Прагма

Дождь лил третий день кряду, портил припасы, одежду и настроение всему отряду. Разумеется, вместо холодного осеннего ливня в регионе Мировой язвы с равным успехом мог пойти дождь из крови или из глазных яблок... но от этого осознания легче не становилось. Соратники Ферры и раньше цапались между собой, но довольно лениво и почти беззлобно: нельзя всерьез доводить того, кто должен прикрывать твою спину в следующем бою. Но сейчас отряд вымок насквозь, до Дрезена оставались два дня пути, Зосиэль ненароком разместил мешок сухарей в луже и беспрерывно каялся по этому поводу, Камелия порвала сапог и промочила ноги, Ланн все свободное время посвящал спасению лука от сырости, Вольжиф просто со знанием дела жаловался на все подряд, включая любой встреченный на пути камень. На привале спутники напряженно молчали. Разрядить обстановку не получалось, даже обычные шутки Ланна выходили какими-то злыми. - Что за имя такое, Вольжиф Джефто? Почему-то монгрел выбрал своей мишенью тифлинга: вероятно, как наиболее безопасного компаньона, от которого не так больно получить отпор. - Ощущается при произношении, будто во рту каша недожеванная, а неделей ранее тебе в придачу половину зубов выбили. Ты говорил, бабка с малых лет воспитывала... А ты не думал, вдруг тебя вообще по-другому зовут, а бабуля просто шепелявила и произношение коверкала? - Знаешь, братец Ланн, вот держи свою зависть при себе! Ты тут, между прочим, самый последний, кому позавидовать можно: у тебя вообще фамилии нет и рог всего один! - выпалил обиженную тираду тифлинг, и когда понял, что Ланн не спешит ожесточать пикировку, быстро и тихо добавил. - На себя бы посмотрел, ящер пещерный, прежде чем дразниться. - Прошу, не будем переходить на личности, - попытался вмешаться Зосиэль. - Нам нужно поддерживать друг друга, а не устраивать свары. - Сказал человек, утопивший наши пайки в болоте, и по вине которого нам приходится питаться подножным кормом, что находит Ланн, - пространно отметила Камелия, не обращаясь ни к кому конкретному. Затем обернулась к Реджиллу. - Скажите, параликтор, к какому наказанию вы приговорили бы Зосиэля за порчу казенного имущества? Сто плетей, пока не обнажатся мышцы под кожей? Я бы предложила вымочить кнут в солевом растворе, да только Зосиэль соль тоже утопил. Реджилл воспринял вопрос донельзя буквально и соизволил на него ответить: возможно из тех соображений, что тоже переживал некоторый дискомфорт от вынужденной растительной диеты. - Пятьдесят достаточно, - кратко отозвался он, покосился на священника Шелин и по размышлению добавил. - Без соли. Зосиэль нахмурился, смерил одного и второго обидчика неодобрительным взглядом. Хотел обратиться к командору за поддержкой и восстановлением справедливости, но Ферра трясущимися от холода руками пыталась развести огонь и явно не желала принимать участие в дискуссиях. - Я виноват и признал это! И так продолжаю укорять себя за неосторожность, - порывисто воскликнул Зосиэль. - Я же пообещал, что впредь буду внимательнее! Поймите, я тоже сожалею о случившемся и искренне прошу принять мое раскаяние! - Шестьдесят плетей, - мрачно поправил себя Реджилл, невозмутимо продолжая расстилать на относительно сухой возвышенности свой спальник. Вольжиф громко хрюкнул в сгиб локтя в тщетной попытке сдержать смех. - Вы, рыцари Преисподней, просто начисто лишены любого сострадания! Почему искупление в вашем представлении непременно должно сопровождаться болью, кровью и унижением? - Ой, началось, - отмахнулась Камелия от жреца и потянулась в сторону костра, который наконец-то смогла разжечь Ферра. - Возможно потому, что подобные меры позволяют избежать повторения ошибок в будущем, - философски заметил Реджилл. - Проще говоря, до большинства провинившихся так быстрее доходит: с первого раза. - Изверги... - глухо прорычал Зосиэль и горестно покачал головой. - До сих пор не могу понять, как мой брат вообще оказался в ваших рядах... Мне прискорбно осознавать, что у вас сам смысл существования сводится к причинению боли другим. - Не только другим, но и себе, - поддакнул Ланн. - Плети там всякие, розги... - И рабство они поощряют, и дьяволов почитают, - совершенно невинно произнес Вольжиф. Монгрел обернулся к нему и вытянул открытую ладонь: - Ставлю полтинник на параликтора. Тифлинг завел свою руку за спину и мотнул головой. - Не годится, тут результат и дураку понятен. Сотня на то, что дядька Реджилл Зосиэля с первого удара уложит! Прости, Зосиэль - ничего личного, я просто люблю выигрывать! - Прекратить! - рыкнула командор. - Если много лишней энергии, то будете после ужина котлы драить. Затем все же сменила гнев на милость и чуть мягче добавила: - Полтинник на то, что Вольжиф справится первым. - Извини, командор, - пробормотал монгрел. Похоже, Ланна задело, что Ферра поставила не на него, но в том и состоял тонкий расчет. Теперь обоим придется в полную силу включиться в состязание, чтобы отстоять авторитет и оправдать ожидания: заскорузлым котлам это лишь на пользу. Зосиэль благоразумно решил не развивать тему и далее, к тому же сегодня была именно его очередь отмывать посуду. После ужина перед самым отбоем Ферра отозвала жреца Шелин в сторону под предлогом проверить ловушки вокруг лагеря. Зосиэль попытался возразить, что в отряде есть и более компетентные индивидуумы для данных целей, но командор наградила его таким угрожающим взглядом, что жрец благоразумно решил, что спорить выйдет себе дороже. - Я знаю, ты беспокоишься о брате, Зосиэль. Но когда ты пытаешься выместить боль и злость на другого рыцаря Преисподней, то лишь выглядишь глупо и инфантильно. Постарайся справиться со своими эмоциями, это недостойно тебя. - Ты защищаешь параликтора, словно совсем не видишь, что творит он и подобные ему чудовища! - возразил жрец. Командор хищно прищурилась. - Осторожнее, Зосиэль, - понизив голос, протянула она. - Теперь ты и меня обвиняешь? В наивности? Или в предвзятости? - Я... - начал Зосиэль и осекся под взглядом Ферры. Отрицательно покачал головой. - Нет, командор. Мне просто горько наблюдать, как люди вокруг осознанно преумножают боль, будто мало им этой войны... - Ты не исправишь их, а лишь запятнаешь себя, вступая в споры, - мрачно вымолвила Ферра. - Пойми, ты родился в благословенной земле, что не пьет кровь своих детей. Ты рос в безопасности и благоденствии среди виноделов и ремесленников. В стране, где люди следуют идеалам равенства, взаимовыручки и ставят во главу угла чистоту души. Пожалуй, вы и двери домов там не запираете на ночь... А теперь представь, что случилось бы с тобой, родись ты веком ранее чуть западнее, чтобы юность пришлась не на мирные годы в солнечном Андоране. Тогда и страны-то такой еще не существовало - так, провинция... Появился бы ты на свет посреди гражданской войны и хаоса, когда твои соседи не виноделы и ремесленники, а доносчики или опасные подстрекатели. Где ночью не спасают даже запертые двери. Когда вместо рисования картин думаешь лишь о том, как пережить этот день и не получить клинком между ребер: за неосторожное слово или нахождение в неправильное время в неправильном месте. Та страна, где вступление в ряды рыцарей Преисподней - наиболее разумный, безопасный вариант, гарантирующий хоть какую-то стабильность среди окружающего кровавого кошмара! И если у тебя достаточно хорошее воображение, то благодари свою богиню, а заодно и Фаразму, что тебе не удалось пережить и малой доли тех испытаний, что выковали бы совсем иную душу. Зосиэль тревожно свел брови и лишь покачал головой. - Всегда есть выбор, командор. Никогда не поздно обратиться на сторону добра, особенно когда рядом те, кто готов протянуть руку помощи, принять и выслушать. Наши деяния останутся лишь на нашей совести. Ферра долго смотрела ему в глаза, пристально и изучающе. Затем губы ее дрогнули и изогнулись в гримасе откровенного презрения. - Ты еще хуже Камелии, когда она допекает Уголек из-за рваной одежды. Только она это делает из чувства брезгливости, а ты - лишь по собственной глупости. Ферра любила заступать на стражу в предрассветную, последнюю вахту. По монастырским привычкам вставала она вместе с зарей, словно внутренние часы ориентировались на солнечный свет. На мендевском севере зимний восход наступает поздно, но Ферра по инерции просыпалась еще затемно, словно находилась в более привычных широтах. Подавляющее большинство ее соратников предпочитали первый дозор, а лучше - вообще никакого, поэтому ранняя пташка командор особо ценилась в походных условиях из-за предоставления другим возможности подольше поспать. По традиции за Феррой закрепилась третья стража. Собачья вахта на этот раз досталась Реджиллу. Полная луна заливала мертвенно-белым светом низкий подлесок, где отряд встал на отдых. Яркие прогалины серебра перемежались густыми черными тенями деревьев, легкий ветер шевелил ветви, и оттого ночной пейзаж казался беспокойным контрастным маревом призрачного света и ожившего мрака. В этой переменчивой лунной ряби прикосновение Бездны ощущалось особенно резко и жгуче. Командор приоткрыла глаза и по инерции некоторое время после пробуждения лежала неподвижно: прислушивалась, оценивала обстановку. Вольжиф что-то неразборчиво бормотал во сне. Ланн ворочался под несколькими слоями одеял: его гладкая ящеричная кожа плохо держала тепло, и монгрел зачастую беспокойно спал во время ночевок под открытым небом. Тихо потрескивал крошечный костер, Реджилл сидел перед огнем на коленях с закрытыми глазами. Лицо спокойное, расслабленное, почти безмятежное. Ферра привстала на локте и недоуменно уставилась на параликтора: задремал он там что ли? Реджилл мгновенно среагировал на шорох и повернул голову в сторону звука; свет костра желтой вспышкой отразился в его распахнувшихся глазах, когда он встретил сонный взгляд Ферры. Все-таки не уснул во время дозора, иначе вышел бы знатный конфуз для параликтора. Командор широко зевнула и почесала нос. Как же неохота вылезать на холод из уютного гнездышка! - Я согрел воды, - известил Реджилл и сдержанным кивком указал в сторону котелка над огнем. - Спасибо, - пробормотала Ферра, голос звучал глухо и хрипло после сна. Она потерла припухшие веки - тщательно и неспешно, будто этим скрупулезным действием пыталась отсрочить неприятный момент, когда придется покинуть постель. Задержала дыхание, как перед прыжком в ледяную прорубь, потом рывком скинула одеяло и выбралась наружу. Огонь костра дрогнул, затрепетал от резкого взмаха одеяла. Зябко поеживаясь, Ферра дотянулась до зачарованной сумки. Покопалась в куче необходимых вещей на любую жизненную ситуацию и вытащила со дна чайный сбор, встряхнула и бросила шелковый мешочек в котел с кипятком. Из пор ткани начали медленно просачиваться струйки коричневатого отвара и растворяться в воде. Реджилл выставил вперед две кружки и деловито проверил дно у каждой до начала эксплуатации. Командор закуталась в одеяло по самые уши и села у огня напротив параликтора. - Есть какая-то целесообразность в несении дозора вслепую? - с любопытством осведомилась Ферра. Диренж опустил черпак в котел и потыкал мешочек с чаем. - Ночь светлая, полнолуние. Лучшее время для нападения, - произнес он. - Часовые почти полностью полагаются на зрение, в то время как враг может воспользоваться этим преимуществом. В отличие от глаз, слух никогда не обманет. Командор протяжно хмыкнула - подобная мысль не приходила ей в голову. - И как при таком дежурстве не заснуть? - Боль, - бесстрастно пояснил параликтор. - Неудобный, твердый камень под коленом. - Надеюсь, ты слез с него после того, как я проснулась, - хмыкнула Ферра. Реджилл метнул на командора неодобрительный взгляд, но не счел нужным удостоить ее ответом. Он вновь размешал отвар, потом аккуратно разлил чай в две кружки и долил из бутылочки антидот, нейтрализующий порчу Бездны. В морозном воздухе поплыл свежий, сладковатый аромат летних ягод. Губы Ферры тронула легкая тень ностальгической улыбки: старая торговка с дрезенского рынка клятвенно заверяла, что чая лучше Ферра еще не пила. Судя по насыщенному запаху малины и смородины, торговка имела все шансы стать постоянным поставщиком чая для командора. Реджилл потушил костер и над тлеющими оранжево-красными углями протянул Ферре кружку. Их пальцы соприкоснулись на мгновение. Сколько удовольствия от мимолетного контакта: согретая у огня кожа его рук, дышащий ароматным паром сосуд с горячим напитком... неожиданный и приятный источник тепла посреди черного зимнего леса. Ферра плотно обняла пальцами кружку поверх ладоней Реджилла; руки с длинными фалангами меньше, чем ее собственные, но сильные и жесткие. Кожа на твердых костяшках загрубевшая, шероховатая. Пальцы Ферры медленно скользнули вниз, изучающе прошлись по рукам Реджилла и сомкнулись на донышке. Ферра намеренно задержала ладони секундой дольше и забрала кружку за миг до того, как в глаза Реджилла начали закрадываться настороженность и непонимание. - Надеюсь, чайный сбор поступил к тебе из проверенного источника, - на всякий случай уточнил параликтор и подозрительно принюхался к своему напитку. Попробовал прежде, чем Ферра отпила из своей кружки. - Горячо ведь еще, - нахмурилась командор. Гном коротко разубедил: - Приемлемо. Если за пару минут не наступит ухудшение состояния, то можно пить. - Спасибо... за заботу, - мягко улыбнулась Ферра. Реджилл странно покосился на нее: очевидно, собственные действия он никак не соотносил с проявлением заботы о ней. Но даже его недоуменная реакция не могла омрачить удовольствие, и горячая кружка в ладонях не стала оттого холоднее. Полная луна спряталась за облаком, и тлеющие угли между ними будто начали давать больше света. Ферра не отказалась бы посидеть у огня - маленький костер давал пусть и слабое, но хоть какое-то тепло - но во имя безопасности отряда Реджилл категорически избегал любых шансов привлечь ненужное внимание. Можно было даже не спрашивать. Тифлинг всхрапнул, беспокойно заметался во сне, потом натянул одеяло на голову и затих. Порыв ветра зашуршал в подлеске жухлой прошлогодней травой и остатками листьев на древесных кронах. Ферра поджала колени плотнее к груди, чтобы сберечь тепло. Параликтор пристально смотрел на командора, глаза поблескивали в полумраке тусклым золотом. Тянул время, будто хотел начать разговор, но не решался. Не знал, как корректно подступиться к некой проблемной теме и сомневался, стоит ли вообще ее поднимать. Напряжение ощутимо повисло в морозном воздухе. - Ну, говори уже, - не выдержала Ферра. Диренжа не пришлось упрашивать дважды. - Как более опытный офицер, я бы посоветовал тебе соблюдать умеренность в отношениях с подчиненными. Вчера ты пресекла конфликт, который мог погаснуть и без твоего вмешательства, - пространно заявил он, стараясь придать максимальную нейтральность тону. - И, разумеется, необходимо устранить любые намеки на наличие личных преференций. - Конкретнее, - приказала Ферра. В голосе сквозило недовольство: не то из-за упрека, не то из-за неоправданных ожиданий от затронутой темы. Диренж задумчиво потер бровь, затем прошелся пальцами по всей длине в каком-то нервном, резковатом жесте. Наконец, с явной неохотой заявил: - Жрец вчера подходил ко мне с извинениями. Почти сразу после разговора с тобой наедине. Если это следует озвучить буквально: я не нуждаюсь в твоей защите, командор. Эта абсурдная опека не делает чести ни мне, ни тебе, и лишь вызывает возмущение у остальных соратников: когда в боевой группе появляются любимчики, это приводит к печальным последствиям. Ферра приоткрыла рот, ошарашенная внезапным обвинением. - Крысу тебе в задницу, Реджилл! - оскорбленно прошипела командор. - Что ты о себе возомнил? Брови параликтора слегка дернулись вверх от свалившегося ругательства, но Ферра не дала ему вымолвить ни слова. - Как ты вообще себе представлял мой разговор с Зосиэлем? О, благородный жрец Шелин, пожалуйста, не обижай этого рыцаря Преисподней, потому что он - мой любимчик в отряде? Командор презрительно фыркнула и отвернулась в сторону. Потом поднесла кружку к лицу и хотела отпить, но лишь обожгла чаем верхнюю губу, что никак не поспособствовало улучшению настроения. Реджилл с молчаливым фатализмом ждал продолжения, словно солдат в строю перед децимацией. - Я затеяла эти нравоучения ради самого Зосиэля, но никак не из-за тебя: увы, ты не центр вселенной! Парень молод и неопытен, а его розовые очки рано или поздно разобьются вдребезги. И это может стать для него катастрофой масштабнее, чем случилась у его брата. Лишь его наивности был посвящен тот разговор, и я искренне рада, что хоть какое-то зерно упало в его душу, раз он после подошел к тебе с извинениями. - Прости, я ошибся... в тебе, - после короткой паузы медленно произнес параликтор. Ферра лишь досадливо отмахнулась; гнев пошел на убыль. Чувство подчинилось осознанной мысли, что злиться далее не рационально. - За этот чай я тебя прощаю, - милостиво уведомила она. Напиток оказался на вкус сладковатым, с едва уловимой ягодной кислинкой. Если закрыть глаза, то аромат навевает образы нагретой солнцем лесной поляны, где среди высокой травы, облепленной паутинками и мелкой березовой трухой, вьются кусты дикой спелой малины. - Ты меня тоже извини, вспылила. Обидно было, - хмуро пробормотала командор и отхлебнула еще глоток. - И ещё обиднее оттого, что твое замечание не лишено оснований... Признаю, ты в чем-то прав. Как всегда, Реджилл. И тут на смену агрессии пришли стыд и смятение... Мужчина напротив считывал ее мотивы и реакции ещё лучше, ещё раньше, чем это делала она сама. Зачастую он просто озвучивал правду, которую Ферра отрицала. - Знаешь, после штурма Дрезена и притока этих... сил Элизиума я стала хуже себя контролировать, - хмуро произнесла командор, будто пыталась оправдаться. Параликтор сделал большой глоток чая и со скупым мимолетным кивком значимо прикрыл веки - принято. Кажется, накал ситуации истаял, и оба задышали ровнее. Луна выглянула из-за облаков и роща вновь наполнилась тревожным серебряным светом. - Надеюсь сделать ночное чаепитие доброй традицией, если наши дежурства опять совпадут, - пространно подметила Ферра. Авось и вправду появится мотивация охотнее разлеплять глаза до рассвета, когда остальные еще мирно храпят. Командор внезапно вспомнила, что в ее сумке завалялись орехи: больше нечего было присовокупить к чаепитию - светлая память утопленным сухарям. Вытащила холщовый мешочек и высыпала на ладонь горсть чищенного фундука. - Будешь? - спросила она и показала орехи. Параликтор сощурился в полумраке, наклонился вперед к протянутой руке Ферры и после опознания предложенной еды вытянул руку навстречу через погасший костер. При взгляде на узкую ладошку перед собой Ферра лишь качнула головой и попросила: - Обе руки давай, а то несерьезное какое-то угощение. Он поставил кружку между коленей и сложил ладони лодочкой, командор пересыпала фундук из своей руки, потом добавила еще горсть - чтобы с горкой. - Значит, не показалось в первый раз, - задумчиво протянула она. - У тебя кончики пальцев совсем белые стали... Как ты? Реджилл с показной холодностью пожал плечами: - Всего лишь изменился цвет. Пока что иных изменений не чувствую. Ферра нахмурилась и пристально посмотрела на него, будто пыталась уличить во лжи. - Обещай мне, что поставишь в известность, если выцветание повлияет на твои способности: как физические, так и умственные. Параликтор поджал губы. После паузы соизволил медленно, весомо кивнуть. - Со своей стороны ожидаю от тебя той же откровенности: твои силы берут исток из хаоса, и меня настораживает их природа. Ферра грустно улыбнулась: - Из всего окружения ты точно узнаешь первым, если я начну неадекватно чудить. Будь у тебя полномочия - наверняка посадил бы в клетку, где раньше Арушалай сидела. На всякий случай. Но я тоже обещаю быть к тебе не менее строгой, если ты раньше меня начнешь пускать слюни с безумным взглядом. Она отпила чай и задумчиво посмотрела вдаль, куда-то в пустоту над головой параликтора. Реджилл хрустел орехами и не отвечал. Шутка и вправду вышла не смешной. - Знаешь, мы ведь сейчас врем друг другу, - тихо произнесла командор. - Когда кто-то сходит с ума, он делает это медленно и незаметно для себя. Разницу в поведении замечает лишь сторонний наблюдатель. - Пожалуй, в этом есть смысл, - после задумчивой паузы отозвался параликтор. - Нет гарантий, что даже с моим контролем я сумею отследить, к примеру, деменцию. - А если заметишь, то будешь рваться в бой, чтобы героически погибнуть и прихватить с собой как можно больше врагов? - осведомилась Ферра. Реджилл покачал головой. - Раньше - да, но не теперь. Если я принесу больше пользы в клетке - что же, пусть будет клетка. Ферра тяжело вздохнула. Чая на дне кружки осталось на пару глотков, и он безнадежно остыл на холоде. Неожиданно для себя командор произнесла: - Твоя наставница, которую ты убил из-за ее предательства ордена... Скажи, тогда ты нанес удар в спину? Реджилл поднял взгляд на женщину и на миг прекратил жевать. Ферра успела пожалеть, что задала этот вопрос. После тягостной тишины Диренж тихо ответил: - Нет смысла сравнивать ситуации, они в корне различаются. Я не вправе решать твою судьбу, и вряд ли получу подобный приказ. Меня удивляет, что в твоем окружении присутствуют преступники, убийцы, нестабильный демон... но боишься ты именно меня. Хотя я никогда не угрожал тебе и не имею такой цели. Ферра отвела взгляд вниз и бездумно уставилась на потухшие угли. Наконец, хрипло, едва слышно вымолвила: - Я встречалась с предательством и, как и ты, плохо умею доверять людям. Удар в спину от любого из моих спутников маловероятен, но все же возможен - я готова. Но твой удар... это будет действительно больно. Реджилл тщательно отряхнул ладони от ореховой шелухи; излишне долго, будто это движение позволяло растянуть время для обдумывания ответа. В горле командора встал неведомо откуда взявшийся тугой комок обиды: не ясно на что и на кого. Сейчас последует речь, что опрометчиво возлагать доверие на других, что на войне нет места личным привязанностям... Прежде, чем Реджилл подобрал слова, Ферра тихо попросила: - Иди спи. Скоро рассветет, хоть час отдыха успеешь урвать. - Командор... - позвал он, желая привлечь ее внимание. Она отставила пустую кружку и заерзала, плотнее укуталась в одеяло. Параликтор с настойчивым нажимом повторил, на этот раз громче, назвал по имени. - Ферра! Она повернулась в его сторону. - Я ценю твое доверие, - медленно произнес он, затем протянул ладонь для рукопожатия. Ферра обхватила его теплые пальцы и сжала - гораздо слабее и мягче, чем обычно привыкла.