Убежать от себя (от тебя)

POV Гарри Поттер. Когда чернильная пустота ночи медленно покидает предрассветное небо – верно, я зову тебя. Я зову тебя и во сне. И практически наяву. На границе яви и нави. Последний год ты превратился в наваждение, которое не дает мне покоя и изматывает и душу, и тело похлеще пыточных. Когда жар в груди не дает мне дышать, я тихонько шепчу твое имя. Драко. Одними губами. На грани слышимости. Ибо, кажется, никогда не произносил его вслух и достаточно громко. Всегда – Малфой. Всегда – Хорек. Мы были детьми, хотя, конечно, казались себе уже весьма взрослыми. Тогда. На первом курсе Хога. Протянутая мне узкая аристократическая ладонь… жалел ли я потом, что не протянул руку в ответ и не ощутил ее прохладную холеность? О да. Я жалею об этом и по сей день. Особенно, когда обучение закончилось и у меня нет возможности видеть тебя постоянно и ощущать на себе твои язвительные придирки. Я Гарри Поттер. Мне 30. И у меня, мать его так, только что закончилась последняя сигарета… *** «Это глупо…» «Это крайне глупо…» - твердил я себе, когда новость тогда ударила меня под дых, застигнув за утренним кофе непосредственно из уст Герми, которая поселилась со мной по соседству, едва мы окончили школу и решили квартировать в магловском районе Лондона. Рон, который все же сошелся с Лавандой Браун, так и остался нашим другом, но отношения стали заметно прохладнее и виделись мы редко. У молодой четы Уизли уже родились близняшки, и рыжее прибавление в семействе еще более отдалило Рона и Герм. Впрочем, это не мое дело. О чем это я… Ах да… Я сидел тогда на своей маленькой кухоньке в съемной квартирке под самой крышей обыкновенной многоэтажки. Запасные ключи имелись у подруги на всякий случай. Как и ее – у меня. Мы запросто ходили друг к другу в гости, ибо личная жизнь не складывалась ни у одного и мы на это как-то подзабили. Ближе друг друга у нас не было никого. После победы над Реддлом. После того, как родителям Герм так и не смогли вернуть память и девушка, скрепя сердце, решила не «перетаскивать» их из Австралии в холодный и дождливый Лондон, а иногда самой навещать их под предлогом выдуманной истории о дальней родственнице. Впрочем, что это я все отвлекаюсь? Я просто тяну время, не так ли? В общем, когда в пять утра заспанная Герм, зевая, появилась на пороге моей квартиры с горкой свежеиспеченных панкейков (новое увлечение умницы Грейнджер) – я не усмотрел в этом ничего необычного. Ну, подумаешь, пять утра. Ну, подумаешь - выходной. Ну… Знала ли она? О да. Она не могла не знать. Такая наблюдательная и верная. Такая тактичная. Такая… Почему тем утром? Почему те жаренные булочки с миндальными «лепестками» и творожным кремом? Одно из самым любимых моих лакомств теперь ассоциируется у меня с резкой болью. Такая вот медвежья услуга. Подсластить пилюлю не вышло. Ты торопилась. Торопилась на работу в Министерство. Ты знала и хотела сказать мне раньше, чем я получу утренний «Пророк». «Малфои переезжают во Францию. Семейный бизнес и бла-бла-бла… Попытка молодого наследника…» Дальше пустота. Слепящая пустота, будто я ослеп и оглох. Да, ты, конечно, знала, девочка моя. Моя Герм. Знала, отчего я так часто появляюсь у тебя на работе в Министерстве, куда не захотел идти служить сам. Не смог. Потому, что там был ОН. Только, кого я этим перехитрил? Скорее, просто смог дозировать время, которое мне было нужно, чтобы видеть эту белобрысую макушку и не сойти с ума. И теперь вот этой возможности у меня больше не будет. Черт… Остывали на столе принесенные в качестве поддержки панкейки. Согревающее заклинание не накладывали на еду ни она, ни я. Я – потому, что вкус еды вдруг стал мне противен и желудок мучительно сдавливало спазмами. Она – потому что поняла, что попытка подсластить пилюлю – провалилась. Да и то сказать… Ведь всей глубины моей привязанности (?) Герм знать не могла. Мы никогда не обсуждали это. Я запретил. Но глаза у нее были и она видела многое. Больше, чем я хотел бы показать. *** Пьяная боль поздно ночью. После того, как чудом держался весь день. После возвращения с тренировки, где я «свободным учительством» зарабатывал себе на хлеб с маслом. Пьяная боль. Искренняя боль. Она совсем не похожа на трезвую. Она честнее. Она глубже. Она настоящее. Сильнее. Многограннее. Мучительнее. Потому, что прятаться больше не за что. Потому, что оправдывать себя больше нечем. Барьеры ослабли и я не в силах их поддерживать сейчас перед самим собой, а значит… Проклятый слизень. Слизеринский ублюдок. Принц... Мать-тебя-так-Хорек. Драко Малфой... Вот имя моей боли. Уже много лет... Ты жесток. Всегда им был. Колюч. Ершист. задирист и самоуверен. Хотел бы я понимать, какая часть всего этого - маска. Или все это в полном объёме действительно ты? Твоя сущность. Впрочем, что мне теперь? Что мне до этого уже давно? "Глупый-глупый-глупый Поттер. Идиотский Обормоттер". Пивза не хватает. Кто еще скажет правду в лицо? А кто я по-вашему? Рассиропился от того, что белобрысая семейка, вытрепавшая мне в свое время столько нервов, покидает Англию. Ах, какая беда. Какая печалька. Ты же не будешь скучать, Потти, по довольной ухмылке, с которой тебе лениво сообщают о том, что у тебя криво повязан галстук? Или о том, что дверью можно было хлопать и потише, о чем ты и сам непременно догадался бы, имей ты хоть на унцию больше серого вещества в своей голове? И вряд ли ты станешь скучать по ощущению, будто доли секунды назад твой затылок словно сверлил дрелью чей-то взгляд? Особенно, если учесть, что все это ты придумал себе сам, ведь не раз оборачивался. Ничего... *** А следующее утро после бессонной ночи приносит опустошение. Опустошение и нестерпимый зуд где-то глубоко внутри. В самых недрах твоей сущности. Словно ты - натянутая тетива лука и нет тебе покоя. Словно ты - та самая стрела, что готова вот-вот сорваться с той самой тетивы. Словно ты – обострившиеся инстинкты бегуна, что каждое мгновение ожидает отмашки к началу соревнования. Не задумываясь, что делаю, я аппарирую на границу с имением Малфоев. Просто потому, что все глупо, но я должен... Просто потому, что никакой логики, но я не могу иначе… Это место я обнаружил и выявил опытным путем уже давно. Выявил, но ни разу не воспользовался. Граница с имением блондинистой семейки. Антиаппарационный купол. Я знаю, что Малфой-мэнор в паре десятков шагов осюда, хоть я и не могу в полной мере видеть его. Я нахожусь неподалеку на холме. Я знаю, что отъезд сегодня. Я просто знаю... Но... Какая глупость… Какая глупость была аппарировать сюда. Аппарировать прямо в пижаме кофейного цвета и со всклоченными волосами. Какая идиотская идея, право слово. Что я собираюсь здесь делать? Что я хотел увидеть? Чего ради сорвался с места по одному лишь наитию? У меня нет ответов. Я сажусь возле ближайшего дерева. Нет, я просто падаю без сил на траву, тут же скрываемый порослью густого кустарника. С этой стороны окружающие имение земли не особо ухожены и растительность позволяет себе расти в полную силу, не стесняясь и не боясь быть сильно ущемленной. Мне это на руку. Маленького пятачка у основания ствола достаточно, чтобы примостить свой зад, на который я вечно ищу… проблем? Неприятностей? Приключений? Таким ранним утром уже прохладно. Туман еще не до конца рассеялся и на пожухлых верхушках травинок дрожит роса. Пижамные брюки мгновенно покрываются мокрыми пятнышками тут и там. Пофиг. Я идиот, я говорил уже? Сижу и невидящим взором таращусь на горизонт, где скоро должно взойти солнце и прогреть эту, по-осеннему уже, прохладную землю. Конец августа. В Лондоне холодает рано. Я сижу. Сижу и сижу. И смотрю. Я же не виноват, что направления восхода солнца и нахождения мэнора совпадают, верно? Я просто сижу. Сижу, прислонившись затылком с корявому стволу старого дерева. Сижу, пятой точкой начиная ощущать холод от земли и мокрой травы. Еще и сучок неудобно впивается мне чуть повыше лопатки, но это специально. Специально, чтобы не уснуть. Чтобы не отключиться от реальности. Это я сейчас могу. А тут все же хорошо... Низину неподалеку от поместья наполняет призрачная дымка. Скорее всего – она же молочной пеленой укутывает и подступы к Малфой-мэнору. Первые птахи робко подают звонкие трели, пробуя голос. Пахнет каким-то сухоцветом и горьким травяным медом. То тут, то там снуют пчелки да всякая жужжащая дребедень. Горизонт уже достаточно светел. Розоватые тени блуждают по небу, предвещая скорый восход светила. Розоватые... Словно удар в бок и я рефлекторно оборачиваюсь... Я мгновенно собран и от моего созерцательного оцепенения не осталось и следа. Чуйка ли… Опыт ли… Секунда - и из воздуха неподалеку материализуется фигура. Нет (вдох). Нет. (выдох). Фигура пренебрегает диагностирующим, определяющим нахождение рядом других разумных существ, и медленно бредет вдоль кромки поросли мелкого синего цветочка. Слегка сгорбленные плечи указывают на не самое сильное сейчас состояние духа человека. Я замираю, скрытый кустарником. Я задерживаю дыхание и превращаюсь в подобие соляного столба. Я тот час же узнаю этого мужчину. Не могу не узнать. Драко Малфой задумчиво бредёт всего в нескольких шагах от меня и не замечает ничего вокруг. Всегда идеально уложенные волосы сейчас в легком беспорядке. Верхняя пуговица белого свитшота расстегнута. Руки в карманах. Все эти детали я подмечаю абсолютно автоматически, забывая даже моргать. Бывший слизеринец останавливается у одинокого серого камня (и как это я сам не углядел этот заманчивый камешек в предрассветном тумане. Проклятое зрение!). Он бездумно ставит одно колено на серую гранитную поверхность, и замирает ко мне в полоборота. Лицом по направлению к востоку. Замечательно! Вышел полюбоваться восходом солнца? В свой последний день в Англии перед отъездом? Изнеженный слизеринский Принц, любящий поспать до полудня... Проводящий (по слухам) по часу возле зеркала, перед тем, как покинуть общую спальню… Снисходительно кривящийся при виде всяких милашеств, столь любимых девчонками. Хорек и рассвет??? Ну полнейший когнитивный диссонанс. Либо же я абсолютно не знаю этого человека и не могу отделить «мух от котлет». Почему именно сейчас? Почему за границами мэнора? Почему... я этому так рад? И мы сидим. Я - тихо как мышь. И он. Стоит только, а не сидит. Я не шевелюсь, хоть у меня и порядком затекла спина. Смотрю теперь не на предполагаемое место появления солнечного диска, а на чуть сгорбленную спину, обтянутую белой тканью. На слегка ссутулившиеся плечи всегда чопорного наследника Малфоев. Я смотрю... Подарок судьбы перед расставанием? Мерлин, как глупо! И я-то еще язвительно называл сентиментальным Малфоя? Нет, я точно выпью сегодня снотворное. А может – и не снотворное, а чего покрепче. Каким еще расставанием? То, что твой школьный враг уезжает... Поттер-Поттер... Какого черта ты забыл в этот предрассветный час в этом месте? Какого черта Хорек притащился за границы своего поместья встречать рассвет? Какого жареного соплохвоста творится в этом мире и в моей голове???!!! Краешек светила прорезает реальность первым робким лучом и спина Малфоя слегка вздрагивает. Слегка, но я вижу это, ибо смотрю прямо на него. Странно, что он еще не начал озираться. Не чувствует? Слишком погружен в свои мысли? Какие? Что может мучать такого, как он? Ярко-оранжевый диск стремительно выплывает из-за горизонта, набирая высоту. Блондин вдруг резко вздергивает подбородок, распрямляет плечи. Я едва успеваю нагнуться пониже в своих кустах. Совсем забыл об осторожности. Чем может закончиться эта внезапная встреча тет-а-тет сейчас – не хочется даже и думать. Молодой аристократ решительно проходит в паре шагов от меня и скоро скрывается в складках барьера, ограждающего мэнор. Представление окончено. Мерлин! Я смаргивая и валюсь на бок от слишком резкой попытки подняться - тело затекло и не желает слушаться. Нужно убираться отсюда немедленно. Нужно как можно скорее аппарировать домой. Я спятил! Я однозначно двинулся головой! Что это было? Зачем я... Почему он??? *** Я танцую. Я правда танцую. Это сон? Я сплю? Так ведь не бывает. Я танцую на лезвиях ножей. Столь изощренно и легко. Изящно. Искусно. Капли алой крови падают на серый пепел и исчезают. Чей это пепел? Мой? Я, наконец, умер? Я освобожден? Ведь для чего родился? Все равно никому не нужен. Единственно важные для меня глаза смотрят с холодом и презрением. Единственно важные руки никогда не обнимут. Не позволят прикоснуться к себе. Взгляд обожжет отвращением. А больше и не держит ничего в этом мире. Гермиона поплачет и успокоится. Рон… ну то такое. Хорек… Невыносимый язвительный блондин. Мой якорь в этой реальности. Смешно, да? Обхохочешься. Ну зачем, зачем ты выперся тогда за границы мэнора? Кто может разгадать эту загадку? Кому-то, кроме меня это интересно? Впрочем, когда тогда? Вчера? Это я весь день сижу тут и бухаю? Хорош гусь! Герой всея Англии и бла-бла. Гарри-мать-его-Поттер. Я. Герми на срочном задании. Ю-хууу. Как хорошо. Как хорошо, что можно сидеть на полу и лакать стакан за стаканом. Как собака. И видеть напротив эти глаза. Эти глаза цвета седого холодного тумана. Кто-то видит зеленых человечков, а я вот – их. Так холодно. Мне холодно. Почему мне так холодно? Чертов блондин. Чертов Малфой. Зачем ты родился? Зачем родился Я??? Можно я прикоснусь к тебе? Только в своих мыслях, не бойся. Я легонько. Ты и не почувствуешь. Я не помну твоей шикарной мантии. Не запятнаю ее своими недостойными пальцами. Я только… Я лишь… Я просто представлю, что у меня есть на это право. Я нафантазирую себе немного. Ладно, много. Слишком много. Больше, чем мне можно. Чем позволено. Я выйду за границы собственного разума и представлю себе утро. Такое утро, которому не суждено случиться никогда. Где первым, что я увижу, будет твоя белобрысая шевелюра и приоткрытый во сне рот. Где на твоей белоснежной шее «распустятся» фиолетовые цветы моей ночной страсти. Такой, за которую ты долго будешь выговаривать мне весь последующий день, а может, и не один. И так и не узнаешь, что я видел, с каким теплом в глазах ты рассматриваешь эти метки в зеркале, легко проводя по ним подушечками пальцев. Да, я представлю себе такое утро. И след от подушки на твоей щеке. Ты его еще не заметил, иначе давно бы пробормотал соответствующее заклинание красоты, легко устранив «изъян». А мне нравится так. Жизненно, мило и по-домашнему. Мне понравились бы твои затуманенные со сна глаза. Рассыпанные по плечам отросшие волосы. Ох, как бы мне хотелось, чтобы они отросли у тебя длиннее. Как у твоего отца. Но, я никогда никому не скажу обо всем этом. И прямо сейчас я бухаю так, словно хочу выбухать всю свою душу, потому что мои мечты так и останутся мечтами. Стоило тебе уехать, и правда резанула меня сильнее, чем я ожидал. Чем крыть теперь? Ненавистью? Застарелой неприязнью? Привычкой? К чему? Смешно. Я же… люблю тебя? Конец POV Гарри.