Прагма

Общение с демонами неизменно происходит в атмосфере нервного ожидания некоего подвоха. В ежесекундном предчувствии грядущей атаки, которую неизвестно что спровоцирует: неловкое движение, неосторожное слово или само нападение уже давно спланировано, а собеседник лишь ждет условного сигнала. Никогда не знаешь, чем окончится встреча. И потому аудиенция у Ноктикулы ввергла Ферру в смятение. Предыдущий опыт неосознанно формирует одну линию поведения, инстинкты кричат об иной тактике, а логика, холодные рассудочные доводы контрастируют с тем, что подсказывает чутье. Путаница в голове от манеры диалога, еще больше хаоса от его содержания. Дворец Ноктикулы отличался от прочих поместий Бездны, где удалось побывать Ферре. В его интерьере присутствовал вкус, специфическая красота: более утонченная и универсальная для восприятия, чем во владениях других суккуб. Трон расположен с выверенной точностью - гораздо выше положения просителя. На таком недосягаемом расстоянии, что даже рослый балор будет смотреть на властительницу Полуночных островов снизу вверх. Ферру нисколько не смущало подчеркивание Ноктикулой собственного могущества. К сожалению, лишь немногие существа, обладающие выдающимися способностями, воспринимали свои силы со спокойным достоинством, не кичились ими и не стремились продемонстрировать публично. Все эти эффектные появления в светящихся ореолах, сияющие лучи божественного присутствия и прочая мишура... Последовательницу Ирори лишь забавляли подобные выступления. Ферра была уверена, что Ноктикула тоже встретит ее демонстрацией неких эффектных оптических умений и заблистает на весь зал, но Госпожа в Тенях предпочла в соответствии с репутацией возникнуть посреди беседы с Арилу - словно соткалась из ниоткуда на своем величественном троне. Ферра оценила: пафосности не меньше, но... ощущается стиль. Ноктикула даже начала вызывать у командора определенные симпатии; пожалуй, сродни восхищению ядовитой змеей с гладкими переливчатыми чешуйками, которой самое место в надежном стеклянном вольере. Суккубы... ими невольно любуешься в первые минуты - ровно до тех пор, пока они не начинают лукаво просить или агрессивно требовать. Командор ожидала, что разговор с Ноктикулой примет характер торгов: за информацию, за уступки, за сферы влияния - у каждого демонического лорда существуют собственные приоритеты. И Ферра внутренне настроилась на жесткую оборону. Властительница Алушинирры постарается выжать из нее всю пользу для собственного блага, угрозами и подкупом сделать грязную работу чужими руками и ничего не отдать взамен. Появление Арилу Ворлеш смешало карты. А дальше начался хаос, столь свойственный самой сути Бездны. Истина о происхождении Ферры, неизвестно как перекроенная и выборочно озвученная. Брошенная в лицо правда, за которой крылось нечто недосказанное - нарочито опущенная мелочь, которая с высокой вероятностью меняла всю картину. А дьявол, как известно, кроется в деталях. Эксперимент. Не человек, а выведенное в лаборатории существо. Создание, у которого имелся автор - и она сейчас стояла перед Феррой. Внимательный, оценивающий взор Арилу - моя гордость, мой лучший проект! - вызывал у командора тошноту и омерзение. Провокационно оброненная подначка о природе полученной силы, что имела корни не в Элизиуме, а в Бездне... и в самом деле, какая добрая богиня наградит своего чемпиона жуткой кровоточащей раной посредине груди? Пусть эта мифическая мощь, по словам Арилу, была очищена от примесей хаоса - дистиллированная эссенция, подвластная владельцу, подстраивающаяся под него, но ведь это все еще сила нахиндрианских кристаллов... Росток Бездны, оплетающий ее душу по мере своего разрастания. И Ферра с самого начала ощущала его чужеродность, подспудную конфронтацию с собственной натурой. Демоны никогда не говорят правду целиком; не только командор могла направлять внедренную силу, но и сила нещадно изменяла ее. Перекроенная душа, в которую вторглись насилием. В самое нутро. Только за это Ферра готова была нанести смертельный удар обидчице. "Хочешь еще немного вливания эссенции из демонической крови?" Ей пришлось собрать воедино всю свою стойкость, чтобы сдержаться. Гнев закипел в крови. Что это будет? Удар прямо в лицо Арилу той самой внедренной силой? Неконтролируемый взрыв, кровавая бойня... Если не думаешь о себе, то подумай хотя бы о спутниках, которые не выстоят, если на них ополчится вся гвардия Ноктикулы. И о прорыве хаоса, который наконец-то одержит верх в душе. Всё, что желала Ферра в этот момент - почувствовать твердую ладонь Реджилла в своей руке. Словно якорь, привязывающий к реальности, препятствующий срыву в захлестывающее безумие. Человеческое тепло и поддержка - Ферра хотела просто ощутить, что рядом с ней тот, кто не отпустит ее ладонь. Пожалуй, это именно та ситуация, о которой некогда предупреждал параликтор: нельзя выдавать свои слабости врагу. Ноктикула бы удивленно вздернула тонкую бровь, Ворлеш - впилась бы пристальным взглядом в рыцаря Преисподней, просчитывая сотни вариантов, как задействовать гнома в достижении целей. Ферра скрестила руки на груди и чуть развернула корпус, чтобы нарочито стоять спиной к Реджиллу. То ли избежать любого соблазна проявить свои желания случайным жестом или взглядом. То ли оградить его от демонов, встать барьером между ним и опасностью. Впрочем, наибольшую угрозу для него могла таить она сама. По ее венам бежала эссенция нахиндрианских кристаллов, демоническая кровь... Ферре отчаянно хотелось выйти на воздух: не на улицы Алушинирры, а прочь, подальше от удушающих испарений этого мира - глотнуть холодный мендевский ветер, чтобы вынес сумбур из головы. Слова Арилу выбили почву из-под ног... Кто она? Точнее, что она такое? Вопрос метался внутри, не находя четкого осознания. А на его фоне маячил пока еще смутной тенью второй вопрос, пока не оформившийся до конца и куда более страшный: насколько она принадлежит самой себе? Безумные увещевания Уголька и бестактное вторжение в разговор Нэнио предоставили командору краткую паузу, чтобы подчинить спутанные мысли и обуздать эмоции. Переключение внимания Арилу и Ноктикулы на другие объекты внезапно предоставило Ферре возможность ощутить интонации, с которыми принимают просителей. "У тебя есть около тридцати секунд, чтобы высказать свое жалкое предложение, не заинтересовать меня и быть оттащенной от трона стражниками. Следующий!" Командор подметила резкий контраст: аудиенция с ней протекала в радикально ином ключе. Словно не пришелица с Голариона просила об этой встрече, а сама являлась долгожданным гостем... В обращенной к ней речи Арилу проскальзывало почти заискивающее стремление убедить командора, донести свои слова с истовой надеждой на понимание, ответить на любое количество вопросов... Ноктикула тоже держалась иначе: ни тени раздражения от никчемного смертного существа, на которое потрачено ее время. Разумеется, пыталась продавить, пугать, проявлять властность: "У нас общие цели. Только вот я могу противостоять вторжениям Бафомета и Дескари в мои владения, а ты в скором времени умрешь от своей раны, если не закроешь Мировую язву. Поэтому сделай за меня грязную работу". Всё, как и ожидалось изначально. Но при этом королева Алушинирры проявляла к командору тот же вежливый пиетет, что и Ворлеш... Странное ощущение. Они возились с Феррой, как две докучливые тетушки с хамовитой, строптивой оборвашкой, пытались вразумить, направить на путь истинный... И под этим слоем поразительной для демонов "заботы" и терпения, даже невзирая на отказ Ферры от предложенных сил, обе демоницы избегали обострения страстей. Словно союз с командором являлся для них стратегически важным. Незаменимый элемент в их продуманной наперед игре. Разумеется, они не хотели потерять созданный ключ к закрытию Бездны, но ведь демонам свойственно решать проблемы насилием и не спрашивать согласие инструмента на его использование... Пожалуй, в этой нестыковке и заключалась суть главной недосказанности. Мифические силы командора оказались мощнее, чем предполагалось изначально, и теперь эта парочка не знала, что делать с созданным орудием, готовым обернуться против творца? Они вели себя так, будто потеряли ключ от собственного ключа... Ферра не могла поверить, что Арилу не вложила в свою поделку некую гарантию контроля, не создала резервный строгий ошейник - слишком много поставлено на карту, чтобы отпускать на свободу неуправляемое, своевольное существо без возможности воздействия на него в критический момент. Что же, стоило проверить, насколько далеко заходит ее независимость. От предложенного Ноктикулой корабля Ферра тоже отмахнулась. И обе демоницы проглотили ее отказ. В таком состоянии она и вышла из Дома Шелковых Теней: удивление, еще не до конца осознанный шок и железная решимость не соглашаться на компромиссы. Особняк Игефельса посчитали ненадежным для ночевки. Слишком много шуму сегодня Ферра наделала в приемном зале Ноктикулы - кто знает, что взбредет в головы любому из демонов вне зависимости от ранга и личного интереса в устранении командора? Нексус казался более привычным вариантом; возможно потому, что находился чуть ближе к родному дому... впрочем, с демоническим умением телепортации ни одно место в Бездне не выглядело достаточно безопасным. До лагеря командор добиралась в состоянии заторможенного онемения, полностью погруженная в свои мысли. Ноги передвигались механически, глаза бездумно смотрели в пустоту. Ни с кем не хотелось разговаривать. О чем можно говорить с теми, чья душа целиком принадлежит им… В силах ли хоть кто-то из них понять, что значит жить с Бездной внутри, которая стала неотъемлемой частью, но противной самой внутренней природе? Таргона, пожалуй, смогла бы ее выслушать, но где сейчас эта ангел с черным крылом... Будь Ферра на ее месте, обрубила бы демоническую плоть без раздумий. Лучше сдохнуть от кровопотери, чем жить с вечным напоминанием, что беспринципная тварь Арилу покопалась в ее теле любопытства ради, взрастила в лаборатории очередное затейливое чудовище, которым может гордиться. После возвращения в Нексус командор не тянула долго с выступлением, пока ее соратники не расползлись по углам. - Есть что сказать по поводу истока моей силы? - громко спросила она, окидывая пристальным взглядом окруживших ее компаньонов. Странно... Ферра будто ощущала некий возведенный барьер между ней и спутниками. Барьер, который создала она сама. Предупредительную дистанцию, словно пара футов вокруг нее стали кругом выжженной земли, на которую лучше не заступать во избежание неприятностей. Кто-то поглядывал на параликтора в надежде, что именно он станет наилучшим посыльным в эту взрывоопасную сферу и сможет сгладить напряжение. - Что-то должно измениться? - невозмутимо протянул Реджилл, будто и вправду ощутил возложенные на него ожидания соратников. - Полученные способности подконтрольны тебе. Все присутствующие здесь тоже получили их часть. Могу говорить только за себя, но ничего "демонического" я на личном опыте не ощутил. Я давно перестал искать логику в поступках отродий Бездны и отнюдь не удивлюсь, если Арилу Ворлеш и вправду могла не озаботиться контролем при создании тебя. - При создании меня... - эхом повторила Ферра, бессмысленно глядя куда-то сквозь параликтора. Тихо вздохнула и отвела взгляд в пол. Больше никто не горел желанием высказать мнение. Командор перекинула через плечо одеяло, вытащила из рюкзака четки, подхватила копье и магический факел. - Нужно побыть одной. Не ищите, - коротко отрезала она и зашагала в глубину шахт. Ирори редко отвечает на молитвы, даже если слышит. Он не любит создавать иллюзию, что проблемы верующего может решить божественное вмешательство, некое чудо. Каждый сам кузнец своего счастья и собственной судьбы. Предлагать руку поводыря тому, кто ищет путь - ошибочно, иначе этот путь никогда не станет личным выбором. Молитва Ирори больше похожа на разговор с собой. Диалог, когда ищешь ответы внутри себя и они всплывают с неожиданной ясностью - пусть и не всегда. Но каждый из них подобен откровению, которое примиряет с собой и с миром. Беседа с собственной душой... тяжелое слово. Еще бы точно быть уверенной, с чем именно говоришь и насколько душа «твоя собственная»… В состоянии просветления приходит понимание ситуации с самого неожиданного ракурса, который был скрыт из-за захлестывающих эмоций. То самое утро, которое вечера мудренее, а то и «посмотрим, как ты посмеешься над этой проблемой спустя лет десять», только вызванное искусственно и быстро: медитацией. Несколько доводов и логичных идей, пришедших в состоянии измененного сознания, позволили Ферре примириться с собой. Растерянность, прорывающийся ужас от осознания своей натуры, жалость к себе - всё отступило, развеялось. Командор нашла компромисс. Некоторое время после завершения молитвы она еще сидела в тишине и неподвижности, наслаждаясь эхом постепенно отступающего властвования разума над материей. Краем глаза она заметила движение в сотне футов перед собой - неясная тень возле одного из коридоров, ведущих в пещеру. Разумеется, ее оказалось легко найти по низкому, вибрирующему звуку мантры. В бело-сером мареве перед Феррой маячил смутный силуэт, держащий упредительную дистанцию, но не враждебный. Терпеливо выжидающий. Естественным зрением она никогда бы не заметила фигуру во мраке шахт, а в измененном восприятии медитации могла уловить чужую ауру. Спокойствие и уверенность, граничащие с естественной настороженностью охотника в родном лесу и с любопытством, направленным на Ферру. Сложно утверждать большее по косвенным мелким движениям, которые воспринимаются как состояние, общий настрой. Это не Реджилл - она узнала бы его в любом мироощущении. Больше информации она получить не могла. Ферра неспешно отложила чётки и медленно выдохнула сквозь едва приоткрытые губы. Поморгала и открыла глаза, возвращая привычное зрение. Хотелось продлить расслабленное состояние, но неведомый пришелец не давал ей покоя. - Подходи уже! Я закончила, - выкрикнула командор в темноту и на всякий случай взялась за древко лежащего рядом копья. Воткнутый в трещину между камней факел выхватил из полумрака фигуру, которую невозможно спутать ни с кем. Ланн. - Извини, если помешал, - растерянно попытался оправдаться монгрел. - Просто я - тот счастливчик, кому доверили экспедицию в пещеры с целью твоего спасения, если оно вдруг понадобится. В лагере чуть ли не драка за эту честь завязалась. Точнее, драка всех против Реджилла. - В смысле? - переспросила Ферра и прокашлялась. Голова еще плохо соображала после резкой смены состояния. Ланн приблизился к командору и сел напротив в ту же позу лотоса. Почесал лоб под рогом и пояснил: - Все рвались тебя утешить, а параликтор встал поперек прохода и грудью перекрыл путь в шахты. Чтобы тебя не беспокоили, потому что ты уже вроде как взрослая и сознательная. И вряд ли пойдешь напиваться и драться по притонам Алушинирры, как некоторые здесь… чтобы потом тебя дружно вытаскивали из канавы. - Почему же тебе он разрешил? - осведомилась Ферра и тщательно размяла затекшую шею. - Возможно потому, что я хорошо ориентируюсь в темноте, и к такому красавчику сложно приревновать свою даму сердца, - пожал плечами Ланн и осторожно спросил после паузы. - Ты правда... не расстроена, что он не пришел сам? Командор пренебрежительно фыркнула. - Я скорей удивлена, что Реджилл сдался под давлением общественности и вообще хоть кого-то выпустил следом, несмотря на мой приказ. - Назревал кровавый конфликт, - с ноткой иронии заверил Ланн в оправдание параликтора. - Сошлись на том, что я должен был издали присмотреть за тобой и в случае чего отразить вражеские атаки. Но ты заметила... - Моя вина, - кивнула Ферра. - Отличный план пошел насмарку. - Извини, что помешал тебе... - растерянно произнес Ланн в ответ на сарказм. Командор медленно вытянула затекшие ноги в его сторону и размяла лодыжки. Под кожей неприятно покалывали мелкие иголочки от восстановленного кровоснабжения. Монгрел пристально смотрел на Ферру. - Тебе... стало легче после медитации? Получила ответы на свои вопросы? - наконец, спросил он. Женщина покосилась на него и взгляд затянулся дольше обычного: пронзительный, цепкий, неприятный. - Кажется, я понимаю, почему Реджилл послал тебя, - задумчиво вымолвила она. Ланн склонил голову набок. - И? Командор помедлила, чуть жалея, что озвучила свою догадку вслух. - Ты терзаешься тем же вопросом на протяжении жизни, - наконец, мрачно произнесла Ферра, отведя взор в пол. - Только… не знаю, ответил ли ты на него себе. Ланн неуютно поерзал на земле и подтянул колени к груди. - Что за вопрос? - уточнил он. Командор поджала губы, будто сомневалась, стоит ли вообще продолжать этот разговор. Не отрывалась от созерцания колотого щебня на полу пещеры и не желала встречаться взглядом с монгрелом. Ланн чуть подался вперед, в голосе прорезалась жесткость. - Ну?! - «Что я такое?» - хмуро отозвалась Ферра, почти демонстративно глядя в сторону. Ланн помолчал, размышляя над смыслом и формировкой, где не звучало слово, указывающее на одушевленность создания. Неуютная пауза повисла между ними, словно холодный, зябкий туман. - Знаешь, - медленно начал Ланн, почти неосознанно потянулся к колчану и вытащил стрелу, чтобы занять пальцы. - У меня этих вопросов десятки. Не уйти ли в отшельники, чтобы мир вздохнул спокойнее? Где справедливость? Что я такого натворил в прошлых воплощениях? Полагаю, в той жизни я был роскошной куртизанкой, которая за долгие-долгие-дооолгие годы отвергла сотни поклонников, недостойных ее красоты - теперь вот расплачиваюсь. Он крутанул стрелу между пальцев и в какой-то неуловимый миг стремительным, легким посылом ткнул кончиком в землю. Древко встало вертикально с идеальной точностью. - И как? Ты достиг гармонии в чем-то кроме раскаяния за холодность куртизанки? - поинтересовалась Ферра. - Я бы хотел похвастаться чем-то подобным, - покачал он головой. - Я всегда верил, что каждый сам творит свою судьбу, пока не увидел мое племя полностью во власти Савамелеха… и я сам почти последовал за ними! - Но не последовал, - твердо подметила Ферра. Ланн сжал стрелу между ладоней и покрутил ее, водя руками взад-вперед. - Мне повезло. У большинства не было такого шанса, - вздохнул монгрел; стрела резко замерла. - Просто ни у кого из нас, потомков тех согрешивших крестоносцев, не было выбора от рождения… Дети не должны расплачиваться за грехи своих родителей. И, возможно, основной их грех - завести детей, заранее зная, на какую судьбу их обрекают. - Мир вообще несправедлив, - флегматично заметила Ферра. - Не стоит искать в нем правильность, какую мы представляем себе. - Знаю, - досадливо протянул Ланн. - Я давно прекратил винить судьбу и... в принципе искать виноватых - бесполезное занятие, только душу бередить. Но в этом вся моя жизнь. - Мы выследим Савамелеха: я уже обещала и повторю еще раз, - твердо произнесла Ферра. - В этот раз "виноватый" вполне конкретен. - С наказанием Арилу ты тоже можешь на меня рассчитывать: так сказать, обновим наши клятвы помощи в мести, - хмыкнул Ланн и в каком-то странном порыве протянул командору свою стрелу. Ферра так же бездумно взяла ее и провела пальцами по оперению. - Ты же знаешь, что их смерти не изменят содеянного, - хмуро проронила командор и досадливо ткнула острием стрелы в землю. Она вонзилась под кривым углом и тут же отскочила - совсем не так красиво вышло, как у Ланна. - И не дадут ответа на вопрос: "Что я такое?" - тихо вымолвил монгрел. Ферра подняла на него взгляд, долго всматривалась чуть прищуренными глазами. Наконец, медленно произнесла: - На вопрос «Что я такое?» не существует однозначного ответа. Есть в моей душе частица Бездны или нет - всё это не важно, не имеет никакого значения. Мы меняемся каждый миг! Сейчас я говорю с тобой в настроении светлой патетики, а спустя пару минут ушибу мизинчик об камень и превращусь в яростную фурию. Обстоятельства влияют на нас, а как на них реагировать и кем быть - решаем мы сами. Постоянно выбираем: кто я. Мы сами создаем себя: контролем, принятием, осознанием ошибок. Наверное, в этом смысл… Ланн надолго замолчал, задумался над ее словами. Ферра поднялась на ноги, вручила ему обратно стрелу и начала собирать немногочисленные вещи. В желудке громко заурчало. А в голову пришла отрадная мысль, что в лагере, наверное, уже готово жаркое к ужину... Пожалуй, стоит поспешить, пока без них не вылизали котел.