You’re my soulmate

Вот говорят: «Если не будешь выходить из дома, то никогда так никого и не встретишь». Намджун мог это оспорить и доказать обратное на собственном примере. Он, если честно, намеренно не пытался идти против этой фразы и вообще кого-то найти, просто существуя в своем комфортном пространстве и иногда предаваясь мыслям, что судьба найдет его сама, даже если он заперт в своей студии круглыми сутками. И что удивительно — именно так и получилось. Все началось как-то очень лениво и просто. Юнги — его друг и коллега (как он любил шуточно их называть) сосуществовал вместе с ним в их общей студии, где они делали музыку, писали тексты, устраивали записи треков, а еще ели, спали и тратили все свое свободное время. Юнги правда проводил не меньше времени у себя в общаге, когда нужно было разграничить их общее пространство с Намджуном. Смена местности была довольно эффективной практикой, даже если места всего два. Таким образом Юнги проводил время еще и со своим соседом, которого периодически просил поучаствовать в записи демок его треков. Все же с пением у человека с вокального отделения проблем не было. Юнги музыкой делиться любит. Ему приятно услышать похвалу или аргументированную критику на мелодии, которые он создает. Текстами он также делится, но менее охотно, иногда предпочитая оставить какие-то работы до их полного завершения, чтобы потом с гордостью продемонстрировать свое творение. А вот с полноценными демками получалось когда как. С одной стороны — демо, записанное на коленке с его голосом — было не самое лучшее, но в целом показательное, по чему можно было сделать какие-то выводы. А вот демо от человека, который умеет петь и делает это хорошо — было сомнительным. Ибо несведенные, неотполированные, местами лажовые моменты вкупе с приятным и чистым вокалом создавали какой-то не самый приятный микс. И хоть от этого можно было абстрагироваться, порой не получалось самого себя в этом убедить. Но однажды Юнги решился и продемонстрировал Намджуну пару демок, записанных его соседом. Тот слушал их с нечитаемым выражением лица, поджимал губы и будто пытался там что-то найти. Юнги только напрягался от чужих эмоций, но вида не подавал. А потом Намджун спросил, где хваленный вокал, о котором так гордо говорил друг. Так их в студии стало на одного человека больше. Юнги конечно сначала подумал, что Намджун просто издевается и ему так не понравился вокал, что он его будто и не слышит. Но потом все же оказалось, что правда не слышит. Юнги свел двух своих друзей, даже не подозревая об этом. На самом деле — сначала это было проблемно. Во-первых, рабочий настрой сломился под чувством новых, еще незнакомых чувств и эмоций, а на горизонте всплыли какие-то «отношения». Намджуна как будто подменили, что было не очень приятно первые недели две, потом, наверное, их обоих отпустило и они привыкли к чему-то новому в их жизнях. Во-вторых, в маленькой студии, как и говорилось, их стало трое. Сокджин — тот самый сосед-вокалист Юнги, который оказался соулмейтом Намджуна, стал появляться в их святая святых чаще, чем раньше (читать «никогда»). И ладно бы он приходил и просто не отсвечивал, занимая диван и не отвлекая от работы, но, в-третьих, вытекало из предыдущего пункта. Они р а з г о в а р и в а л и. И Юнги, к слову, тоже. Потому что так сложилось, что соулмейты не слышат друг друга, а Юнги на себе ощутил какого было Гермионе, когда она в сердцах воскликнула «я вам не сова». Но уже через месяц все прекратилось. И нет, они вовсе не расстались, оставляя легкий шлейф разочарования и облегчения (для кого как). Они просто… притерлись? Вошли в обычную колею их рабочих будней. Юнги уже не ворчал, когда его просили передать какие-то фразы, даже наоборот делал это на автомате, как само собой разумеющееся. Джин перестал появляться в студии так, будто у него здесь стояла точка респауна и нигде он больше находиться не мог, и стал заходить лишь в свободные моменты или когда его туда действительно ждали. Его присутствие больше не тянуло, а Намджун кажется стал работать успешней. На самом деле Джин вдохновлял Намджуна. Такая особенность между предназначенными могла показаться минусом, но они умели находить в этом плюсы. Учились понимать друг друга без слов, через жесты, взгляды, прикосновения. Любовная лирика из Намджуна лезла только так. Юнги оставалось только хмыкать и может самую капельку завидовать. Но их работа, несомненно, пошла продуктивней. Свой новый совместный альбом они планировали выпустить вместе с несколькими вокалистами. И пока они находились в поисках еще одного голоса, Джин вовсю распевал свой. У самого Юнги соулмейта не было, чему он отчасти даже был рад. Ведь что может быть грустнее для музыканта, чем не слышать звука. Он опасался и боялся того момента, что не сможет даже поговорить со своим предназначенным, свободно провести с ним время и просто встретить где-нибудь в толпе, ведь он его даже не услышит. Поэтому наблюдать за друзьями было каким-то очень необычным и завораживающим занятием. Юнги честно старался не пялиться, но порой это выходило невольно. Они были тактильные. Возможно чересчур. Но никто их не осуждал, ведь они находились в комфортной зоне без посторонних глаз. Юнги только поглядывал на них, но ничего не говорил, продолжая над чем-то работать. Они общались друг с другом через прикосновения. Со стороны могло показаться странным, но они часто касались шеи, что порой могло выглядеть так, будто они пытаются друг друга задушить. Но на самом деле нежнее прикосновений Юнги никогда не видел. Намджун часто держал руки на чужой шее, слушая пение старшего, как оно отдавала вибрацией, приятно расползаясь по коже. Он не мог точно сказать, что различал какие-то слова, но прекрасно улавливал интонацию, да и само чувство, которое передавалось в его ладони, было очень приятным. К соулмейту тянуло магнитом, хотелось вечно впитывать вибрации и представлять, что слышишь чужой голос. Джин же любил немного иначе воспринимать их контакт. Иногда они устраивались на их небольшом диванчике полулежа так, что Джин оказывался поверх лежащего Намджуна, и прижимался головой к его груди. В такие моменты Намджун что-то рассказывал, возможно о прочитанной книге, ворчливом Юнги или идеях на новые треки. В целом, было неважно, хотелось просто слушать и нежиться в чужих руках. Джину казалось, что голос Намджуна должен быть низкий и глубокий, он мог представить, как этим голосом он читает рэп, и по коже тут же пробегались мурашки. У него была довольно красочная фантазия. Руки на чужом теле, многозначительные взгляды, смущенные или лукавые улыбки, простенькие фразы на жестовом языке, что приходилось потихоньку учить вместе, — все это было таким правильным и бесконечно комфортным, как внутри их отношений, так и со стороны, как мог судить об этом Юнги. Когда отбиралось одно чувство, то обострялись все остальные. Глаза в глаза, рука в руке. Вибрация чужого голоса, которая отдавалась приятной дрожью и красочным воображением. Их все устраивало и это было самое главное.

•••

Чонгук замирает на пороге звукозаписывающей студии, скромно постучавшись. Его никто не услышал, поэтому он решил зайти, но теперь удивленно замер в дверях, даже не закрыв дверь, отчего на него сразу же зашипел Юнги. Старший был похож на недовольного кота, в царство которого Чонгук собственно и пришел, но удивил его вовсе не ворчливый старший. На диване, боком к вошедшему, сидел Намджун. И Чонгук готов был поклясться, что картина перед ним была необычной, но интересной. Напротив Намджуна сидел незнакомый Чонгуку парень и пел, закрыв глаза. Его голос был очень приятный и нежный, а звучание завораживало. Но более необычным и удивительным для Чонгука было вовсе не чужое пение, а руки Намджуна на чужой шее. И хватка эта не было грубой, вовсе наоборот. Даже со стороны эти касания выглядели осторожными. Глаза его были тоже закрыты. — Не пялься, — Юнги дернул Чонгука за футболку и указал на стул рядом с собой. — Ты сегодня раньше, они скоро закончат. — А что они делают? — Чонгук приблизился к старшему и зашептал, будто они говорили о чем-то секретном. — Намджун слушает, — Юнги пожал плечами, будто это был очевидный факт, но растерянный взгляд Чонгука дал понять, что это не так. — Вот у тебя есть соулмейт? Чонгук отрицательно качает головой и невольно цепляется взглядом за сцену на диване. Юнги вновь переводит внимание на себя. — А вот у Намджуна есть. Ты же знаешь, что соулмейты не слышат друг друга? Вот он и слушает его через вибрации. Джин наш новый вокалист, кстати. — И как, все понимает? — Понятия не имею, — Юнги вздыхает, усаживая Чонгука спиной к дивану, чтобы не крутился. — Послушай лучше это. Я думаю, что ваши голоса с этим парнем будут идеально гармонировать. Чонгук наушники принимает заинтересованно и долго вслушивается в предложенную песню. Юнги какое-то время находился в поисках вокалистов, пока Чонгук не откликнулся на дружеское предложение. Только вот его успел кто-то опередить, чью версию песни сейчас предстояло послушать. Хоть конкурировать ни с кем он не собирался, оппонента нужно было знать… по голосу. Руки нервно перебирали провод от гарнитуры, а Чонгука с каждой секундой окутывало желание обернуться. Но он держался, медленно снимая наушники и отчего-то растерянно улыбаясь. — Хен, я не слышал вокала.