Без причины

В голове все путалось, мысли не хотели складываться друг с другом, ощущение беспомощности все больше накатывало… Все это было невероятно странно и страшно: эмоции, желания и воспоминания спутались в один комок непонятно чего. Невероятно ощущать себя не тем кем являлась на протяжении долгого времени. Образы и картины в моей голове сменяли себя с большой скоростью вызывая мигрень: Я — маленькая девочка сижу за партой в первом классе и тяну руку. Учительница с улыбкой хвалит меня за активность и дарит наклейку с золотым цветочком. Я — совсем еще карапуз внимательно наблюдаю как учитель моего брата проводит чайную церемонию. Руки наставника порхают над пиалами разливая «Железную Гуань Инь», который специально был куплен отцом в Ли Юэ. Я — подросток гуляю с подругами у школы и слушаю сплетни, которые набрались за момент моего отсутствия. Оказывается Маша за глянулась на Юлиного парня, с которым она уже месяц и произошла драка. Я — уставший и вспотевший мальчик, которого учат обращаться правильно с копьем, так как оно достояние нашего архонта. Я — впервые посетила церковь со старшим братом и ставлю свечку за здоровье дедушки. Пусть у этого старика все будет хорошо. Я — после отбоя в наказание за неповиновение учителю заучиваю фолиант по этикету под его холодным взглядом. Освободился я ближе к полуночи. Я — в девятом классе после уроков остаюсь на дополнительные занятия для сдачи ОГЭ. Маму нельзя подвести. Я — отправляюсь в академию для мальчиков на первый курс. Брат должен мной гордиться. Я — на перемене трясущимися руками сжимаю руки близкой подруги и захлебываюсь слезами. Мама с отцом попали в ДТП. Я — на втором курсе ухожу глубоко в учебу, только бы забыть холодное тело брата, которым он закрыл меня от заклятия. Я буду всегда тебя помнить. Я — принимаю снотворное и силой запихиваю в себя овощной салат, чтобы не упасть в обморок от истощения. Когда я в последний раз себя хорошо чувствовала? Я — падаю в обморок прямо посреди аудитории от переутруждения и недосыпа. Под моими глазами залегли сильные тени, а вес значительно уменьшился. Я — под бдительным взглядом тети, которая взяла надо мной опеку и оплачивает обучение брату, иду к психиатру. Все зашло слишком далеко. Я — лежу в больнице под пристальным наблюдением врачей, Бай Чжу и медсестер. Отец не разрешает появляется в обществе. Я — каждый день принимаю прописанные таблетки и два раза в неделю хожу на капельницы. Я не была на похоронах именно по этому попросила тетю поехать на могилу. Я — наконец-то выхожу из больницы с обещанием навещать несколько раз в месяц. Все налаживается. Мысли путались, а мигрень прогрессировала, эмоции зашкаливали и превращались в «торнадо» сносящее все на пути. Я не очень понимала кем себя ассоциировать, «меня женщины» было гораздо больше в воспоминаниях, но «меня парня» я чувствовала намного лучше. Я понимала, что была женщиной на протяжении тридцати с хвостиком лет, а парнем лишь тринадцать, но ощущение неправильности, когда я себя олицетворяю в женском роде стонет где-то в сердце. Меня резко встряхивает на кровати и я распахиваю глаза, и сразу же зажмуриваю. Только сейчас я заметила, что все мое тело пробивает крупная дрожь, а раны, которые до этого не болели взывают. Тихий хриплый крик вырвался из моего горла. Мне нужна вода, слишком сухо. Надо кого-то позвать, но вместо хоть каких-то слов я издал-а лишь сиплый звук. Кулаки до боли в поврежденных мышцах сжали простынь, а на глазах появились слезы. Слишком много эмоций, слишком больно и страшно. Дышать становится сложнее и для меня открывается новая рана — прямо вдоль ребра. Легкие сжимаются от очередного приступа дрожи и по телу проходит волна боли. Я думал-а, что я целее, как физически, так и психологически. С тихим стуком дверь в комнату открывается и я сквозь слезы вижу размытый силуэт прислуги. Они отличались от господ одеждой, зачастую она в коричневых тонах и другая по фасону. Я слышу сдавленный крик и через какую-то пелену понимаю, что мне позвали врача. Скоро это все закончится. Перед глазами появляется фигура в белом балахоне — врач. Меня, что-то спрашивают, но я не понимаю что. Звуки все смешались и дрожь лишь усилилась. Видя мое состояние врач отходит от меня и достает, что-то стеклянное. Оно немного позвякивает друг о друга еще сильнее раздражая. Уверенным движением с моих ног стягиваю одеяло и протирают бедро чем-то мокрым. Секунда и я чувствую иглу шприца и боль в бедре, она намного слабее тех, что на животе и ребрах, но ощутима. Секунда, две, озноб и боль начинают отступать. Накопленная за это время усталость начинает давать о себе знать: глаза медленно закрываются, а расслабленные мышцы приятно ноют и ослабевают. Мне сейчас совсем не до внешнего вида, я сто процентов выгляжу как труп, который изощренно изрезали. Сейчас это не важно, точно так же, что я помню две разные истории жизни, ведь боль отступает. Сейчас главное заснуть. Что я не ожидал-а больше всего, что не смогу заснуть. Боль уже окончательно прекратилась, а я уже минут тридцать лежу с закрытыми глазами и слушаю тихое шуршание пера о бумагу. Врач после укола не ушел никуда и решил понаблюдать за мной, что-то записывая. Открываю все-же глаза и вижу за столом давно знакомого врача из Мондштадта — Маркуса Шмидта. Он был моим лечащим врачом в период, когда я был-а в больнице после смерти брата. Заметив копошение со стороны кровати, он отложил перо и с интересом посмотрел на меня. — Все же решил открыть глаза? — его тонкая рыжая бровь вопросительно изогнулясь, а на губах появилась насмешливая улыбка. Я только хотел-а сказать, что да не могу заснуть, можно снотворное, как меня остановили. — Не стоит, что-то говорить, — он приложил указательный палец к губам. — У тебя повреждены связки и на их заживление уйдет длительное время. Но почему? Есть много способов лечения с помощью лекарств и стихий. Что такого произошло, что ничего из этого быстро не поможет? Я… Я ничего не помню. Я не помню, что было после моего отъезда из академии. — Я разрешаю немного опустить голову и посмотреть на свое состояние, — он пальцем проводит в воздухе, как бы обводя меня. Я делаю, то что он сказал и смотрю на слои бинтов и шрамы. Точно же, почему я еще в таком состоянии? У Маркуса гидро глаз бога и он бы мог залечить не оставив и одного шрама, а тут… — К сожалению на твои раны и вообще тело не действует исцеление ни мое, ни Бай Чжу, а его лекарства действуют слабее чем должны, а некоторые и вовсе идут в никуда, — его усталый взгляд упал на стопку бумаг аккуратно сложенных на столе. — Мы за время твоего бессознательного состояния смогли найти, то что более менее работает. Тот укол, который я тебе сделал был именно тем самым «более менее». Это обезболивающее созданное на основе туманного и цинсинь цветов и к сожалению при долгом применении имеет свойство привыкания, — Маркус взял стопку бумаг и вытащил три полностью исписанных листа. — Здесь все препараты, которые мы за такой промежуток времени нашли. К великому счастью ты не один такой «особенный» и нашлись еще люди. Тридцать два препарата — это очень мало, из них больше половины имеет свойство привыкания, а два наркотических. Из них без страшных побочных эффектов всего восемь штук. Я и так довольно большое количество использовал при операции на животе так, что обезболивающие на ближайшие двадцать четыре часа было последнее, — он устало вздохнул и откинулся на спинку стула. — Я надеюсь ты все понял? Сейчас я тебя осмотрю и раз ты проснулся дам специальный раствор выпить. Если не можешь глотать — кивни. Я с шоком смотрю смотрю, но сглатываю вязкую слюну и морщусь от боли. — Глотать можешь, но больно? Киваю. — Хорошо, я сейчас приду. Дверь тихо скрипнула, и я закрыл-а глаза. Из жизни "Меня женщины" я помню, что лечение может быть долгим, а в некоторых случаях - опасным. Все эти лекарства зачастую копились в организме и могли навредить при неправильном потреблении. Был даже случай, что перепив жаропонижающего я не могла выпить и глоток воды - меня скручивало от боли в желудке. По сравнению с тем миром, где нет никакого упоминания о глазе бога, этот мир отличался тем, что был "средневековым фэнтези", как бы это назвал-а "я женщина". Как это вообще произошло, что я сейчас лежу на кровати полностью в бинтах? Последнее, что я помню так это собственный день в академии, закончился второй год обучения и за мной пришел слуга, чтобы спокойно добраться домой без приключений и с удобством. Дорога до поместья, должна быть как и обычно довольно долгой. После назначения еще деда на высокую должность ему выделили земли рядом со склоном Уван, на данный момент там расположена деревня Цинцэ, а поместье располагается немного в отдалении, рядом с бамбуковым храмом до него надо идти пешком по извилистым тропинкам. По письмам, которые мне писал отец было понятно, что атаки разбойников на дороге участились из-за плодотворного года. Наверное случилось нападение у самого склона или "Каменных врат", так как в памяти всплывают моменты, как я подъезжал к ним. Долго ждать Маркуса не пришлось и вот он заходит в комнату вместе с помощницей, которая ведет деревянную тележку: на верхней полочке в основном были маленькие плетеные коробочки, в такие обычно складывали стеклянные бутылочки по пятьдесят миллилитров, свертки бинтов и глиняный графин с кружкой; на нижней же была еще одна стопка бумаг, блокнот и коробочка, размером, наверное, с раскрытую ладонь. - Сначала я осмотрю тебя, а потом Минь Хэ обработает твои раны и перебинтует, - он раскрытой ладонью показал на девушку в серой одежде, которая учтиво поклонилась. - Так что можешь, даже, не прикрывать свой стручок перед милой девушкой - она ассистировала мне при операции, видела все и больше. Что там больше она видела мне и не хотелось знать. Смерив усталым взглядом его нахальное лицо, я закрыл глаза говоря "Я уже на все готов, давай".