Lycoris

      Минуло уже несколько дней с тех пор, как троица вернулась на ферму. Дядюшка Чхве Бансок в ужасе осмотрел прибывших: мокрые, замерзшие, уставшие. Чонгука обратно в клан он не пустил, выделив ему самую большую комнату в одном из фермерских домов, находящемся ближе всего к реке, в котором сейчас и жил Тэхён.       Сейчас воришки рядом не оказалось, поэтому наследник клана пребывал в гордом одиночестве, задумавшись о планах на будущее. Едва они прибыли на ферму, Чонгук тут же послал людей с письмом, наскоро написанном на одной из свитков, чтобы его послание было передано отцу как можно скорее. Он мог бы отправиться и самостоятельно, однако старик Бансок смог убедить его лишь отправить письмо, а самому остаться на ферме под присмотром. От нечего делать, Чон решил немного освежиться в маленькой речушке. Взяв с собой только травяное мыло и тряпки, чтобы как-нибудь обмотаться, молодой господин прошёл через заднюю дверь на улицу к реке.       Разгоряченное от пребывания на солнце тело обласкал холод воды, а запах трав приятно щекотал нос, от чего-то необычно дурманя. Никогда ещё мытьё не доставляло такого удовольствия, принося неописуемый восторг. Вожделенным и тяжёлым был каждый выдох после аромата трав. Мускулы на теле перекатывались от постоянных ласк крупного тела мылом, мысли в голове становились всё сумасброднее. Чонгук будто сгорал. Настолько, что и находиться в воде дальше было невозможно.       Телу было горячо. Настолько, что никакой одежды на себя накидывать не хотелось, однако Чон все же повязал неприятные тряпки на поясе и направился в сторону прохлады дома, бросив одежду на берегу. Покои его встретили приятным запахом соломы и древесины, немного перебивая головокружительный аромат травяного мыла, который исходил теперь от него самого. Тяжёлое дыхание словно мешало нормально думать, выводя из себя. Хотелось рвать и метать, кусать и проникать, целовать и прижимать. И всё одновременно. Чонгук скинул со стола чудом не разбившуюся керамическую чашу, словно она мешала, и облокотился руками о стол, опустив голову.       —Что здесь творится? —в дом вошёл обеспокоенный Тэхён, уходивший собирать необходимые травы и ягоды.       После увиденной крови на берегу у водопада, парень забеспокоился о здоровье Чонгука. Хоть он и недолюбливал будущего главу, но отплатить за спасение всё же надо! Так учила его та, кто вырастила.       —Что…со мной происходит!—начав разговор тихо, но гневно почти выкрикивая последние слова, Чон оттолкнулся от стола, быстрым шагом подходя к задавшему вопрос, припечатывая его к стене с такой силой, что лукошко с ягодами и травы повалились на пол.       Тэхён от неожиданности несколько испугался, но виду не подал. Его больше удивил нынешний вид будущего главы. Мокрые взъерошенные волосы, голый торс открывающий вид на полное шрамов тело, дорожка густых волос от пупка, уходящая под тряпку, что едва держалась на своём месте, мутный, слегка даже безумный взгляд и аромат мыльных трав.       Вот в чём дело!       —Чонгук? Мне кажется это потому что запах мыла повлиял на организм. Похоже, что вы что-то пьёте и это смешалось воедино, поэтому создало такой эффект…       Будущий глава не дал договорить, вцепившись зубами в загоревшую шею, сжимая чужие плечи руками. Тэхён от неожиданности рефлекторно толкнул наследника подальше от себя, сделав укус ещё больнее, однако Чона всё таки удалось оттолкнуть. Теперь на музыканта смотрели будто звериные глаза. Неужели придется бороться? Ким был не слаб, но сил явно меньше того, кто всю жизнь провёл тренировками, да и был покрупнее, к тому же в разы выше по статусу.       Втройне нечестно получается.       Расстояние было небольшим. Наследнику достаточно было вытянуть руку, чтобы коснуться плеча. Несколько заторможенная реакция от полученного эффекта помогла Тэхёну избежать очередного наплыва страсти и отпрыгнуть, однако, потеряв равновесие, парни повалились на пол. Ли Чон словно не чувствовал боли, медленно, ползком подкрадываясь к Киму, чтобы зацепиться за пояс и сорвать одежду. Чонгук не осознавал какие бесчинства творит, и, если бы узнал об этом, решил бы провести века в уединении, лишь бы смыть с себя подобный позор. Как будущее клана может так бесчеловечно нападать на своих подчиненных, силой принуждая в любовным утехам?! Но сейчас ему не дано было осознать этого.       Тэхён отодвигался всё дальше, пытаясь встать, однако реакция опередила здравое мышление. Ким зацепил рукой что-то гладкое. Та самая чаша, что была чудом цела, оказалась разбита о голову наследника клана.       Глухой удар мускулистого тела на пол мгновенно породил страх убийства. Ким тут же подлетел к молодому господину, чтобы проверить дыхание и пульс. Жив! Да и голова вроде цела, даже крови не пошло! Тэхён в ужасе подскочил к двери, чтобы осмотреть окрестности, мало ли фермеры могли услышать подозрительные звуки, доносящиеся из их дома.       Вокруг не было ни души. Большинство находилось на рисовых полях вдали, оставшиеся же подкладывали корм животным, поэтому и не слышали никаких звуков, кроме мычания, хрюканья и непрерывного кудахтанья. Тэхён наспех затворил дверь, погружая дом во тьму, приложив немало усилий, перенёс будущего главу на кровать, зажёг огонь в печи и принялся наскоро варить принесенные травы и ягоды, рассыпавшиеся во время небольшой перепалки. Ким лишь предполагал, что именно может помочь снять недуг, но старался приготовить хорошо, сминая ягоды и процеживая, добавляя различные ингредиенты в напиток, дополнительно готовя настолько острые горячие блюда, что способны были напрочь сбить как чувство вкуса, так и обоняние. Добиться результата нужно как можно быстрее, пока не очнулся Чонгук или не прибыли рабочие фермеры для обсуждения дел с наследником клана.       Когда Ким закончил свои творения и, наконец, расслабился, собрал осколки чаши и забрал бельё Чонгука с берега для отвода глаз, он присел рядом на кровать и приготовился.       Нужно напоить отваром, укрепляющим здоровье. Но как это сделать? Открыть ему рот и влить?