You’re my soulmate

Запретный плод сладок или же всегда хочется что-то именно тогда, когда тебе это нельзя. Вот и сейчас Сокджин в сотый раз заходит на кухню, грустно смотрит на все то, что ребята наготовили, выпивает стакан воды и уходит. Это очень грустно. Хуже только то, что его соулмейт пахнет любимым овсяным печеньем и нахождение с ним рядом вызывает не только голод, но и желание бросить всякие там диеты и наесться сладкого. У него никогда не было проблем с поддержанием диет во время подготовок к камбеку или соблюдению какие-то режимов питания. Но другое дело, когда тебе просто нельзя. Просто потому что кое-кто подцепил где-то кишечное отравление и теперь был полностью огражден от всей еды. Первые пару дней было тяжело выживать исключительно на воде и сухарях, потом в рацион вошли супчики и кашки, а вот мясо и сладкое… Это было еще под запретом. Сокджин страдальчески вздыхает, заваливаясь на кровать. Он даже пытается уснуть, пока не начинает чувствовать этот сладкий запах овсяного печенья. Намджун заходит тихо и почти незаметно, если бы любимый запах Сокджина не выдавал его с потрохами. Вот и думай плюс это или минус. — Уйди, иначе я тебя съем, — Сокджин укрывается с головой одеялом и отворачивается к стенке. Намджун конечно же его не слушает, просто заваливаясь поверх него, сгребая в объятия. Даже сквозь одеяло он чувствует запах свежих яблок, которыми для него пах Сокджин. Он никогда не был сильным фанатом этих фруктов, но их аромат был очень сочным и приятным. Рядом с Сокджином он ощущал себя будто знойным летним днем в саду среди яблочных деревьев. — Юнги сказал, что приготовил для тебя что-то вкусное, — Намджун откидывает уголок одеяла, притираясь щекой к чужой щеке. — И если ты не попробуешь, то он смертельно обидится. Сокджин фыркает и разворачивается в чужих руках, устраиваясь поудобней. Конечно же он попробует и ему обязательно все понравится, ведь это готовил Юнги, а он готовить невкусно не умел. Только вот диета Сокджина расстраивала. Мало того, что почти ничего нельзя, так еще и питаешься крошечными порциями, но чаще, чем остальные. Намджун целует чужую макушку, чувствуя горячее дыхание на своей шее. Сокджин говорил правду, когда обещал его съесть, в этом нет сомнений. Старший оставляет невесомый поцелуй на шее, а потом прикусывает ключицу, тут же сцеловывая укус. Намджун уверен, что он и в половину не такой вкусный, как любимое старшим печенье, но такова уж его судьба — быть искусанным. — Я же обещал тебя съесть, — Сокджин скользит подушечками пальцев по сильной шее, спускаясь к плечам и обратно. Мысли о диете, печенье и всем остальном уходят на второй план. Его персональный десерт слишком сладок и без этого. Намджун позволяет старшему оставлять на его шее поцелуи-укусы. Пока они не оставляют следов, то все в порядке. Иначе будут вопросы. — Хен, все тебя ждут! — Чимин вламывается в комнату без стука, посчитав, что за те двадцать минут, когда он видел его последний раз, не могло ничего случиться, чтобы стучать в дверь. — А, ты занят. Юнги-хен, он пока не будет! Чимин исчезает также внезапно, как и появился, оставляя недоуменную парочку лежать на кровати в странной позе. Вроде бы попытка отстраниться была, но крайне неуспешная. Сокджин был все еще в плену чужих объятий. Он чувствует, как сам еще жаден до прикосновений и обычный голод заглушается голодом тактильным. Хочется больше трогать, больше быть ближе и чувствовать всего его. Овсяное печенье только больше разжигало его желание. — Почему нам с тобой достались пищевые запахи? Было бы куда проще, если бы это был запах свежестиранного белья, например, — Сокджин целует Намджуна в кончик носа. — У нас бы тогда не было такого сильного желания съесть друг друга. — Спросим Чонгука? — Слишком очевидно, даже знать не хочу. Намджун смеется, крепче прижимая к себе своего соулмейта, а потом резко встает, не разжимая объятий. Полностью подняться с кровати у него вряд ли получится, но вот привести их в вертикальное положение уже неплохое достижение. Сокджин скидывает одеяло, отпихивая его куда-то в сторону, и виснет на чужой шее, мол делай теперь что хочешь с этим. Остается только подчиниться и поднять их обоих. — Ты просто голодный, вот и вся проблема. Сокджин не отрицает, но от Намджуна отлипает, небрежно приводя свои волосы в порядок, чтобы выйти из комнаты более менее приличным человеком, несмотря на то, что в голове одного Чимина так уже точно на сегодня не будет. Но это уже не его проблема. Намджун следует его примеру. — Идем, печенька. Все же нас заждались.