Глава 5
9 ноября 2021 г., 07:00
Антон не знал, сколько времени прошло с того момента, когда они приехали в этот дом под предлогом занятий, как и не знал, почему он все еще мог нормально мыслить. Все ведь было хреново. Настолько, что впору было наложить на себя руки, но он продолжал цепляться за что-то. Точнее за кого-то.
За того, кто за все это время избил его не один раз, оправдывая себя тем, что Антон сам накосячил и заслужил такого отношения. За того, кто накачивал его седативными при любом неверном движении, дающим повод сомневаться. За того, кто каждую ночь приковывал его к кровати, чтобы не сбежал.
А Антон ведь пытался сбежать, и не раз. Вот только было уже слишком поздно, шансов больше не было, а момент, когда они были, был безвозвратно утерян из-за собственной глупости. Нужно было догадаться, что дом под наблюдением, а не лезть напролом. Его спалили чёртовы камеры, о которых Арсений впоследствии рассказал ему, отвешивая очередную оплеуху. Идиот.
Нужно было валить в тот самый день, когда Арс прекратил его пичкать таблетками. Тогда у него были и силы и возможность из-за эффекта неожиданности, но он повелся на ложные чувства, не осознав всего ужаса ситуации, и это было роковой ошибкой.
О тех попытках побега он не хотел вспоминать больше никогда, а в особенности о том, что происходило тогда, когда они проваливались с треском. Это было ужасно, а еще более ужасным было то, что Антон считал виноватым во всем только себя, продолжая неосознанно искать оправдания тому, кто запер его здесь. Каким же он стал жалким.
Хотя, почему стал? Он всегда был таким.
На самом деле Арсений довольно редко поднимал на него руку, уже за это стоило поблагодарить, но в те моменты Антону казалось, что он останется калекой. О какой любви мог говорить этот человек, после того, как без единого колебания наносил удар за ударом, превращая его тело в один сплошной синяк. Ребра, живот, руки, ноги… он не трогал только лицо, которое после всего этого мягко целовал и молча выходил из комнаты, перенеся тело на кровать и привычно застегнув на его лодыжке кандалы.
Как он там называл это все? Воспитательный процесс? Ну да, а как еще это можно назвать, чтобы не выставить себя конченным обмудком.
Теперь, вспоминая моменты, когда Антон хотел быть похожим на Арсения, его пробивало на истерический смех. Если бы он выполнил свою мечту, то поступил бы также? Тоже бы в будущем похитил собственного ученика, чтобы присвоить его себе и воспитывать как животное, которое приглянулось в приюте?
Счет времени и дням был потерян давно, мозг отказывался варить нормально из-за седативных, а Арсений отказывался на отрез говорить точную дату, раз за разом переводя тему и увиливая от ответа. Хотя, на самом деле Антону было плевать, он просто продолжал цепляться хотя бы за какую-то информацию, чтобы не потерять себя окончательно. Это было жалко.
А еще более жалким был он сам, день за днем захлебывающийся в собственных мыслях и самокопании. Господи, как же он ненавидел этот дом и день, когда они сюда приехали. Если бы этого не произошло, он бы продолжил жить по-прежнему, ходить в школу, ссориться с родителями, забивать на домашку… но вместо этого каждый его день проходил в этой чертовой коробке, из которой не было выхода.
Но это были мелочи по сравнению с тем, что он испытывал по отношению к самому себе, а точнее — к своим эмоциям. Да, он ненавидел собственную ненависть, которая разъедала его изнутри. Это было неправильно. Он не должен был ненавидеть себя. Кого угодно, только не себя.
Вся его неприязнь должна была вылиться на Арсения, но вместо этого Антон продолжал идеализировать его, коря себя за эти эмоции и понимая, что от суицида его отделяет только то, что его похититель слишком хорошо умел различать его желания и эмоции. Это даже восхищало, хотя в такой ситуации и было глупым.
Можно ли было назвать заботой то, что Арс запер все окна и спрятал все медицинские препараты с острыми предметами в доме? Антон понимал, что ответ очевиден, и он отрицательный, но продолжал глупо улыбаться такой мелочи, в то же время с трудом сдерживая раздражение по отношению к ситуации.
Он был действительно жалким, раз даже после стольких подтверждений того, что Арсений больной на голову человек, которому место в тюрьме, продолжал его оправдывать, несмотря на разум, кричавший обратное. Арсений был маньяком, повернутым на Антоне, и тот это прекрасно понимал и осознавал, продолжая чувствовать тепло в груди от осознания, что он выбрал именно его.
Антон действительно все понимал, но оставалась одна единственная вещь, которая все еще не посетила его голову, несмотря на собственную очевидность — болен здесь был не только Арсений, а виноват в этом именно он, прямо сейчас окончательно и с наслаждением доламывающий мальчишку своими манипуляциями, давлением и насилием, чередующимися с заботой и проявлениями любви.
***
— Подожди меня немного, я схожу, заберу билеты, — Арсений, не обращая никакого внимания на окружающих, мягко поцеловал Антона и, доведя его до диванчика, отошел к кассам. Они оба понимали, чем может закончится эта вылазка, и оставлять Антона одного было глупо по его же мнению, так как мальчишка мог просто взять и сбежать или, если тело действительно ослабло до такой степени, что это стало невозможным, попросить помощи у прохожих, сказав, что его удерживали долгое время против воли. Но Арсений все равно сделал именно так. Кто знает, может он просто хотел понять, достаточно ли Антон привязан к нему, чтобы не поступить так подло. Хотя тут скорее больше подошла бы формулировка «достаточно ли он сломан». На улице было холодно, но снег уже начинал таять — март как-никак. Арсений сказал, что хочет отметить свой день рождения в его компании, посидеть в кафе, сводить в кино… это было странно. Как и было странным то, что Антон действительно обрадовался тому, что он наконец выйдет на улицу, впервые за несколько месяцев, вовсе не из-за возможности сбежать, нет, хотя мысль об этом и пришла чуть позже, когда они уже сидели в торговом центре. Изначально он чуть не задохнулся от восторга, понимая, что это самое настоящее свидание. Да, он уже успел возненавидеть себя за такую реакцию, но поделать с собой тогда ничего не смог, продолжая улыбаться всю дорогу сюда, с трепетом представляя сегодняшний день во всех красках. Это было настолько глупо, насколько это было возможно, но… Антон сжал зубы, еще сильнее кутаясь в новую куртку, купленную Арсением несколько дней назад, и с трудом удержался от того, чтобы не порвать крепкую болонь из-за вспышки гнева на самого себя. Нет, нельзя, не он же платил за эту одежду. Вокруг ходило огромное количество людей, которые вполне могли ему помочь, да и он сам мог хоть сейчас просто встать и смешаться с толпой, направившись к выходу, пока Арсения нет рядом. Тот сам дал такой шанс, оставив его сидеть перед входом в кинозал, который был достаточно отдален от касс, чтобы все получилось. Да, он мог бы сделать это, но… Зачем обманывать себя, убеждая в чем-то подобном? Да, он напрягался всем телом, чтобы наконец вскочить и убежать, открывал рот с целью попросить парочку, присевшую рядом, одолжить телефон или позвонить в полицию, он было готов, но в итоге так и остался сидеть на месте, устало наблюдая за толпой, заходящей внутрь зала и покупающей попкорн до сеанса, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Он слишком сильно хотел провести этот день с Арсением, чтобы сбегать сейчас, хоть и понимал, что другого шанса больше не выпадет вовсе. Все-таки он был жалким слабаком, готовым терпеть всю оставшуюся жизнь жизнь в четырех стенах и подобное отношение. Хотя, разве отношение Арсения настолько ужасное? Вот именно, что нет. Он любил его, заботился, ценил… Точно также как и Антон, продолжающий искать ему оправдания. Внезапно, на плечи легли руки, заставляя вздрогнуть от неожиданности, а горячее дыхание обожгло замерзшие уши, когда мужчина наклонился ближе, обнимая со спины. Антон сделал свой выбор, больше бежать не было никакого смысла. Именно поэтому он решил окончательно расслабиться, смаргивая подступающие слезы и откидываясь на спинку дивана, чтобы заглянуть в глаза собственному похитителю. Все-таки тот был невероятно красив. И что он только нашел в тощем десятикласснике? — Сегодня, кажется, премьера, поэтому такое столпотворение. Еле очередь отстоял, — Арс улыбнулся, запуская ладонь в его волосы и приводя их в полный беспорядок. — Пойдем в зал или купим что-нибудь к фильму? У нас еще есть время. — Хочу шоколадный попкорн. Возьмешь мне? — Конечно, но ты потом отработаешь, — Арс рассмеялся, прижимая вмиг цепенеющего мальчишку к себе и утягивая его в сторону отдела с закусками. Опять ошибка, которых за эти месяцы Антон насчитал больше сотни. Он мог сколько угодно убеждать себя в том, что Попов его любит, но мозгом он всегда понимал — Арс эгоист, ничего не делающий просто так и считающий его за экзотического питомца, время от времени раздвигающего перед ним ноги. Понимал, но продолжал верить в обратное, прижимаясь ближе и улыбаясь в ответ. Антон был сломан, зависим и болен, и стал он таким далеко не сам, вот только что-то с этим делать уже было слишком поздно. Все было предрешено еще тогда, когда он зашел в дом, обзывая Попова мажором и посмеиваясь над ним. Уже тогда стало ясно, что сбежать не получится, даже если исход будет удачным: он все равно вернется обратно, так как вернуть обратно иную жизнь уже не представлялось возможным. Правда резала глаза, а здравый смысл, от которого остались сплошные крохи, вопил об обратном, пока Антон собственными руками топил себя в этом дерьме, не оставляя и шанса на спасение. Кажется, план действительно сработал без осечек. Арсений тихо хмыкнул, сжимая в руке тонкую ладонь мальчишки и ускоряя шаг, когда впереди замаячила доска объявлений, на которой еще пару месяцев назад было около десяти плакатов с изображением Антона. Теперь все эти плакаты были заклеены различными рекламами и объявлениями о продажах, будто про пропавшего мальчика все забыли. Хотя, все было именно так: следствие больше не искало его, даже не старалось, несмотря на все их попытки связать Арсения с этим делом, которые были до. Теперь им было плевать, прошло слишком много времени. Да, Арсению все еще следовало быть осторожным и как можно скорее менять работу, чтобы подозрения окончательно были отброшены в сторону, но уже сейчас он был уверен, что все кончено. Антон больше не денется никуда, он приложил достаточно усилий для этого и был вполне доволен результатом. Мальчишка наконец-то был зависим точно также, как и сам Арсений, и это было настолько прекрасно, насколько было возможно. Теперь они останутся вместе действительно навсегда, желательно — вплоть до самой кончины.
