огни

*** ёнджун просыпается из-за боли в крыльях, которые давно не расправляли. он встаёт с холодного камня, осматривая разбитые локти и ладони: кое-где образовалась корочка, а где-то — ссадины. упав с холма кубарем вчера, ему крупно повезло ничего не сломать. он выходит из пещеры, прислушиваясь, нет ли людей рядом — вроде тишина. спускается к реке, чтобы умыться и подумать, что делать дальше. сколько чхве себя помнил, ему никогда не приходилось долго быть в лесу, ведь бомгю всегда возвращался и говорил, что теперь всё в порядке. но он не возвращается уже третий день. инквизиторы неожиданно пришли в их деревню, перевернув несколько домов в поисках ереси. ёнджун чудом успел спрятаться в их секретном месте. — тебе придётся посидеть немного в лесу, около реки, — тараторил бомгю, собирая сумку с едой на несколько дней. — я вернусь за тобой, когда все церковные крысы уйдут но бомгю не приходит за ним ни через день, ни через два. чхве надеется, что про него не забыли, а просто палачи всё ещё ходят по домам. что, если они поймали бомгю? ёнджун гонит тревожные мысли, ведь младший обычный человек, который о магии только в сказках слышал, не считая соседства с джуном. его не могли обвинить в лжеучении, ведь так? но вдруг на них доложили? кто-нибудь увидел, как в заброшенном доме на сопке живут два мальчугана, и донесли. никто не будет разбираться, кто есть кто. что, если бомгю выдал себя за того самого ≪крылатого мальчика≫? ёнджун сильно бьёт себя по щекам, чтобы отвлечься на физическую боль. он не может пойти в деревню, но и не может вечно сидеть здесь и ждать. провиант в сумке заканчивается, а спать на голой земле становится всё сложнее и сложнее. крылья, практически всегда прижатые к спине, выпрямляются в полную длину, давая затёкшим костям простор. ломота в теле наконец-то проходит, по ощущениям, позволяя вдохнуть полной грудью. молочные перья греются на солнце, пока ёнджун собирает смутно знакомые ягоды вблизи водоёма. обычно именно бомгю отвечал за пропитание, а старший занимался домашним хозяйством, чтобы сократить вероятность быть застуканными крестьянами. желание снова оказаться дома глухо звенит между рёбер, и ноги почти готовы сорваться в нужную сторону, но мысли отчаянно кричат: ≪опасно≫. — не трожь! — крылья прижимаются к лопаткам быстрее, чем джун находит источник шума, — это белладонна, её нельзя есть! — из-за деревьев выходит мальчишка лет семнадцати. ёнджун пятится назад, готовясь бежать, а времени на раздумья нет. он срывается с места и несётся сквозь ветки и кусты, царапая лицо и руки, лишь бы добраться до пещеры и забиться в самый тёмный угол. — постой, я ничего не сделаю тебе! — голос начинает отдаляться, но чувство преследования не уходит. парень забирается в своё убежище, прячась за огромным валуном. — я тебя напугал, да? — запыханный мальчишка стоит у входа в грот и мнётся, ощущая себя непрошенным гостем. — меня субином звать, я оставлю тебе здесь съедобных растений чхве знает, что доверять нельзя, поэтому не выходит, дожидаясь, пока человек уйдёт подальше. солнце успевает исчезнуть за горизонтом, когда джун решается выглянуть: его встречают вечерняя заря и свёрток незнакомых ему трав. сегодня он не ложится спать, боясь, что за ним придут. зелень остаётся нетронутой. *** утром ёнджун собирает в сумку остатки того, что ему впихнул бомгю перед побегом в лес, и покидает свой временный приют. он не совсем знает, куда ему податься — но подальше от столицы точно. около реки его опять встречает субин, собиравший цветы: — я правда не сделаю тебе ничего плохого, — он смотрит в сторону дерева, за которым прячется старший. — я увидел у тебя раны вчера, позволь тебе помочь — откуда мне знать, что ты не врёшь? — чхве едва находит силы, чтобы заговорить. — я выйду к тебе, и меня схватят! субин, понимая недоверие парня, не подходит ближе, держась на расстоянии: — я травник, поэтому не волнуйся, — субин начинает рыться в своих вещах, — меня тоже могут вздернуть за ересь, — достает склянку из кармана. — можно посмотреть на твои ссадины? ёнджун мысленно взвешивает все исходы событий, прикидывая в голове, сможет ли он победить в борьбе. он рискует и выходит из-за большого дуба, медленно и боязно подходя к человеку: — хоть одно резкое движение, и я вспорю тебе глотку, — ёнджун блефует, ведь у него даже ножа нет, но он надеется, что сработает. — покажи свои карманы мальчишка вытаскивает пучки трав, букеты цветов, горстки ягод и несколько склянок. оружия у него нет. — хорошо, я доверюсь тебе, — говорит джун и аккуратно подходит ближе, на расстояние вытянутой руки. — ты лекарь? — я ученик лекаря, — тараторит младший, радуясь положительному ответу. — покажи, пожалуйста, свои ладони ёнджун протягивает свои ободранные кисти, где множество мелких ран и царапин. субин, улыбаясь, открывает склянку и отрывает клок от собственной рубахи, чтобы намочить. у травника руки в мозолях, но почему-то нежные и тёплые. как у бомгю. чхве обмякает от чужой заботы, позабыв каково это — отдыхать и не волноваться. ощущается дом, ещё бы запах любимой похлебки из картофеля и моркови, и будет точь-в-точь их с бомгю вечера. только сейчас утро, и рядом субин, а не бомгю. ёнджун приходит в себя, когда парень начинает смазывать ссадины на лице. — почему ты оказался в лесу? — ≪почему у тебя крылья?≫ остаётся неозвученным вопросом. — ты в бегах? — я из южной деревни, туда пришли инквизиторы, — они прожили семь лет с бомгю в доме на сопке, пока за ними не пришли. — я из южно-западной, что немного дальше, — бин немного отходит, чтобы осмотреть свою работу и поискать другие повреждения, — у нас редко бывают церковные палачи, уж слишком далеко от столицы находимся, — он закрывает и убирает бутылёк обратно в глубокие карманы. — можно посмотреть твои крылья? джун мнётся и снимает огромный плащ, который прятал его уродство. молочные перья примялись под тяжёлой одеждой, а кости снова ломило. парень ещё немного колеблется, перед тем как распустить их полноценно. субин только восторженно оглядывает его, невесомо проводя ладони над оперением. — ты такой волшебный, — младший говорит это, а на его щеках ямочки виднеются, — ты как спустившийся с неба ангел — церковь так не думает, — усмехается ёнджун, вспоминая, сколько раз он за жизнь убегал от тех, кто должен был боготворить его. — я скорее дьявольское порождение субин молчит, продолжая осматривать крылья, бережно поглаживая. старший растворяется в ласке, вновь вспоминая совместные посиделки с бомгю, который любил его гладить. ёнджун скучает, безумно скучает. — тебе ведь некуда идти сейчас, да? — бин, ведомый своими милосердием и добродушием, хочет побыть в компании джуна подольше. — может, останешься у меня? пока суматоха не уляжется сомнения в голове мечутся, чхве один раз доверился субину, но стоит ли довериться во второй? и если да, то надо сказать бомгю, что они могут перебраться в более безопасное пристанище…бомгю, который ждёт его дома. — у тебя найдётся место на двоих? — ёнджун готов рискнуть, если бомгю будет рядом. он бы, скорее всего, сдружился с бином. они могли бы вдвоём ходить на рынок, пока джун, как самый старший, занимается бытом и уборкой. а спали бы все вместе, где чхве в серединке обнимает младшеньких. ёнджун не из оптимистов, но всеми силами хочет верить в это будущее. — у меня есть единственный близкий мне человек, я бы хотел взять его с собой — я большую часть времени у местного врача, — парень убирает руки с крыльев. — думаю, моя хижина сможет вместить троих они улыбаются друг другу, негласно договорившись. *** ёнджун тянет субина за руку в сторону деревни, и уже виднеется их сопка. — тебе понравится бомгю! — счастье горит огнём внутри, — вы примерно ровесники, он очень вкусно готовит, его фирменная похлебка — это нечто! — джун идёт так быстро, что младший едва успевает передвигать ноги. — я верю тебе, не беги, — бин опьянён чужой радостью и мечтами о дружных днях. — нам в тот дом, что стоит один на опушке холма, — а в мыслях — любимое и родное лицо бомгю, который наверняка просто запамятовал, где находится пещера, — ещё совсем немного родные просторы встречают тишиной и мерзким запахом. ёнджун, кажется, игнорируя это, проходит внутрь, где на столе стоит суп, которому дней пять. травник, которому приходилось иметь дело с умершими крестьянами, сразу понимает, чем пахнет, поэтому спешит найти джуна. — ёнджун, нам нужно идти, слышишь? — субин забегает в соседнюю комнату, находя чхве сидящим около трупа бомгю. — я столько раз ему говорил, чтобы он не ложился поздно, — старший нежно гладит макушку парня, — он очень много работает в ближайшем городе, поэтому постоянно на ногах, — слезы бегут по щекам. — глупый бомгю, не жалеет себя, совсем не отдыхает, аж уснул на полу бин садится на одно колено, кладя руку на плечо ёнджуна. бедный парень, инквизиторы даже не стали казнить его прилюдно, расправившись на месте. — джунни, нам нужно идти, — субин пытается оттянуть чхве от трупа друга. — не называй меня так, прошу, — истерика накатывает дрожью по телу: он потерял всё, что у него было, — только мой маленький бомгю называл меня так младший не часто, но сталкивался с людьми, убитыми горем, и каждый раз он не знает, что ему сделать и куда себя деть. он просто отходит от ёнджуна, давая тому волю над эмоциями. а крылья под плащом трепыхаются в такт судорожных вдохов старшего. если бы ёнджун был нормальным, то всё было бы иначе. *** всю дорогу до деревни субина они молчат. сердце младшего болит за разбитого чхве. он рос один, и только их местный лекарь приютил сироту, поэтому бину неведомо чувство потери. откуда ему знать про такую боль, если вся его семья и все его друзья — он сам. в доме травника пахнет сладкой пыльцой, а на столе лежат толстые тома по ботанике. — ну что ж, ёнджун, добро пожаловать в новый дом, — говорит сам себе, нервно улыбаясь. — спасибо, что приютил, субин — спасибо, что доверился ≪теперь всё будет по-другому≫, — обещает себе ёнджун. теперь никто не умрёт из-за его крыльев. *** жить с субином… непривычно. он словно бродячий кот — уходит рано утром, возвращаясь вечером. привыкший к вечно громкому бомгю, джун скучает по разговорам, о чём однажды говорит бину. тот кивает, обещая приходить пораньше. и он действительно начинает приходить раньше. со временем жизнь налаживается. — сегодня похлёбка из картофеля и морковки, не против? — травник лезет за сушёными растениями, которые собрал на досуге. — она тебе, вроде, нравится — спасибо, бо… субин, — чхве сидит спиной к печи, позволяя крыльям согреться, — я очень тебе благодарен с каждым днём ёнджун доверяет младшему всё больше, как старому другу. субин замечает это и внутренне радуется, что несмотря на потерю, парень не замыкается в себе. их судьбы столкнулись случайно, и иногда ёнджуну кажется, что так жизнь извиняется за то, что забрала бомгю. он не верит во всё это, но так легче. один бы чхве не выжил, умерев в лесу с голода или от рук крестьян и церковных служителей. *** зимой они спят в обнимку в попытках согреться. морозы в этом году сильные, даже затопленная печь не особо спасает. ёнджун только смеётся, что субин не может найти другого предлога для объятий, поэтому оправдывается холодом. бин и не отрицает. они спят, и джун одним крылом прикрывает тело бинни, чтобы сквозняк не сильно дул на него. он мало на что способен, но если он сможет отплатить заботой, то он сделает всё, что в его силах. *** весной субин приносит первые букеты цветов, из которых плетёт ёнджуну венки. старший отнекивается, но быстро сдаётся под напором и надутыми щечками бина. прошлое снится ему в кошмарах, но младший всегда рядом, чтобы обнять его. зелёные листья вселяют надежду на спокойную жизнь, без постоянных побегов. за эти полгода джун не видел ни одного инквизитора, и хочется верить, что не увидит минимум столько же. *** лето встречает их жарким зноем. — джунни, я принёс воды с колодца, — у субина веснушки на щеках, а в волосах цветочные лепестки, — она ещё холодная, идём сюда ёнджун жадно пьёт, проливая мимо рта. бинни только смеётся неаккуратности, подавая полотенце. — я и сам мог взять, — дуется чхве, — я ведь не маленький — а иногда кажется, что ты самый настоящий малыш, — говорит субин и наклоняется, чтобы не получить полотенцем в лицо. они заливисто смеются и брызгаются водой с ведра. и ощущается дом. *** ёнджун просыпается среди ночи из-за шума: за окном горящие факелы и крики людей. субина рядом нет. знакомая паника вспыхивает, и он быстро соскакивает с постели, срываясь к запасному выходу. а толпа всё ближе. субина рядом нет. чхве хватает плащ, и быстро надев, хватает разные настойки травника, кусок хлеба, нож и сумку со стола. ему срочно нужно в лес, где нет людей — там безопасно. вываливаясь на улицу, он слышит, как в другую дверь грозно стучат. его резко хватают за руки и заламывают. — он…! — мужчине не даёт договорить удар по голове, который нанёс субин, появившийся, казалось бы, из ниоткуда. субин, который мечтал лечить, спасать жизни, только что саморучно убил человека ради ёнджуна. тревога закрывает глаза старшему, но быстро среагировавший бин хватает его за руку и бежит в чащу леса. сколько они бегут неизвестно, но огонь факелов не отстаёт. субин несколько раз падает, запнувшись за корни деревьев, но, не медля, он встаёт и бежит дальше. ни на секунду не отпуская руку ёнджуна. бор становится гуще, помогая скрыться от чутких инквизиторов, которые пришли за ними. они бегут, пока ноги позволяют, пока тело само не падает без сил на траву. пламя давно исчезло за их спинами, а тишину нарушают только мелкие зверьки. они сбежали, они смогли. и впереди — бесконечный лес.