Рыцарь вампира

      Началась наша первая история в самом центре Скайрима, в королевстве Волкихар. Правил в нём в то время король Харкон. И была у него молодая супруга, благословенная самим аметистом — королева Валерика. Что значит благословенная? А то и значит, что благословил пару на супружество сам королевский бриллиант судьбы, сочтя совсем юную тогда жемчужную принцессу достойной стать королевой самого Харкона.       Когда ему пришло время задуматься о женитьбе, он обратил внимание на могущественный и богатый нордский род, к которому принадлежала Валерика. Вот и взял Харкон её в жёны по достижении невестой брачного возраста. Была ли особая любовь меж парой, или нет, о том теперь только сам король и знает. Но жили они в уважении и согласии, это правда. Король правил многими землями, что были богаты и плодородны, изо дня в день занимался делами страны, во всем стараясь быть мудрым и справедливым монархом, пока его супруга полностью отдала себя исследованиями в области алхимии и некромантии.       Харкон сидел на троне, мерно цедя вино и думая о своем будущем наследнике. Мужчина настолько сильно погрузился в свои мысли, что вздрогнул и поежился, когда в тишине зала раздался громкий стук. Скрипнула дверь и на пороге великого чертога появился слуга, неся с собой радостные вести: — Мой господин, королева Валерика родила ребенка! — воскликнул слуга. — Хорошие новости! — обрадовался норд, облегченно вздыхая. — Сына? — спросил Харкон, оторвавшись от кубка. — Нет, мой лорд, у вас родилась девочка. — Значит, принцесса. Я пожалуй взгляну на свою девочку, — сказал он, неспешно направляясь в покои жены.       Первый крик новорожденной раздался не за долго до того, как начали искриться на небе звезды. Малютка весила три с половиной килограмма. По словам одной из дворцовых фрейлин, «У деточки были очень длинные и красивые ножки, я бы даже сказала, это были самые красивые ножки, что я когда-либо видела у новорожденных.»       Пройдет время, и красота этих ножек станет предметом обсуждений для многих мужчин королевства.       Харкон ласково посмотрел на свое чадо и усмехнулся, видя в ней точное отражение его ненаглядной Валерики. Дитя сладко сопело на груди королевы, укутанне в теплую шерстяную шаль. Волосы женщины взмокли, а кожа блестела от пота. В воздуе стоял запах крови и кипяченного вина. — Как назовём её, любимая? — Харкон жестом отогнал служанку и опустился на кровать, осторожно поправляя одеяло, дабы его жена не простыла на сквозьняке. — Быть может Серана? Мне нравиться как звучит это имя. Долгожданная принцесса не могла не радовать своих родителей. Едва малютка подала первый свой голосок, лица присутствующих осветились улыбками. — Серана, тебя ждет большое будущее, — сказал мужчина, беря на руки маленькую принцессу.

***

Минуло восемнадцать зим. Серана росла, много читала и с удовольствием перенимала все доступные ей знания: мать помогала ей познать азы магии и алхимии, и в этом искусстве не было принцессе равных, лучшие учителя всего Скайрима обучали ее географии, этикету, музыке и поэзии, отец же регулярно брал принцессу на заседания малого совета, показывая, как правильно вершить дела королевства.</i>       Но вскоре, не сесмотря на всё своё могущество, Харкон столкнулся с врагом, который оказался ему неподвластным — собственной смертью. В результате чего, когда его жизнь подходила к концу, он решился провести ритуал вызова Молаг Бала. Придание гласит, что в день вызова даэдрического принца ему должны быть преподнесены женщины, прекраснейшие из прекрасных. Мало кто смог пережить эту страшную церемонию, но уцелевшие превратяться в вампиров истинной крови. Последователи Молаг Бала называют их «Дочерями Хладной Гавани». Роль подарка даэдрическому принцу отошла Валерике и Серане, которые почли за честь быть избранными для церимонии. Все члены семьи поклялись в верности принцу, и Харкон принёс в жертву души еще тысячи невинных. В награду за это, Молаг Бал наделил даром древней крови и вечной жизнью не только Харкона, но и его жену и дочь, что смогли пережить эту ужасающую церимонию.       Низкое, закатнее солнце проникало своими горячими лучами сквозь разноцветные витражи, освещая красочную историю о древних рыцарях и королях на стенах высокого зала. На сводах потолка висели гигантские кованные люстры. Этот огромный зал, как и полагается, использовали для балов, но сейчас в нем заседал Малый Совет. — Здравствуйте, отец, — в переговорный зал вошла юная принцесса, цепляя вгляд смотрящего идеально ровной осанкой и серьёзным, сосредоточенным взглядом. — Добрый день, милорд. Прошу прощения за опоздание. — Продолжайте, — предложил деснице король. — Так вот. Повторю для новоприбывших, — он внимательно посмотрел на принцессу, но ни один мускул не дрогнул на его лице. — До меня дошли сведения, что Ваш, мой король, друг и соратник, господин Ралоф, был обвинён в раскрытии тайны. Его заметили в момент приёма пищи. Я говорю это Вам не как его товарищу, а как нашему королю. Вы понимаете, какой удар это нанесёт нашему сообществу, а главное, какой удар это нанесёт Вашей королевской семье? — И Вы предлагаете его наказать? — сделала шаг вперёд принцесса. — А Вы имеете, что сказать против? — ухмыльнулся эльф. — Простите меня, конечно, но Вы что, хотите помочь другу своего отца? — Я не хочу помочь другу своего отца. Я хочу помочь своему отдельному подданному и всему нашему сообществу. — Юная леди! — десница укоризненно покачал головой и скрестил руки. — Вы ещё слишком неопытны и юны для того, чтобы вести подобного рода разговоры. — Я, может, и юна. Может, я начала заниматься своей страной не так давно, но тем не менее, я могу вести такие разговоры. Меня учили как управлять вассалами, начиная с пятилетнего возраста, и поверьте, я осведомлена в таких вопросах не меньше Вашего. Так вот, изучая политику, я поняла, что система наказаний устарела. — Объяснитесь. — потребовал эльф, хмуря брови. — Я считаю, что не нужно наказывать тех, кто этого не заслужили. Вместо этого можно с большим успехом помочь решить проблему. — И как Вы предлагаете решить эту проблему? — спросил Вингальмо. — Явно не убийством такого важного для нашей казны субъекта. Вы знаете, кто стал свидетелем убийства? — Знаю. Мои люди уже выследили его. — Чудно. Тогда просто поговорите с ним и предложите обращение в вампира. Со всеми формальностями, разумеется. — Вы бредите! — Вингальмо, знай свое место, — поставил эльфа на место Харкон. — Между прочим, — король положил руку на плечо дочери. — Это очень хорошее предложение. Я согласен. — Ну, а если не согласится, — продолжила принцесса. — Тогда уже можно убивать. Оставлять в живых человека с такой тайной нельзя, как бы мне не хотелось, но его жизнь не так важна, как жизни всех вампиров Скайрима, а то и всего Тамриэля. — Тем не менее, это не умаляет вины Ралофа! — не унимался советник. — Разумеется, — девушка кивнула. — А скажите мне, где произошло преступление? В тёмной подворотне или на главной площади? Невозможно предупредить все случайности, которые могут произойти. Поймите это. И, да… Советник выжидающе посмотрел на неё. — Представьте, что вместо Ралоф там был Ваш сын. — А мне Вы что предлагаете? — Ничего, — принцесса посмотрела на отца. — Мы сами во всем разберёмся. — Как прикажете, — раздосадованный мужчина вышел из зала. — Как я вижу, — принцесса обратилась к королю. — Твой друг пренебрёг моей просьбой заменять человеческую кровь на кровь крупного скота. — Тебя не так давно обратили! Ты ещё не понимаешь, как тяжело вампиру жить без человеческой крови! — Кровь животных не утоляет голод достаточно хорошо? — Именно! — Тогда почему бы не пить больше? Этих животных всё равно растили на убой, их не жалко. А что будет, если кто-то из нас убьёт человека, который изменил бы мир? — Мне казалось, что ты все жизни ценишь одинаково. — Вовсе нет. Возьмём, к примеру, учёного-алхмика и подопытную крысу. Учёному нужно провести опасный эксперимент. Если бы все жизни ценились одинаково, то учёный проводил бы эксперимент на себе и, возможно, умер бы. Открытие не было бы совершено. Но если он проведёт эксперимент над крысой… — А как насчёт того, что крысе больно? Что, если она умрёт? Она же жила себе и никого не трогала. — Несомненно, крысу жалко. Но если учёный её пожалеет, то опять-таки не будет никакого открытия. — Тогда зачем вообще эти открытия нужны? — недоумевала принцесса. — А вот это уже моральная дилемма. Личный выбор, который совершает каждое разумное существо. Кто-то убивает крыс ради прогресса, кто-то отказывается от мяса, а кто-то пьёт кровь тех животных, которых уже убили люди. В природе так — либо ты, либо тебя. — Я впечатлен принцесса Серана, вы очень умны, — поклонился эльф.       Проигнорировав его, девушка направилась в свою комнату.