Crack baby

Драко успел выкурить всего половину сигареты перед тем, как его одновременно слеповатый и всевидящий муж оказался на балконе и украл её. Драко разочарованно проследил за тем, как под натиском магии Гарри сигарета превратилась в пепел и развеялась по ветру. Драко с сожалением облизал губы. Все же вишневый Чапман был лучше шоколадного. Определенно. — Доброе утро? — доброжелательно сказал Драко. На улице была глубокая ночь, такая насыщенно темная и облачная, что даже всевидящая луна не поделилась своим светом сегодня. Лишь тусклый фонарь позволял Драко видеть любимые черты, заостренные тенями. Гарри скептически вздернул бровь, и Драко подумал о том, как же много жестов они переняли друг у друга. Это не должно было так приятно сжимать его сердце. — Доброй ночи? Сладких снов? — еще раз попробовал Драко. Гарри в ответ вытянул вперед раскрытую ладонь и кивнул на нее для красноречивости. Драко понял, что играть дурака в этот раз не получится, и с горестным вздохом отдал Гарри только-только открытую пачку сигарет. — Ты ошибался, если думал, что я не замечу твоего исчезновения. — Ты спал. Взгляд Гарри так и говорил «ты думал, для меня это помеха?». По крайней мере, Драко надеялся, что вымотал Гарри достаточно для того, чтобы тот заснул достаточно крепко. Даже сам Драко после часа упражнений на кровати, и не только, ужасно устал, но не позволял себе заснуть, чтобы втихую покурить. И вот оказалось, что все было напрасно. А еще было немного стыдно. В общем, полный провал. — Ты подаешь плохой пример Лиане, — сказал Гарри сурово, но накинул на голые плечи Драко плед. Осень принесла сырость и прохладу в их дом. — Неправда, — сказал Драко, однако посмотрел туда, куда кивнул Гарри. Лиана сидела на подоконнике по ту сторону окна и пялилась на Драко с презрением большим, чем то, на которое должна быть способна кошка. Драко поморщился. — Я не виноват, что бросить так сложно! — Ну да, — протянул Гарри и обезоруживающе ухмыльнулся. Гарри, который курил аж с пятого курса, бросил курить с тех пор, как они поженились. И ведь ни разу не сорвался! Драко бросил с ним, и, ну… спустя год все еще бросал. — Извини, — покаялся Драко, склонив голову. Гарри тут же смягчился, подошел ближе и уложил белокурую голову на своё плечо. — Ты ведь знаешь, что я просто хочу, чтобы ты был здоровым, — сказал он тихо и нежно. — Хочу увидеть тебя старым и дряблым. — Как ты смеешь! — задохнулся Драко от возмущения и шлепнул Гарри по боку. — Я буду стильным стариком! И ничуть не дряблым! Я буду подтянутым и грациозным как антилопа. — Скорее уж как зебра, — с ласковой усмешкой сказал Гарри и провел по правому предплечью Драко, что было покрыто все еще темными шрамами. Драко почти мог чувствовать следы губ Гарри на всех своих шрамах — так часто он их целовал, словно пытаясь стереть их своей любовью. Ему нравилось, как спокойно они с Гарри теперь могли затрагивать эту тему. Как что-то из прошлого, что-то, не имеющее веса в их настоящем. Драко поцеловал теплое плечо, точно зная, что губами дотронулся до одной из любимых родинок. Все родинки Гарри были его любимыми. И сам он был весь такой — любимый. — Тебя что-то беспокоит? — проницательно спросил Гарри, обнимая Драко обеими руками. Драко легко мог представить, как обеспокоенно сходятся его брови, как горят его глаза. Он тяжело вздохнул, вновь прокручивая в памяти недавний поход в Нору, третий за всю его жизнь. Они с Гарри поженились довольно поспешно — не прошло и года с того дня, как они встретились в парке. Все шло так легко и правильно, что Драко даже не смог удивиться предложению. И тем более не смог отказать. Почти сразу после этого они расписались, без гостей и громкого праздника, и, взяв Лиану, отправились в медовый месяц. Гарри сообщил обо всем своим друзьям в письме, а Драко рассказал матери лишь тогда, когда они вернулись обратно в Англию. Она плакала от счастья и умоляла привести Гарри на ужин. Они так долго жили в своём мире на двоих (или троих, с учетом Лианы), что Драко порой забывал, что существует жизнь за пределами их дома. Оттого таким сокрушительным оказалось столкновение с реальностью, когда они впервые пришли в Нору на празднование дня рождения Рона. К Драко не относились как-то плохо. Возможно, слегка настороженно и с заметным любопытством. Гермиону и миссис Уизли и вовсе можно было назвать дружелюбными. Но Драко все равно чувствовал себя ужасно лишним в их компании. В их семье. Стоило Гарри отойти, как Драко почти инстинктивно забивался куда-то, где его сложно было заметить, и проваливался в оглушительную тишину собственных мыслей. Он чувствовал себя неприглашенным гостем, самозванцем. Его шрамы зудели. Ему казалось, что Гарри ошибся, выбрав его, ведь это была семья Гарри, и Драко был в ней не к месту. И, вероятнее всего, все видели его состояние, но никто не подавал виду. Никто, кроме Гарри. Стоило ему войти в комнату, как Драко будто заново начинал дышать. Гарри всегда вел себя так, будто без Драко его не существует. И Драко начинал чувствовать себя получше.

и я просто идиот с раскрашенным лицом, держусь в углу, занимаю свободное место, но как только он проходит мимо, я понимаю, что есть тот, кто любит меня,

кто любит меня

Однако после того первого раза он возобновил свои встречи с психотерапевтом, которого Гарри нашел ему почти в самом начале их отношений. Драко ни разу не пожалел, что согласился на мягкие уговоры Гарри начать лечение. Второй раз был на День Рождения Молли. Драко казалось, что в этот раз он был более подготовлен, но это было далеко от правды. Все были милы с ним, даже Рон, но это не слишком помогло. Он все еще чувствовал себя неуютно, едва ли не вором, что каким-то образом украл члена их семьи. Чувствовал себя обманщиком. Он понимал, что эти мысли и чувства глупые. И оттого он чувствовал себя еще и идиотом. И скручивающее чувство в груди ослабевало лишь тогда, когда Гарри смотрел на него, касался и проявлял заботу, накладывая ему еду и переводя тему разговора, если Драко слишком долго не мог ответить на чей-то вопрос. Драко все еще не был до конца здоров, и подобные стрессовые ситуации вызывали в нем желание вновь причинить себе боль. Он сдерживался — в первую очередь все же для себя самого, но Гарри, очевидно, видел его насквозь. Их походы в Нору прекратились на долгие месяцы, и Драко чувствовал себя в равной мере виноватым и благодарным. Но они продолжали время от времени видеться с семьей Гарри — не в Норе и не со всеми одновременно. Обеды с Роном и Гермионой, полеты с Джинни, походы по магазинам с Молли, экскурсии с Артуром, уикенд с Чарли в Румынии, походы в бар с Джорджем. Драко незаметно привыкал к ним всем, узнавал их и пытался открываться в ответ. Это было не просто, но Гарри всегда был рядом — улыбался, держал его руку под столом и целовал его в макушку. И вот сегодня, впервые почти за год, они снова были в Норе — праздновали День рождения Гермионы. И Драко впервые не чувствовал себя таким чужим. Он все еще не мог почувствовать себя частью семьи так, как этого хотелось бы Гарри, но тревога не сжимала его сердце, он не молчал и даже смеялся. И все улыбались ему, подшучивали и с почти родительской мягкостью смотрели на них с Гарри, когда тот приобнимал Драко или в очередной раз начинал рассказывать что-то про их будни с горящими глазами. И впервые за эти годы Драко почувствовал себя полноценным, почувствовал себя не лишним в компании с кем-то, кроме Гарри. Он был счастлив, но вечер, насыщенный эмоциями, дома вылился в едва уловимое беспокойство. А ему всегда хотелось курить в подобном состоянии. Видимо, он молчал слишком долго, потому что Гарри взял его за плечи, слегка отодвинув от себя и уставившись на него, тревожно нахмурив брови. Драко стал разглаживать морщинку между них пальцем. — Если бы это было возможно, я бы вышел за тебя еще раз, — вырвалось у него, и лицо Гарри тут же исказилось от щемящей нежности. — Мы могли бы сделать повторную церемонию, знаешь? Позвать всех, нацепить на Лиану поводок и снова произнести клятвы. — Мы произносим их и так почти каждую неделю, — с улыбкой проворчал Драко. Гарри поцеловал его чистое предплечье. — Но я думаю, мы могли бы. Молли и мама все еще припоминают нам, что мы все сделали за их спиной. Они бы обезумели от счастья. — А ты? — спросил Гарри со светящимися глазами. Драко не мог перестать гладить его лицо. — А я и так безумно счастлив каждый день. И все заслуга моего мужа, — улыбнулся Драко. В груди словно начался внезапный листопад: так радостно и щекотно было. — Видимо, у тебя замечательный муж. Но не могу не заметить, что мой все равно лучше, — от улыбки Гарри, кажется, даже на улице стало светлее. — Не согласен. Нам придется устроить дуэль, чтобы выяснить, кто прав. — Или я могу просто использовать свой главный козырь, — и Гарри поцеловал его так, что Драко забыл не только про спор, но и про то, как твердо стоять на ногах. Они определенно увлеклись, и Драко подумал о том, что они вряд ли даже смогут добраться до кровати. Однако их прервал знакомый звук. Лиана сидела на прежнем месте и, кажется, прощалась с избытком шерсти в организме. Драко не мог вспомнить, когда еще он так сильно смеялся. — Именно поэтому я против, чтобы она подглядывала за нами! — через приступы смеха воскликнул Гарри. — Бедняжка, — выдавил Драко, но все же скривился при виде беспорядка, что устроила их любимая кошка. То, как она смотрела на них, было непередаваемо. — Я люблю тебя, — внезапно сказал Гарри, и смех Драко превратился в чуть застенчивую улыбку. Гарри постоянно говорил ему это, но Драко все равно чувствовал трепет каждый раз. Порой он все еще весь покрывался мурашками эйфории, когда задумывался о том, что он имеет. Он безумно любил свою жизнь. Почти так же сильно, как любил Гарри. — А я люблю тебя, — ответил Драко и, поцеловав Гарри в щеку, выбежал с балкона, — но убираешь за Лианой ты. — Забудь, что я сказал. Твой муж лучший. Я бы даже сказал — святой. Драко рассмеялся, вытянувшись на смятых простынях. Он был безумно счастлив. И он все же бросит курить. Он ведь обязан доказать Гарри, что будет сногсшибательным стариком.

но я и мой муж, мы куда лучше, и всегда были лишь он и я вместе поэтому я поставлю на кон всё,

что у меня только есть, за эти нахмуренные брови. и в конце концов, в этой жизни мы держимся вместе я и мой муж, мы держимся вместе