Без причины

Поворот ключа, еще один и я дома. Перешагиваю порог, кидаю ключи на полочку и прищурившись сквозь темноту нащупываю на стене выключатель. Щелчок и маленькая прихожая обретает хоть какие-то краски кроме черного. Закрываю дверь на защелку, за ключами уже так лень тянуться. Снимаю панамку, за место которой надо было одеть шапку, но кто же думал, что будет так холодно, и закидываю на самую верхнюю полочку с парой шапок на ней. Сегодня вообще много чего непредвиденного случилось, кроме холодной погоды, дождь например или же нагоняй от начальника. В соседней комнате слышится звонкий топот маленьких лапок моей кошки по паркету и требовательный, громкий мяу. Секунда и из-за поворота появляется черная кошка с белым пятнышком между глаз, она сразу же прошагала до пуфика и запрыгнув начала его драть. — Ириска, прекрати сейчас же, на нем и так живого места нет! — ни голос, ни взгляд не повлиял на эту маленькую вандалку и только с громким «мяу!» оторвав от «когтеточки» и посадив к себе на руки она прекратила. Вообще это зеленоглазое чудо было наглым и злопамятным, а еще очень умным. Пару месяцев назад надо было прикупить пару стульев и выбрала я, как назло, с обивкой из зам кожи. Если с начала ничего криминального и не было, то потом эта мелочь поняла, что кусать ноги не обязательно, чтобы разбудить меня. И вот спустя время из трех стульев в нормальном состоянии только один, и то он уже немного в не лучшем виде. Так, что теперь мой лучший будильник — это Ириска. Вот сейчас смотрим глаза в глаза, и я понимаю, что эта малышка хоть и наглая, но я её очень люблю, как и она меня. Иначе не думаю, что при каждом возвращении с работы она чуть ли не плачет мне. — Давай шуруй на кухню! Мне надо обувь снять! — легонько ее подкидываю в сторону двери. — И не надо на меня так смотреть. Топай своими маленькими лапками быстрее! — такое чувство, что она понимает меня. Быстро стягиваю кроссовки одновременно с носками, «надо будет закинуть их в стирку», и иду в ванную комнату. Она маленькая: ванная, раковина, туалет да стиральная машина, а для человека там максимум метр остается и то с натяжкой. Ремонт после переезда я еще не делала, а ведь прошло четыре года, надо полностью обновлять, а это тысяч сто. Кусками же не получается, плитку надо везде отдирать… Хотя я не сильно и вдавалась в эту тему, надо бы у брата спросить, он все же прораб, должен знать. Мою руки и наношу на диск мицелярку, на лице после рабочего дня ужас стоит. В офисе сломался кондиционер и, как назло, окна выходят на светлую сторону, весь день жара стояла под тридцать несмотря на то, что вечером какая-то чушь с погодой пошла. Как она вообще может так быстро опускаться? Ужас… Если к жаре я еще и привыкла, за это лето, то с холодом наоборот — отвыкла. Смотрю на грязный ватный диск и понимаю, что еще надо штучки три. Полностью очищаю лицо и кидаю их в мусорку. В зеркале видно лицо довольно привлекательной тридцатилетней женщины, есть конечно морщинки, но они только около глаз и то потому, что я часто щурюсь. Глаза у меня карие и достались от мамы, такой насыщенно шоколадный цвет, а вот нос от папы большой и с горбинкой, после падения с велика в детстве. Смотрю на полочку под зеркалом, но так и не вижу резинки, которую туда кинула сегодня утром. А она была последняя, мне же так лень новые покупать! Ладно… Беру ручку, которая лежит на стиралке еще с прошлой недели, когда я показания счетчиков записывала, и быстро закручиваю волосы в гульку, так, чтобы передние пряди не мешали и пишущая часть была сверху, а то я видела эти фотки, оттирать то не хочется. Быстро ополаскиваю лицо под прохладной водой и вытираю его. Скидываю кардиган в корзину для грязного белья и иду на кухню, где меня ждет эта прожорливая тваринка. — Есть хочешь? — она глядит на меня своими большими глазами, как кот из «Шрека» и тихо мяукает. — А сухой я для кого положила? Уже третий день, а горка не стала меньше, — еще один тихий и жалобным мяу, как бы «извини, но я не хочу его». На подоконнике стоит коробочка с её кормом и разными вкусняшками. — Тебе какой? Пурина или перфект фит? — оба корма были не из дешевых, но только на них она реагировала нормально. Раньше в эту команду входил «Феликс», но чем-то он ей надоел и теперь от него у нас дома только вкусняшки. — Давай первый, он как раз последний, — выдавливаю весь пакетик, так, чтобы и на ночь хватило и ополаскиваю руки. Надо бы и самой поесть. Правда газ у нас отключили в связи с каким-то ремонтом на пролете первого этажа, там части трубы нет, но вроде это должны исправить уже утром. Ну это не большая проблема, вчера доставку заказывала и довольно много, в холодильнике еще, вроде, рис и пельмени азиатские остались, а микроволновка спокойно работает. Так, что открываю холодильник и забираю оттуда еду в картонных коробочках, и пачку молока, сделаю чай, а воду подогрею в микроволновке. За окном уже давно вечер, но дети всё гуляют, и орут. Один раз я не удержалась и наорала на них, если песни я еще стерплю, не все они такие плохие, то детское визжание на всю улицу, какой-то Вики — нет. Больно мне надо слушать, что какой-то Максим не должен смотреть на какую-то Машу, ведь какой-то Максим только мой. Хорошо, что сегодня такого не было, просто дети играют и не могут сдержать эмоции. За пару секунд, когда таймер остановится, открываю дверцу и меняю рис на пельмени. Коробка горячая обжигает пальцы, так что она быстро оказывается на столе. Пока рис остывает ополаскиваю кружку от утреннего чая и наливаю туда процеженной воды. Опять за пару секунд до пиликанья забираю пельмени и так же быстро ставлю их на стол. Пока вода спокойно греется надо бы выбрать чай. С другой стороны от корма стоят упаковки с чаем. Утром я, получается, пила с клубникой, сейчас может попить с ромашкой? Осадочек после работы еще не прошел, а она вроде успокаивает… Вздрагиваю от громкого звука и чертыхаюсь. Сама кружка не такая горячая как коробочки из-под еды, но с ней надо быть поосторожней, ожог меня не очень прельщает. Беру пакетик с ромашковым чаем и кидаю его в кружку вместе с тремя кубиками сахара. Надо немного подождать, пока сахар растает, а сам чай заварится и уже потом залить молоком. Еще когда я была маленькая мама мне часто делала именно такой чай. Она любила поздно вечером вместо хорошего сна почитать книгу и пить чай, папа в такие моменты бухтел, но не отвлекал и ложился спать один. Смотря как мама все время читала, я к этому сама не заметила как пришла. Сонная в ночнушке подходила и просила, что-нибудь прочитать на ночь. Для меня такие моменты всегда были чем-то идеальным и спокойным: устроившись на диване под боком матери, закутавшись в плед, и попивая чай, я слушала ее спокойный голос. Зачастую я не знала, что за произведение, да и будем честны, не всегда я понимала, что происходит. Мама лишь пару раз брала детские книги, которые мне изначально и покупали, но в основном читала свое. Выхожу из кухни сначала с кружкой и рисом, из которого магическим образом не падает вилка, а потом и с пельменями. Все это ставлю на маленький столик и аккуратно пододвигаю его к дивану, на который сразу запрыгнула Ириска. — То есть ты все съела и хочешь еще? *** Если бы я могла, я бы материлась. Да так, что баба Нюра, соседка старенькая, полицию вызвала. Довольно странно с чего это у меня так настроение так подкосилось? Вот только после того, как я решила с утра пораньше встать и попить водички случился взрыв. Нет, даже не так. ВЗРЫВ! Я своими глазами видела, как разрушается стена на кухне и как отлетаю в противоположную сторону, и падаю на железный подлокотник дивана, хорошо приложившись головой об косяк, и съезжаю с него на пол. Перед глазами пробегали разноцветные круги, а в ушах проносился истерический крик кошки, смазанный звоном. С болью в животе и голове попыталась подняться хотя-бы на четвереньки, но вместо желаемого получила лишь большую боль от того, что, что-то с силой упало на спину и, явно, что-то пробило. Во рту чувствовался вкус крови и ощущался сломанный зуб, осколок которого впился в щеку. Мой организм сказал «пока» и отключился. И ладно бы после этого я проснулась бы в реанимации или где-то таком месте, так нет, сейчас я вообще не в больнице, а в каком-то левом доме. Комната, в которой я оказалась была большая и довольно пустая. Твердая кровать в одном углу, на которой и лежу прикрытая тонким одеялом, массивный шкаф непонятно с чем в противоположном углу и письменный стол с бумагами и склянками. На полу нет даже коврика, все, что я вижу освещается из окна над кроватью. Довольно поздно поняла, что слишком хорошо себя чувствую — нет боли в теле, да и зрение не в раз лучше. Хоть я и не носила очки зрение было не идеальным — минус один, чему брат и завидовал с его минус пять. Но сейчас зрение точно лучше, я могла разглядеть узор на шкафу. Он, кстати, был из темного дерева и явно создавался на заказ, слишком хорошо и дорого выглядит. После того, что случилось зрение должно было ухудшится, наверное. Еще, что меня насторожило — моя подвижность, впрочем, это и не должно было быть удивительным. Все это время я только крутила головой и, даже, не попыталась привстать. Аккуратно двигаю руками и разминаю пальцы, эти действия были непривычными и странными. Тело не ощущалось своим и это пугало. Вытаскиваю руки из-под одеяла и с шоком смотрю на них. Они не мои: меньше, нет маникюра, в шрамах и без родинок. В тех местах, где были царапины от Ириски теперь ничего, а в местах, где была чистая кожа — шрамы. Они странные, как от ожога, новые, еще красные и маленькие, но не как от окурка сигареты, скорее от лезвия… Больше их на внешней стороне обеих рук, а меньше на ладонях. Ближе к плечам лежат бинты, от прикосновения к которым становится немного больно и понятно, что под ними мазь и раны. Теперь мне еще страшнее. Мои руки в тот момент были точно целы или же это произошло позже? Когда я потеряла сознание могло произойти, что угодно… Ногу неприятно сводит, и я аккуратно откидываю одеяло уже готовясь, что и ноги будут не мои. Да, они были не мои, но это меня поразило меньше. У меня был член, хуй, мужской детородный орган называйте, как хотите. Он располагался, как полагается — между ног, с яичками. Боже… Закрываюсь одеялом и делаю глубокий вдох. Выдох. Надо успокоиться, это ведь может быть галлюцинация, я сейчас, наверное, в больнице под капельницей сплю. Закрываю глаза и тянусь к члену рукой. Он — настоящий. Я ощущаю свои прикосновения, но желание возбудиться у меня категорически нет. Допустим все это сон. Во сне я как раз часто голая или без элемента одежды. Надеюсь, такое не только у меня… Если забыть про член, то ноги были (как неожиданно!) тоже не мои. Бедра уже, волос больше, да и по строению они меньше. Ожоги те же. Их меньше, но есть прямая полоса на бедре, где их большое количество. Они выглядели хуже тех, что на руках, но не так плохо, как на животе. Когда я распахнула одеяло, то заметила бинты, в некоторых местах с кровью. На боку из-за моего движения они немного расползлись и открыли вид на край раны. Я ее совсем не чувствовала, но она была. Её зашили и обработали, но она большая и так, сантиметров десять. Это не ожог, а резаная рана. Господи… Где я?