You’re my soulmate

Часто можно услышать фразу, что противоположности притягиваются. Что абсолютно два разных человека, казалось бы, никогда не смогут существовать в одном пространстве, но именно их сведет судьба. И это звучит как глупость, пока ты сам не испытаешь это на себе. Сокджин никогда особо не любил рэп, относился очень сомнительно ко всем баттлам и тусовкам, где собирались непонятные компании псевдокрутых ребят и агрессивно зачитывали друг на друга зарифмованные оскорбления. По крайне мере в его глазах это выглядело именно так. Конечно же случились исключения, если был интересный бит, цепляющий текст или голос, но очень редко. Поэтому когда у него в голове начинал играть рэп — Сокджин вспоминал фразу про противоположностей и закатывал глаза. Он конечно не был фанатом классики, что было бы очень иронично, но любил послушать попсу. Иногда даже из вредности включал ее прямо во время чужого прослушивания, чтобы на его андеграундный рэп накладывалась какая-то новая песня известных айдолов. И нет, он совсем не пытался как-то позлить своего соулмейта или заставить его ненавидеть. Просто иногда просыпалось очень явное желание сделать какую-то пакость, когда чужой рэп очень не вовремя всплывал в голове. Его не только отталкивала агрессия и отсутствие вокала, но и в целом наличие оттараторенного текста сбивало его с мыслей. Кому понравится слушать о чужой хейтерской заднице, когда у тебя важный выпускной экзамен? Вот и Сокджину не нравилось. А еще ему не нравилось постоянно шарахаться по коридорам от Ким Намджуна, который, кажется, считал своим долгом убедить Сокджина, что тот должен поучаствовать в записи его новой песни. И ему совсем было не объяснить, что петь он не умеет (ложь) и времени совсем нет (а это уже правда). Намджун все равно надежды не терял, но тактику поменял. Теперь его каждодневные мольбы в коридоре сменились на очевидные намеки. — Ауч, Намджун! — Сокджин отпрыгивает в сторону, когда ему наступают на ногу. — Извини, хен! Кстати слышал, как ты протянул «А», когда отпрыгивал? Вот именно такого мне не хватает в песне. На это Сокджин просто молча разворачивается и уходит. Они встречаются в столовой через пару дней. Джин только готовится наконец впервые за день покушать, когда к нему подлетает Намджун, плюхаясь рядом. Он заглядывает в чужой поднос, оценивает составляющее рамена и чему-то довольно кивает. На немой вопрос отвечает: — Яйцо в рамене — это правильно! Хорошо для вокалиста между прочим. Сокджин демонстративно отсаживается на другой конец стола и продолжает свой обед. Намджун надежды не теряет, кажется, совсем. Он все еще уверен, что Сокджин из принципа не соглашается, но не понимает какого. Поэтому решает зайти с козырей и продемонстрировать старшему свою музыку, чтобы он понял, что ему не какую-то фигню предлагают. — Хен, просто послушай мою рэп-партию, пожалуйста. Ты сам поймешь, что твой вокал ляжет сюда идеально! Сокджин морщится на слове «рэп» и отодвигает от себя протянутые наушники. — Извини, но я не люблю такую… музыку, — и опять уход. Сокджину даже как-то грустно становится, когда он в энный раз отвергает настойчивое предложение Намджуна. Он ведь человек неплохой, талантливый, музыку, наверно, хорошую делает, раз даже выступления какие-то дает. Умный еще да и симпатичный. В общем все довольно сносно, если бы не этот рэп и попытки заставить его петь. С этими мыслями Сокджин ходит еще пару дней, пока вновь не видит Намджуна и не решает подойти к нему первым. В этот момент очень некстати в его голове играет очередная песня, из которой он четко улавливает только чужое рычание. Отвлекаясь на глубокий голос, он даже забывает, что хотел сказать, но проблема решается сама собой, когда Намджун замечает его и стягивает наушники. — Хен! Сокджин смотрит на наушники, которые болтаются на шее Намджуна, и думает, что какое-то глупое совпадение это. — Ты что-то хотел? Старший молчит, внимательно всматриваясь в провода на чужой шее, будто те покаяться во всех своих грехах и расскажут ему правда. А еще перестанут играть этот дурацкий рэп. — Ты попсу любишь? — адресовано будто не Намджуну, а гарнитуре на его шее. Но младший подвоха не замечает. — Не то чтобы, скорее вынужденный слушатель, — Намджун неловко трет шею, и старший опять подвисает. У Сокджина в голове шестеренки тяжело крутятся, наверное скоро из головы повалит пар, но пазл все еще не складывается. Выглядит все как странное совпадение, глупый розыгрыш. И как некстати фраза про противоположностей снова всплывает в голове. — Я согласен спеть в твоей песне, если угадаешь, что я слушаю, — и стягивает наушники с чужой шеи, быстро подключая их к своему телефону. Трек искать долго не приходится, он просто тыкает в последней сохраненный какой-то новой к-поп группы и уменьшает звук. Намджун, напряженно сосредоточенный для этой игры, как-то резко меняется в лице. Он выглядит удивленным и… смущенным. — Сокджин… — Песня, Намджун. У Сокджина дрожат руки от волнения, но он крепче сжимает телефон, даже не знаю, какой ответ он хочет услышать. — Telepathy… мой друг участвовал в ее написании. Намджун тянется к телефону в чужих руках, чтобы посмотреть правильный ответ, но вместо этого путается в руках Сокджина. Старший неудачно попытался отдернуть телефон, чуть не уронив его, и вместо этого утянул руку Намджуна с собой. Атмосфера стала еще более неловкой. — Телепатия, да? — не то про песню, не то про способности Намджуна. Они так и стоят, неловко держа телефон Джина и переплетая пальцы. Оба не понимают, как вести себя в этой ситуации: стоит ли сомневаться или все и так очевидно? И пока ответа они не находят, Сокджин внезапно ухмыляется, что-то нажимая на экране, а потом смотрит в округлившиеся глаза Намджуна, который услышал в голове знакомый рэп, и спрашивает: — Когда приходить на запись?