. Пугала вероятность, что одаренный божественной мощью командор пятого крестового похода начнет глупо хихикать при виде своих крошечных ручек и ножек, здоровенных рыцарей, неожиданно укрупнившегося параликтора... Ее новообретенные силы по всей вероятности проистекали из хаоса Элизиума, и все чаще командор замечала, что воздействию подверглось не только ее тело, но и разум. Или же сумбурный водоворот последних событий значительно источил ее пределы здравомыслия и рассудительности. Словом, зелье уменьшения она решила выпить тайно за палаткой интенданта: разумеется, предварительно она крепко зажала в левой руке копье. "Какое все вокруг отвратительно... большое! - мрачно думала Ферра по пути к тренировочной площадке. - Беседы придется вести не лицом к лицу, а лицом к паху. Кони просто ужасны, того и гляди затопчут - хуже мамонтов. Хорошо, что в лагере нет мамонтов - это наверняка сплошной ужас! Как же тяжело приходится Реджиллу. Бедный Реджилл, бедные гномы". Командор и в своих естественных размерах порой страдала от ряда физических ограничений, накладываемых ростом ниже среднего, но сейчас под действием зелья высота командора уменьшилась ровно вдвое. Чтобы протиснуться к месту спарринга сквозь неровный строй зевак, командору пришлось стучать древком копья по одинаково черным спинам и бедрам: кто в доспехах, кто без брони - всем прилетало одинаково. Наконец, ей удалось растолкать плотную массу рыцарей Преисподней и добраться до песчаной площадки. При виде командора в новом амплуа рыцари почему-то даже не стали смеяться: очевидно, они давно свыклись с мыслью, что высшей властью всегда обладал кто-то едва достающий им до пояса. Ее уже ждали. Гоударт Грорд нетерпеливо постукивал по ноге предусмотрительно замотанным в тряпку деревянным мечом - очевидно, эти хмурые ребята из зловещего ордена всерьез применяли все возможные предосторожности, чтобы ее не покалечить. Реджилл Диренж неподвижно стоял рядом с сержантом: руки сцеплены за спиной в замок, вместо привычной шипастой брони - плотная стеганая куртка: разумеется, черная. Удивительный контраст - видеть его в подобном себе облике. Оценочное восприятие ошибочно прочитало его как равного, как человеческого мужчину. Бесстрастный гном выглядел как единственный островок нормальности в этом диком мире гигантов. Но даже он возвышался над Феррой на пару дюймов. Параликтор приветственно кивнул командору, пристальное внимание зацепилось на ней чуть дольше момента допустимой вежливости. Очевидно, ему тоже требовалось лишнее мгновение, чтобы соотнести привычный закрепившийся в сознании образ с видимым теперь. Он сделал шаг к центру площадки, навстречу командору. Поудобнее перехватил оружие. Затем обвел тяжелым взглядом собравшихся солдат и оповестил: - Завтра на тренировке будете отрабатывать те же приемы. Без предупреждения развернулся обратно к сержанту и с ходу перешел в атаку; к чести Гоударта, тот успел поднять меч и принять защитную стойку, словно внезапный натиск отнюдь не удивил его. Деревянное оружие издавало глухой стук при соприкосновении с защитой сражающихся. - Подсечка! Колени, колени, уклонение! Обратный удар в локоть, обезоруживание! Рывок вверх, шея! Стычка заняла не более пяти секунд. После града ударов сержант лежал на земле и потирал связки под коленом. Параликтор оправил чуть задравшийся край куртки и громко прокомментировал: - Иногда удар в область шеи превосходящего размерами существа невозможен по ряду причин, будь то толщина кожи или непосредственное отсутствие шеи. Следующая связка направлена на повреждения брюшины или паха. Надеюсь, на этот раз сержант Грорд соизволит поставить защиту. Зелье уменьшения отрицательно сказывается на физических способностях: спустя час и еще целую вечность Ферра решила, что сейчас умрет. Но по прошествии еще пятнадцати минут она осознала, что предыдущее состояние было еще вполне сносным. Параликтор ордена Божьей Длани задал бешеный, изнуряющий темп, которому сложно было соответствовать. К сожалению, Ферра знала, чего он добивался: полного автоматизма реакции, когда мозг отключается и работает лишь тело - на износ, практически на голых инстинктах. Пару раз Ферра слабовольно задумывала выронить копье и прервать эту карусель ударов. На замену побитому сержанту уже встал шестой или седьмой партнер, она потеряла им счет. Ферре тоже досталось: они все как один били по плечам и по голове! Теперь командор понимала принципиальную полезность шипастых наплечников и рогатого навершия шлема рыцарей Преисподней. Ее собственный шлем уже ощущался наглухо вбитым в голову и спаянным с черепной коробкой. А завтра утром еще один спарринг... Когда Реджилл произнес: "На сегодня всё", командор вознесла немую молитву благодарности Ирори. Накатила злая ностальгия по годам в монастыре, когда она почти в том же состоянии выползала с татами в келью. Монашеским поклоном со сложенными перед грудью руками она поблагодарила Диренжа. Затем позволила себе обнять свое копье и перенести хоть часть веса тела на опору. - Пожалуйста, позови этого вашего легендарного Томека, - простонала командор. - Пусть отнесет меня на ручках ко мне в палатку. - Если таково твое пожелание... - начал Реджилл, но Ферра безнадежно махнула рукой в его сторону, от чего пошатнулась и чуть не потеряла равновесие. - Я, пожалуй, прямо тут умру, - решила она и косо посмотрела на параликтора - все ещё непривычно, что он выше нее. - А кто такой, кстати, этот Томек? - Рядовой второй роты, один из самых мощных бойцов вверенного мне капитула. Его дед был орком, но кровь не слишком размешалась. Ферра присвистнула. - Вы зачислили полуорка в личный состав рыцарей Преисподней?! Зачем? - Зачем ты зачислила в состав боевой группы вора, замеченного в многократных преступлениях? - без тени сарказма осведомился Реджилл. Командор поджала губы. - Я держу Вольжифа под контролем, ну и он часто бывает полезен. - Те же причины, - значимо кивнул Диренж. Ферра хмыкнула. - Орк и дисциплина? Кажется, я недооценила ваш талант к дрессуре, господин параликтор. - Неуместная ирония, - с неудовольствием заметил Реджилл. - Томек обладает лучшими качествами солдата: в точности исполняет приказы и не склонен к лишним рассуждениям. К сожалению, он не совсем верно понимает некоторые принципы доктрины ордена: к примеру, ритуал Истязания приносит ему удовольствие вместо очищения мыслей. - Что такое ритуал Истязания? - уточнила Ферра. Среди крестоносцев ходили слухи, что рыцари Преисподней с радостью хлещут себя плеткой, но мотивы этому действу приписывали самые разные. Вопрос заставил Реджилла задуматься. Очевидно, некий философский контекст мешал однозначно сформулировать идею. - Спроси десяток новобранцев и получишь десять различающихся ответов. Спроси полноправных рыцарей - трактовка будет примерно схожей: упорядочивание мыслей. Концентрация через боль, очищение сознания, устранение тревоги. Реджилл чуть свел брови и пристально взглянул на Ферру: - Вероятно, можно проложить аналогию с медитацией у монахов. На чем вы концентрируетесь? Настала очередь командора всерьез задуматься. Если птицу спросить, как она училась летать птенцом, то ей придется как смутный сон вспомнить то время, когда она еще не летала. Объект концентрации не важен, важен сам процесс сосредоточенности. - Мы концентрируемся... сначала на чем угодно, хотя бы на камне, - попыталась объяснить Ферра. - А потом, во время медитации - на ничем. В этом состоит цель: полное отрешение от любых мыслей. Реджилл протяжно хмыкнул. Ферра и без того понимала, что высказывание прозвучало крайне расплывчато. - На боли, пожалуй, легко сосредоточиться, - предположила она. - И боль после ранения потом проще терпеть, хоть какая-то от нее польза - у вас в лазарете наверняка лежат сплошь просветленные. - Воздействие должно быть управляемым и равномерным, - возразил Реджилл. Ферра взглянула на него с интересом. - Могу я когда-нибудь... поприсутствовать при ритуале? - осторожно спросила она. - Любопытно сравнить методики. Если, конечно, это допустимо и я не помешаю. - Почему бы и нет, - равнодушно отозвался параликтор. - Я стараюсь очищать сознание каждый вечер перед сном, но походные условия, к сожалению, не всегда позволяют соблюдать регулярность. Ферра ожидала, что он направит ее к рекрутам: посмотреть, как новички предпринимают попытки практиковать контроль над разумом и телом. Но параликтор пригласил ее к себе. Если ритуал Истязания схож с медитацией, то это состояние очень интимное, уязвимое. Пожалуй, сравнимое с отходом ко сну под пристальным наблюдением другого человека: не каждому хватит воли и внутренней концентрации, чтобы расслабиться при стороннем зрителе и полностью довериться ему. Совершенно очевидно, что параликтор не доверял ей. Не доверял никому. По его собственному утверждению - даже самому себе. Ферра неожиданно ощутила легкий укол зависти вкупе с бесконечным уважением и восхищением: каким же мощным самоконтролем обладал Диренж, если мог без колебаний решиться стать для нее учебным пособием. Она вдруг взглянула на него совершенно по-новому, через иную призму восприятия. Второе откровение за вечер после того, как она на своем опыте прочувствовала, как выглядит мир с точки обзора трехфутового существа. Сейчас пропорции гнома соответствовали ее собственным, и это состояние странным образом сближало ее с Реджиллом: всегда проще понять и принять подобного себе. Его лицо все еще сложно было даже ошибочно спутать с человеческим: огромные глаза, длинные брови, острые уши. Жесткие волосы стремятся вверх, будто непокорное колдовское пламя, тусклое и холодное, фиолетовое с полосами белого льда. Глубокие морщины на лице очерчивают наиболее привычное выражение: презрительно-надменный скепсис, будто гном уже давно не ждал от этого мира ничего хорошего. Разочарование не так больно бьет, если постоянно предвидишь его заблаговременно. Реджилл чуть вздернул острый подбородок вверх и этим резким жестом вывел Ферру из задумчивости. - Ты странно на меня смотришь, - оповестил он. Командор сместила центр тяжести с древка копья и выпрямила спину. - Знаешь, так иногда любуешься мечом, который побывал в сотне боев: обмотка рукояти засалена и стерта, лезвие исцарапано и сточено, продрано зазубринами и вновь отполировано. И в какой-то миг понимаешь, что этот меч абсолютно прекрасен. Той совершенной функциональной красотой, которую не часто видят художники. - Кажется, шлем защитил тебя от ударов по голове в меньшей мере, чем ожидалось, - задумчиво протянул параликтор. - Сигнифер должен подойти с минуты на минуту: вернет тебя в обычный размер и подлечит травмы. - Все испортил! - прошипела Ферра, мигом выкинутая из патетического настроения в привычную защиту сарказмом. - Говорят, чтобы не было шишки, надо приложить к голове что-то холодное: лучше всего подошло бы твое ледяное сердце! - Тебе нужно отдохнуть и хорошо выспаться, командор, - игнорировал ее выпад параликтор. - Завтра утром будет еще одна тренировка. В этом Реджилл ошибся: тренировка так и не состоялась. Ночью на лагерь напали горгульи; отведенное время на подготовку армии истекло. После освобождения пленных и подсчета потерь войско крестоносцев больше на задерживалось на долгие стоянки и с максимальной скоростью выдвинулось на Дрезен. Наступление началось.