Капля крови и тыквенный пирог

— Миссис Гибсон, у Вас всего лишь растяжение лодыжки. Отправьте сына в дом мистера Майза и попросите немного успокаивающей мази. Через пару дней Вы снова сможете седлать Пегги. — Как же я Вам благодарна, мистер Альбу! Вы всегда выручаете меня, неуклюжую старую каргу. Ах, моя милая Пегги уже соскучилась по прогулкам в здешних полях. Миссис Гибсон, немного неуклюжая, но совсем не «старая карга», снова неудачно упала с домашней кобылки Пегги на недавних междугородних скачках. Падать с седла стало для неё обычным делом, потому Кристиан зачастил к ней в последние месяцы, когда погода наладилась для прогулок на лошади. Поцеловав Альбу в щёку в лучших традициях этого места, к которым, к слову, ему пришлось привыкать довольно долго, миссис Гибсон вручила ему несколько денежных купюр и небольшую кастрюльку, полную свежих мясных булочек. — Это Вам в знак благодарности. Заглядывайте к нам почаще, просто так, на чашечку чая. Моя Эйлин будет рада увидеть Вас! — Мы с мистером Майзом зайдём к Вам на неделе. До свидания. Стоя на крыльце, Кристиан раскрыл плотный зонт. Солнце светило сегодня как никогда ярко, потому ему стоило поберечь открытые плечи и шею от его палящих лучей. Вокруг всё цвело и приятно пахло. Розовые цветы дикой вишни начали опадать и теперь сыпались на головы всем проходящим под деревом. Альбу не стал исключением и принёс домой на макушке целый букет крошечных цветков. — Элиас! — крикнул он, когда в соседней комнате что-то громко взорвалось. Сразу же оттуда вышел колдун. Весь помятый и в зелёном налёте на лице, волосах и одежде, он подошёл к Альбу. Он быстро стёр с губ неизвестную субстанцию и поцеловал его. — Ты рано сегодня. Я не успел приготовить обед из-за этого. — Он показал на одежду, которую теперь, поди, нужно только выбрасывать. — Что-то пошло не по плану? Взрыв был сильным, — спросил Кристиан и прошёл на кухню. Он снял сумку с медицинскими приспособлениями и повесил её на спинку стула, на который и сам сел. — Неправильно рассчитал пропорции. По крайней мере, я так думаю. — Он вытер налёт с лица и подошёл к раковине, чтобы теперь смыть его с рук. — Как прошёл рабочий день? — спросил он и сел на стул напротив. — Вполне успешно. Через пару дней можно будет снимать швы после аппендицита у мистера Джонстуна, конъюнктивит Нейла скоро совсем пройдёт, а миссис Гибсон снова упала с лошади и потянула связки. Думаю, в течение следующих пары часов к нам заглянет кто-нибудь из её детей за твоей мазью. — Меня до сих пор удивляет, что ты, дипломированный нефролог, занимаешься здесь всем, кроме почек. — Воспаление почек — норма здесь, потому я регулярно наведываюсь к тому же мистеру Томпсону. Но я не могу помочь людям с почечной недостаточностью, потому те, кто могут себе позволить, отправляются в город для лучшей медицины. Большинство же, к сожалению, умирают. И я ничего не могу с этим поделать, у меня нет качественных препаратов, которые помогли бы им… В дверь негромко постучали. Элиас открыл пришедшему. По совету Кристиана, миссис Гибсон послала младшего сына Гарри за мазью. — Здравствуйте, мистер Майз! Мама сказала, что Вы что-то дадите мне, вот я и прибежал. — Проходи. А я пока найду то, что нужно твоей матери. Гарри прытко проскочил мимо Элиаса на кухню, где за всем наблюдал Кристиан, сел на стул, на котором прежде сидел колдун и, поставив локти на стол, опёр голову на ладони. — Здравствуйте, мистер Альбу! — Здравствуй. Как твой палец? — спросил вампир и указал на средний палец мальчика, на котором был сорван ноготь. Гарри случайно прижал ногтевую фалангу дверью, отчего на пальце сначала образовалась гематома, а затем ноготь и вовсе пришлось удалить из-за начинавшегося нагноения. — Уже почти не болит. Мама говорит, что мой палец пришлось бы отрезать полностью, если бы не Вы, мистер Альбу. Вы лучший доктор! — Благодарю. — Кристиан улыбнулся. Ему нравилась его работа, но ещё больше нравилось, что его помощь приносила людям счастье. Элиас вернулся в комнату с маленькой стеклянной баночкой. Он протянул её мальчику вместе с клочком бумаги, исписанным его аккуратным почерком. На бумаге он подробно написал, как и сколько использовать мазь, зная, что миссис Гибсон бывает очень рассеянной. — Отдашь маме и баночку, и листочек, понял? — спросил он и, увидев утвердительные кивки головой, продолжил. — Неси очень аккуратно. Не беги. Гарри, только не беги, хорошо? — Не бежать. Понял! Спасибо, мистер Майз, мистер Альбу. До свидания! Элиас проследил за мальчиком до первого поворота. Тот шёл медленно, крепко держа в руках баночку, будто это было его сокровище. — У тебя ведь полно мази. Почему так важно, чтобы он донёс именно эту? — спросил Кристиан, подойдя к Элиасу. Он обнял его за талию и прижал к себе. Колдун положил голову на его плечо. — Я просто не хочу, чтобы мальчишка поранился о разбитое стекло. На дороге много камней, он бы точно споткнулся хотя бы раз и уронил банку. Не думаю, что тебе будет приятно вытаскивать стекло из его кожи и чувствовать запах крови. — Каким же заботливым ты иногда становишься, Элиас. — Кристиан потрепал его по волосам и поцеловал в лоб. — Было бы чудесно, если бы ты проявлял заботу чаще, чем раз в несколько месяцев. — Продолжишь жаловаться — будешь спать в гостиной. — Элиас усмехнулся и, поправив на Кристиане галстук-бабочку, поцеловал напоследок. — Мне нужно попробовать приготовить то зелье снова. Я буду внизу. — Я пойду с тобой. В любом случае, на сегодня я закончил работу. Подвал, в котором Элиас в основном и варил снадобья, эликсиры, мази и различного рода зелья, представлял из себя небольшое помещение, больше напоминавшее недостроенную гостевую спальню. У стены стояла софа, на полу перед ней лежал ковёр, истоптанный самим же Элиасом за два десятка лет, прожитых в этом доме. До их заселения этот ковёр украшал столовую, но, по мнению колдуна, он совсем не подходил к их новой мебели. Потому такая дорогая вещь переместилась в подвал и теперь полностью потеряла свой первозданный вид. За исключением этих двух предметов интерьера в комнате оборудовали простенькую кухню, предназначенную только для колдовских дел Элиаса. Почему он не пользовался кухней на первом этаже? Всему виной вездесущее уединение, которое тот требовал для себя хотя бы иногда. — Что за зелье ты так усердно пытаешься сварить? — спросил Кристиан, удобно устроившись на софе. — Своего рода омолаживающее. В отличие от тебя, я всё-таки старею, пусть и не так быстро. У меня появляются всё новые морщины, и мне надоело видеть их в зеркале. — Ты красив для меня так же, как и двадцать лет назад. И никакие морщины не изменят этого. — Но они изменяют отношение людей к нам, Кристиан. Я вижу, как они на нас смотрят, когда осознают, в каких отношениях мы состоим: ты выглядишь как подросток, а я — как состоявшийся тридцатилетний мужчина. Не хочу, чтобы о нас стали думать не весть что. — В какой момент тебе стало не всё равно на мнение других? — В тот, когда стал стареть, Кристиан! Мне тошно смотреть, как изменяется моё лицо, как оно покрывается морщинами и грубеет с годами. Я не настолько силён в поддержании своей молодости, как мисс Ашворд когда-то, и не могу в тридцать девять лет выглядеть на восемнадцать. А она в свои почти двести выглядела максимум на пятьдесят. — Ну и пусть. Каждая ведьма сильна в чём-то одном. Однажды и ты найдёшь то, в чём будешь лучше других, — закончив говорить, Кристиан поднялся с места и подошёл к Элиасу сзади и обнял за талию. — Кажется, мы говорили на серьёзную тему, — заметил Элиас, когда Альбу стал вытаскивать его рубашку из брюк. — Ты красивый, Элиас. Всегда будешь красивым. Хочешь, я попрошу у здешних девушек что-то из косметики и стану рисовать себе морщины каждое утро, чтобы соответствовать тебе? — Пальцы проскользнули под рубашку и стали невесомо касаться кожи, двигаясь всё выше. — Мне нужно закончить, Кристиан, — сказал колдун и громко выдохнул, когда Альбу стал трогать его соски и целовать чувствительную шею. — Правда нужно? — Вампир укусил того за ухом, отчего по спине пробежали мурашки. — Да, Кристиан! — Элиас повернулся к нему и, быстро поцеловав, выпроводил из подвала. Он остановился в дверях и не впускал Альбу внутрь, как бы тот ни пытался зайти. — Когда я закончу, приготовлю ужин, договорились? Что бы тебе хотелось? — Раз уж я могу выбирать… Тыквенный пирог! — Снова? Мы уже ели его в этом месяце. — Ты сам разрешил мне выбрать, так что заканчивай быстрей и поднимайся ко мне. А я пока очищу тыкву. — Кристиан легко поцеловал его в губы и убежал вверх по лестнице. Казалось, никаких двадцать лет и не проходило, и всё оставалось таким же, как и прежде. Только Элиас стал больше жаловаться на морщины, а Кристиан даже полюбил уборку и теперь не мог жить в бардаке. Не изменились и их чувства, тёплые и нежные на протяжении дня и страстные глубокой ночью. Со временем из диалогов исчезли слова о разлуке, ведь оба знали, что готовы последовать друг за другом хоть на край света и бросить ради этого всё. Почти всё. Неизменными останутся необходимая Кристиану для жизни кровь и слишком полюбившийся обоими за двадцать один год сладкий тыквенный пирог.