огни

*** ёнджун не выходит из их маленького деревянного дома. чхве боится встретить деревенских крестьян, а особенно боится городских инквизиторов, которые теперь везде. субин и не просит его, сам ходя на рынок за продуктами. они оба боятся, что их разоблачат. они только-только привыкли к новому месту, они ведь только-только стали чувствовать себя в безопасности. субин, может быть, и готов сорваться на другой край страны, куда-нибудь в самую глушь, лишь бы людей было поменьше, но ёнджун. он слишком многое пережил, чтобы ещё раз оказаться в бегах. ему бы хотя бы год-полтора отойти от произошедшего. субин тихо считает медные монеты, понимая, что этого едва хватит на неделю. ему нужно срочно найти работу или начать собирать травы для настоев… чхве давно не готовил снадобья, остерегаясь, что его примут за ведьму и донесут за ересь, но даже так, это самый быстрый способ заработать деньги. в городе жизнь бурлит: где-то бегают дети, а где-то молодые девы созывают людей в пабы; женщины постарше стараются привлечь внимание к товарам, а ремесленники показывают свои изделия. субину нравится мирской шум, он бы с радостью перебрался сюда или, может, даже ближе к столице. но ёнджун. он слишком боится незнакомых людей и шума. чхве медленно идёт сквозь торговые ряды и лавки, находя в итоге магазинчик лекаря. субин немного медлит, а потом решается и заходит в небольшое помещение, где за прилавком его встречает взрослый мужчина: — что-то нужно, малец? — врач приветливо улыбается. — может, подсказать что? субин немного мнётся на входе, тушуясь: — я юный травник, ищу подработку, — он вспоминает про небольшую настойку календулы в своей сумке, — у меня даже есть одно из моих снадобий, — суматошно достаёт бутылёк. — не торопись, малец, я никуда не денусь, — смеётся мужчина, смотря на суету парня, — кажется, тебе везёт, ведь самостоятельно я не успеваю делать лекарства, — говорит врач, смотря на полки с заканчивающимся эликсирами. — сейчас нелёгкое время для медицины — правда? я готов работать столько, сколько нужно! — субин подходит к прилавку, надеясь, что его возьмут. — как тебя звать, малец? — субин. чхве субин — зови меня намджуном. три серебряных в день сойдёт? — лекарь достает небольшой список лекарств, которые срочно нужны лавке. — сможешь всё это приготовить до послезавтра — и считай, работа твоя — конечно! — парень радостно хватает пергамент. — мы ещё увидимся! впервые за долгое время субин чувствует белую полосу в своей судьбе. дорога от города до деревни, где они с ёнджуном остановились, небольшая — до темноты он точно успеет дойти. субин уверен, что их жизни налаживаются, и теперь всё будет хорошо. *** в их домике темно, ёнджун не любит подходить к печи, тем более топить её. субин открывает дверь, замечая парня около окна, единственного источника света в комнате. — я вернулся, — говорит субин, чтобы обратить на себя внимание старшего, — и я в целости и сохранности — я скучал, — всё, что говорит ёнджун, слабо улыбаясь. чхве-младший ставит сумку на стол, после чего подходит к свечкам, чтобы зажечь их. — как в городе? — ёнджун, не вставая со своего места, смотрит на несходящую улыбку бинни. — шумно и многолюдно, как всегда, — в их убежище теперь светло, маленькие огоньки танцуют, тревожа спокойствие джуна. — нашёл работу в лавке лекаря, завтра пойду за травами, — субин видит страх в глазах старшего, и подходит к нему, аккуратно обнимая. — они не опасны. ты же знаешь, я никогда не причиню тебе вреда ёнджун цепляется за одежду младшего, вспоминая огромные горящие факелы, крики людей и панику субина, который тянул его в чащу леса, спотыкаясь и разбивая колени, вставал и дальше бежал, не отпуская руку. субин хороший, он не уйдёт от него. субин был рядом тогда, и рядом сейчас. ему можно доверять. — ты, наверное, голоден, джунни, — младший отходит, нежно выпуская из объятий, подходит к печи, чтобы начать готовить похлёбку. — мне сегодня повезло сторговаться на морковь с картофелем по низкой цене пока суп варится, чхве-младший ищет настой одуванчика, попутно отрывая клочок ткани от уже давно порванной рубашонки. ёнджун, понимая к чему ведёт субин, снимает свою рубаху и оголяет худое тело. масло цветка находится на полке, среди других склянок. быстро смочив кусок одежды в руках, бинни подходит к старшему, нежно оглаживает большие раны на спине и смазывает их лекарством. под руками травника чужая спина дрожит, а струпья поблескивают в свете огня от нанесённого эликсира. ёнджун привык к прикосновениям субина, что уже почти не замечает тёплые руки на своей коже. страшные и тревожные воспоминания не беспокоят его, пока рядом живой и родной субин что-то рассказывает о травах и их свойствах. чхве искренне старается запомнить, чем полынь отличается от ковыли, а календула от шафрана, но сдаётся, просто слушая тихий голос. он так и ходит без рубахи, даже после ужина. ёнджун никогда не расскажет субину, что любит его похлёбку. в их доме одна единственная кровать, но они вдвоём пережили столько, что ютиться вместе лучше, чем холодная и рыхлая земля, на которой им приходилось спать. все свечи, кроме одной, давно потушены. субин составляет список трав, которых ему нужно завтра собрать для снадобий, а ёнджун, укрывшись кафтаном младшего, наблюдает за ним. тишина — их лучший друг, ведь прячась в лисьих норах, они научились часами не говорить друг с другом, вдруг кто-то ходит рядом лишь бы чувствовать чужое дыхание. субин переводит взгляд на засыпающего парня, обещая себе купить хотя бы одно одеяло к осени. он задувает последнюю свечу, откладывая пергамент, встаёт с небольшого сундука и подходит к постели. ёнджун немного двигается к стене сквозь дрёму, давая младшему лечь рядом. чхве-старший утыкается в грудь бинни, и всё, что остается субину, это обнять старшего, надеясь, что сегодня их не будут мучить кошмары. они засыпают в обнимку под стрекот кузнечиков и саранчи. *** просыпаясь утром, ёнджун не видит субина в доме, понимая, что, скорее всего, тот ушёл за травами. чхве аккуратно встаёт с постели, замечая, что испачкал тюфяк кровью. спина была залита тонким слоем застывшей красной жидкости, а струпья отошли в некоторых местах от кожи, из-за чего теперь всё и испачкано. он берёт свою рубаху, быстро надевая, чтобы спрятать это уродство. джун не понимает, почему бинни рядом, ведь любой бы уже давно бросил обузу, которая даже из дома боится выйти, все, но не субин. субин младше его на полных три года, но по ощущениям, младший в доме как раз таки ёнджун, который бы сдался ещё тогда, приняв свою смерть как долгожданный покой. но субин спас его, проволок через глубокий лес, голод и холод. субин спас его ценой собственного недоедания и безопасности, чтобы ёнджун смог остаться в живых. чхве не скучает по прошлой жизни, постоянному страху и тревоге. не сказать, что сейчас всё иначе, но теперь намного легче спрятаться среди обычных людей. он садится на своё любимое место около окна и ждёт, пока бинни вернётся. *** субин возвращается спустя пару часов, когда летнее солнце клонится в сторону запада, а его сумки полны разнообразных трав и цветов. ёнджуну хочется подскочить и разреветься младшему в плечо, пытаясь высказать весь груз благодарности на сердце, но он только тихонько встаёт, помогая разобрать всё по местам. — ты поранился? — бинни замечает пятна на постели, встревоженно переводя взгляд на старшего. — что же ты сразу не сказал? он берёт ведро, быстро выбегая из дома к ближайшему колодцу. ёнджун виновно садится на табурет, вновь снимая рубаху. и уже через пару минут субин заботливо смывает с тела остатки крови, а после мелко целует вокруг ран, поглаживая бока. он устраивает руки на груди старшего, кладя свою голову на голую спину, крепко обнимает. чхве-младший лучше всех знает, насколько джунни любит ласку и нежность. и только нужда готовить снадобья заставляет убрать руки, встать и начать приготовления. ёнджун так и остаётся сидеть на табурете, поглаживая свои бока, в попытках заменить прикосновения младшего. — хочешь помочь? — говорит субин, замечая поникшего парня, — давай, так мы сможем раньше лечь спать, — улыбается, зная, что старший не в силах ему отказать. — говори, что мне делать, бинни, — улыбаясь в ответ. *** к ночи у них готовы все настойки и снадобья из списка. младший стоит у печи, размешивая кашу. — вот завтра получу денег за все эти лекарства и куплю нам свежего мяса, — последний раз они ели мясо… когда в глубине леса им попался мёртвый олень. они быстро срезали небольшой кусок плоти, пока на запах не пришёл кто-нибудь опасный, а потом жарили на открытом огне на двоих. — вот это мы заживём! ёнджун активно кивает, соглашаясь с младшим: теперь-то они точно заживут на отлично. *** среди тьмы субин соскакивает с кровати, пытаясь согнать ужасный сон из памяти. он всеми силами хотел забыть этот день, но мозг предательски из раза в раз напоминал, что он сделал. руки трясутся, а глаза слезятся. ёнджун просыпается следом и, видя состояние чхве-младшего, быстро обнимает его. старший прекрасно знает, что именно снится субину, и не в силах как-то исправить это, старается дать понять, что он рядом. — джунни, как ты не понимаешь, я самый отвратительный, — он плачет навзрыд, не сдерживая всю скопившуюся боль. — это не так, бинни, ты же знаешь, что я не виню тебя, — ёнджун только крепче обнимает дрожащего парня, — это была вынужденная мера, — субин знает это. прекрасно осознаёт, что иначе бы они не смогли скрыться. виноватых здесь не было. они отдали слишком много, чтобы выжить. но громкий и ехидный голос в голове не прекращает обвинять парня, барабаня по мыслям, подкидывая постоянные кошмары. — прости, прости меня, прошу, — трясущиеся пальцы стараются вцепиться в руки чхве-старшего, но постоянно соскальзывают, — прости, умоляю, прости, что я собственноручно срезал твои крылья ёнджун, едва сдерживая собственный плач, чувствует фантомную боль на лопатках. он наклоняется к лицу младшего, аккуратно сцеловывая слезинки с щёк и поглаживая макушку. — я не виню тебя, субин, ты самый сильный человек, которого я знаю, — джун слабо улыбается бинни, укладывая того обратно на подушку. — давай, тебе нужно поспать ещё хотя бы несколько часов они меняются ролями, ведь теперь младший засыпает, утыкаясь в грудь ёнджуна, который до конца ночи не может закрыть глаза на случай, если субин ещё раз проснётся. *** когда первые солнечные лучи окрашивают небо в персиковый, субин просыпается и замечает улыбающегося ёнджуна. — тебе лучше, бинни? — голос тихий, на грани шёпота. — всё в порядке, джунни, не волнуйся, — младший встаёт с постели и, быстро умывшись водой из ведра, берёт полную сумку лекарств, — я приду до полуночи, — говорит он и уходит в сторону города. ёнджун провожает его взглядом, пока травник не скрывается за горизонтом. *** в городе всё также суматоха: где-то проскальзывают дети, а взрослые мужчины строят сцену прямо в центре для будущего аутодафе . субин вслушивается в людские разговоры, узнавая, что недавно поймали ведьму восточнее от города (к счастью, они с ёнджуном живут севернее). чхве быстро минует рынок, находя магазинчик лекаря. внутри пахнет чем-то сладковатым. — здравствуйте! я с лекарствами пришёл, — субин ставит свою ношу на прилавок, потихоньку доставая склянки. намджун выходит из соседней комнаты, мягко улыбаясь. — я рад, что ты вернулся, малец, — мужчина подходит к юнцу, убирая снадобья по полкам. — я смотрю, ты себя не жалел, столько приготовив за два дня — я ведь говорил, что смогу! — бин улыбается, довольный собой. — теперь работа моя? — ну я ведь обещал, — врач выходит из-за стойки, протягивая руку. — буду рад работать с тобой, субин после быстрого объяснения основных задач новому работнику, намджун уходит на вызов купца, у которого заболел сын. субин остаётся один в незнакомом магазине в ожидании покупателей. пока людей нет, он решает убраться, и первым делом принимается за пыль на полках. в попытках залезть на высокие шкафы его застает парень, зашедший в лавку. — а намджун не здесь? — парень был моложе субина на года два. — я заказывал настойку пиона на днях субин слезает с высокого табурета и подходит к шкафу с лекарствами. — ваше имя? — субин роется в записной книге, чтобы найти заказ на пион. — кан тэхен, — парень подходит ближе и указывает на своё имя в списке, — вот я субин, удостоверившись, что дал нужное снадобье, говорит итоговую сумму заказа. — ты теперь новый работник, да? — тэхен ниже субина, из-за чего чхве приходится наклонять голову, чтобы посмотреть в глаза, — думаю, мы теперь часто будем видеться! — он оставляет монеты на столе, берёт склянку и уходит. больше никто не заходит, и субин продолжает уборку до прихода намджуна. — можешь идти, малец, ты хорошо поработал, — мужчина протягивает три серебряные монеты. — увидимся завтра — спасибо! — субин забирает деньги, уже думая, что купит. — тэхен заходил за лекарством — хорошо, буду верить, что оно ему поможет, — намджун ставит свой саквояж на стол, доставая шприцы, банки и лезвие. субин выходит из аптеки, уже медленнее проходя через рынок. небо близилось к закату, а в центре сгущалась толпа. чхве покупает продукты и идёт в сторону их с ёнджуном дома. за спиной он слышит счастливые крики горожан, крики сгорающей девушки и до ужаса громкий треск поленьев. он надеется, что их не разоблачат. а в глазах — картинки из прошлого, и чужая кровь на руках. *** дома безопасно, дома его встречает ёнджун, который сидит в темноте до прихода субина. чхве-младший расслабляется, и в ушах проходит эфемерный крик, который держался в голове всю дорогу. дома безопасно, но надолго ли. — я купил свинины, поэтому мы сегодня хорошо поедим! — он не говорит о том, что инквизиторы близко и что они кого-то поймали. бинни не хочет видеть страх в глазах напротив. — надеюсь, ты голоден, джунни старший видит до боли знакомую панику в чужих словах и боится услышать отчаянное ≪нас нашли≫. но субин молчит, а ёнджун не спрашивает. *** субин осматривается, а вокруг — тёмный лес. рядом стоит ёнджун, который не смотрит на него. чхве-младший опускает взгляд на руки и видит острый нож. ночная тишина бьёт по ушам страшнее волчьего воя, и даже проклятая луна скрылась за облаками. ёнджун стоит, а за спиной у него два небольших крыла, которые подрагивают на ветру. субин помнит этот момент, и всеми силами пытается проснуться. тело не слушается его и подходит к старшему, аккуратно поглаживая перья. никто не говорит — и в голове пустота. одна рука держит крыло у самого основания, а вторая — замахивается ножом. и тишину нарушает хруст костей. он кричит, умоляя субина из сна прекратить, отпустить крылья и выкинуть чёртов нож. и крылья падают. на землю в крови. нож продолжает лежать в руке, а по чужой спине стекает кровь. ёнджун не смотрит на него и только кусает свою руку, чтобы не закричать. субин плачет и просит прощения, падает на колени и орёт, орёт, орёт. и вокруг них только тёмный глубокий лес. *** ёнджун будит субина, у которого очередной кошмар. младший ревёт сильнее, чем в прошлый раз. джун обнимает своего малыша крепко, шепча, что он не виновен. он никогда не был виноват. и хоть ту боль не забыть, а на спине ещё не сошедшие раны, бин не был виновником всего этого. — ты не виноват, бинни, прошу, прекрати винить себя, — у старшего сердце разрывается, — прошу, посмотри на меня субин поднимает взгляд заплаканных глаз, и ёнджун аккуратно целует его щёки, чтобы успокоить. у них за спинами тяжёлое прошлое, которое тяготит их, у них на плечах непосильный груз страха и ответственности друг за друга. если сдастся один, то сдастся и второй. ёнджун целует субина в губы, вкладывая всю свою нежность и благодарство, которые копились в нём. и субин принимает чужую любовь. они засыпают быстро, крепко схватившись за руки. *** проходит несколько недель. субин так и работает у намджуна, а раны ёнджуна ушли, оставив шрамы. они спокойно живут в деревянном доме на окраине маленькой деревни, и всё налаживается. старший потихоньку начинает выходить из их убежища, пока не дальше двора. огонь тоже стал не самым злейшим врагом, и теперь субина по вечерам встречает светлая комната. намджун повысил его, и теперь он получает по пять серебряных в день, что сильно помогло докупить нужные вещи в дом. ёнджун теперь спит под большим одеялом, а их ужины стали более разнообразными. попутно, субин купил себе новый справочник по цветам, и теперь его снадобья раскупаются быстрее. постоянный страх за свои жизни отступил, позволяя наслаждаться тёплой осенью. и даже редкие публичные казни не выбивали из колеи, как прежде. однажды они потеряли всё, чтобы найти и построить заново. *** ёнджун просыпается среди ночи из-за шума за окном: толпы крестьян долбятся в дверь одного из соседских домов. то, что он так хотел забыть, настигло его, даже если косвенно. субин рядом ворочается, сонно бормоча: — ты чего соскочил? — да так, видимо, кто-то донёс на паренька по соседству, — ёнджун зажмуривает глаза, боясь увидеть факелы около их собственного убежища. — на кая? он же такой доброжелательный, кто мог так поступить? — субин садится и аккуратно выглядывает за стёкла, — они никого не жалеют, даже совсем юных, — младший отворачивается, отказываясь смотреть как испуганного паренька тащат в сторону города. — нас они тоже не жалели, — ёнджун укладывает бинни на подушку и прижимает к себе. они мечтают, чтобы беда не настигла их, хотя бы до весны. о спокойной жизни они уже не говорят. *** кая они больше не видели, а в том доме осталась только потерявшая сына мать. субин иногда заходит к ней, потому что вместе с единственным ребёнком, она потеряла работоспособную силу. чхве-младший заносит ей иногда часть их с ёнджуном ужина, а иногда помогает по хозяйству. женщина лишь тихо благодарит его за помощь, не в состоянии что-то дать взамен, (субин ничего и не просит). джун всё чаще стал просыпаться по ночам, чтобы посмотреть в окно. не видя приближающихся факелов, он ложится обратно, утыкаясь носом между лопаток субина. тревога снова поселилась в их доме, незаметно пришла и уселась на сундук в углу, не желая уходить. *** в кошмарах субина ёнджун сгорает на костре, и как бы быстро он не бежал, старшего было не спасти. толпа вокруг ликует, хлопает в ладоши, а инквизиторы стоят, довольно осматривая огнище. субин кричит и просит о прощении и пощаде, уже не у джунни — у палачей. он просит отпустить его единственного и родного человека обратно, он просит забрать себя вместо него. а старший на костре только и умоляет, чтобы бинни не винил себя. в конце концов, кого-то из них ждал костёр. это только вопрос времени. *** зима наступает быстро, одна ночь — и всё вокруг белым-бело. ходить в город стало сложнее, но субин продолжает, чтобы купить элементарных продуктов. намджун уехал куда-то ближе к столице по приглашению одного из аристократов, и теперь субин снова безработный, благо отложенных денег должно было хватить до весны. под их постелью появилась сумка, где лежит всё для первой необходимости: лекарства, монеты, один тёплый плед. ёнджун надеется, что не увидит факелов как можно дольше. они лежат в обнимку, целуясь в лунном свете, после того, как один проснулся из-за мыслей, а второй соскочил из-за тревоги. каждая их ночь может быть последней, и они оба это знают. субин хотел бы быть ведьмой, чтобы превратить ёнджуна в самую чудесную птицу и отпустить на волю, чтобы тот мог жить. ёнджун хотел бы быть нормальным. в их мечтах они живут в большом городе: бинни — лекарь, а джунни был бы художником, а может быть писателем. *** — просыпайся, милый, за нами пришли