You’re my soulmate

Намджун обычно всегда был в нейтральных отношениях с людьми, которые ему откровенно жизнь не портили и в целом жить не мешали. Друзей он любил и ценил, врагов не имел, знакомых и приятелей у него было много. И никогда не случалось, чтобы человек его раздражал и бесил просто своим существованием. До одного дня. Это был его последний год в лагере перед совершеннолетием. Он уже предчувствовал, как вернется сюда в качестве вожатого, наведет свои порядки и сделает все в лучшем виде. А пока что ему предстояло пережить свою последнюю смену в компании не очень приятного вожатого. На самом деле у Намджуна не было с ним проблем, просто он по каким-то необъяснимым причинам его раздражал. Постоянно свои каламбуры шутил, смеялся как-то по-дурацки, но при этом мог за себя постоять и в момент становился таким ядовитым, что первое впечатление о «дурачке» сразу же разбивалось об образ «сучки». Это все конечно же было утрировано в голове Намджуна для пущего эффекта, но факт оставался фактом — с новым вожатым они не поладили с самого начала. Его звали Сокджин. И как казалось Намджуну, нелюбовь у них была вполне взаимная. Они все еще вели себя в рамках установленных ролей, но напряжение между ними можно было потрогать. Сокджин дергал его в дневное время, постоянно вызывал то в пример, то шутку какую-то выкидывал, то еще что. Намджун же мстил ему по ночам, делая разного вида подлянки или пугалки. И так их мини-война продолжалась почти всю смену, пока после второй недели не произошел неожиданный инцидент. Намджун вообще любил по справедливости. Ему не нравилось, когда кто-то другой лез не в свои конфликты ради забавы или поиска острых ощущений с желанием над кем-то поиздеваться. Поэтому когда он узнал про подставу от другого отряда для его вожатого, Намджуна это очень разозлило. Сокджин им ничего не сделал, он даже их отряду ничего плохо не сделал. Да даже Намджуну! Их стычки больше были похожи на товарищеские подколы, чем на настоящую войну. И хоть Намджун не любил, когда лезут в чужие конфликты, сам посчитал справедливым разобраться с виновниками лично. Так он влез в драку за своего вожатого, которого не то чтобы сильно подставили, но выговор тот получил знатный. Только позже он поймет, что сам поступил не лучше и опять обрек старшего на выговор. Но зато обидчики получили по заслугам. Намджуна в итоге оставили в исправительной комнате на пару часов, чтобы подумать над поведением и остудить пыл. Желания убивать у него больше не было, поэтому он лениво кидал попрыгунчик в стенку, когда в дверь постучали и зашел тот, кого он ожидал увидеть здесь меньше всего. Сокджин пришел с аптечкой в руках, что явно намекало на вынужденность его действий. — Ты зачем в драку полез? Совсем дурак? За тобой такого не наблюдалось, — Сокджин обрабатывал перекисью чужую губу, не давая Намджуну отстраниться от неприятных ощущений, — Сиди смирно. — Надо было — вот и полез. Если понадобится, то сделаю это еще раз, — Намджун вновь зашипел от неприятных ощущений. — Ну и дурак, — Сокджин мягко улыбнулся. Он совсем не выглядел как человек, который пришел его отчитывать и наставлять на путь истинный. Он даже не дразнил и не подначивал, как сделал бы это в любой другой ситуации. Сейчас он был мягче и спокойней, как со всеми другими подопечными. От чего-то даже как-то завидно стало, что Намджун только тычки получает, а кому-то вот такая добрая сторона старшего доступна круглосуточно. Нечестно. Намджун даже не знает, когда и почему это началось, да и кто первый начал. То ли он первый показал свой характер, на что сразу же среагировал старший, то ли вожатый как-то предвзято отнесся к нему, что задело Намджуна. Уже непонятно, он даже не вспомнит об этом. Их отношения за все это время успели сложиться не лучшим образом и вряд ли что-то могло бы измениться. От этого почему-то было как-то обидно. — Что-то еще болит? — старший закончил обрабатывать разбитую губу и теперь смотрел на Намджуна, пытаясь найти еще повреждения. — Нет, — соврал Намджун, крепче сжимая руки на коленках, ссадины на которых могли зажить и сами. В этот момент Намджун случайно заметил, как на предплечье старшего, где руку не скрывала рубашка из-за подвернутых рукавов, появился небольшой черный крестик. Намджун никогда еще не видел такого лично, поэтому счел все это совпадением, но лишь отчасти. Нужно было срочно соврать еще раз, чтобы убедиться точно, что это все глупости. — Хен! Ты… тебя сегодня искал вожатый второго отряда! Он хотел обсудить этот инцидент, — Намджун сжал пальцы, рассматривая чужие руки, когда вновь появился еще один крестик, прежде чем Сокджин опустил рукава. — Правда? — он не выглядел так, будто поверил, но и враждебно настроен тоже не был, скорее его лицо стало каким-то нечитаемым. — Тогда если ты в порядке, то мне нужно встретиться с ним. Изменившиеся лицо старшего почему-то заставляло Намджуна испытывать странное чувство тревоги и волнения. И хоть он и понимал, что на это нет никакой причины, что-то все же не давало ему покоя. И прежде чем старший ушел, Намджун резко схватил его за руку, отчего глаза Сокджина расширились от неожиданности. — Спасибо, — Намджун, наверное, ни разу за смену не говорил это ему. Тем же вечером они пересеклись на входе в домик вожатых уже после отбоя. Сокджин уж было собирался отругать Намджуна, но чисто для вида, чтобы не терять статус старшего в чужих глазах. А вот проходящий мимо директор такого бы точно не оценил и младшему попало бы еще больше, поэтому Сокджину пришлось затащить их обоих в домик, где благо больше никого не было. Сокджин вернулся первым из душевой, что дало им такую небольшую фору. Для Намджуна все произошло так резко, что он не сразу сообразил о происходящем. Только спустя несколько секунд он обнаружил себя прижатым к двери домика вожатых, а над ним стоял Сокджин в домашней футболке. Взгляд невольно упал на предплечье, где днем появилось два крестика. Глаза Намджуна удивленно расширились, когда он увидел какое же количество крестиков все это время скрывалось под форменной рубашкой. — Хен, я… — Намджун хотел было коснуться чужой руки, но ему не позволили, отступая на шаг назад. — Намджун, тебе нельзя здесь находиться. Тебе нужно уйти. — Но, хен, — Намджун поднял взгляд, встречаясь с чужим таким умоляющим, что захотелось извиниться за все, чего он даже никогда не делал. — Сокджин-хен… Вожатый слушать ничего больше не стал, выпроваживая Намджуна из дома. Не хватало ему еще больше проблем, а младшему так тем более. И так их отношения были поводом для обсуждения и осуждения старшими, мол не может найти общий язык с таким хорошим ребенком, только портит с ним отношения все больше. Да он бы с радостью все наладил, да только вот… Все как-то неправильно пошло с самого начала. — Я выслушаю тебя через неделю, — последнее, что сказал ему Сокджин. У него есть неделя, чтобы наладить все то, что сломалось еще в первый день, когда они только увиделись, или же разрушить все окончательно.