Мой друг — господин тёмный волшебник

       Впервые за последние несколько лет Люси верила, что жизнь может измениться. Сначала в сиротском приюте погибала надежда, надежда на то, что однажды станет лучше, что тебя наконец возьмут, что именно эта милая супружеская пара заберёт с собой в тёплый дом, а за надеждой, как правило, погибала доброта, сострадание, какое-либо подобие амбиций или жажды будущего. Люси, как и другим девушкам из сиротского приюта мисс Морган, повезло намного больше, она помогла оставшимся без родительской любви девочкам сохранить веру в свои сила, научила упорству и смелости, по крайней мере некоторых. И пусть Люси рассчитывала исключительно на собственные силы, старалась подрабатывать, где только удавалось ради поступления в колледж, сегодня сама судьба дала шанс приблизить заветную возможность, и упускать её Люси не собиралась.        Потрёпанный временем микроавтобус вёз оставшихся в приюте почти совершеннолетних девушек всё дальше от города по идеально-гладкой дороге, тянущейся между зелёными лугами, пышными деревьями, под чистым голубым небом, и Люси с лёгким волнением глядела на него. Ни девочкам, ни самой мисс Морган толком не объяснили, чем именно придётся заниматься и зачем вообще членам богатой семьи брать на работу непонятно кого, однако Люси не собиралась искать подвох и теряться в догадках. Не важно, чем придётся заниматься, пока есть шанс, необходимо воспользоваться им, продемонстрировать себя с наилучшей стороны, помочь принять единственное правильное решение. Пусть даже состоятельная семейка попросту желала самоутвердиться, заставит крыс гонять в подвалах и с рук кормить медведя, главное, чтобы достойно заплатили за работу; хотя, по сути, под «достойно» подразумевалась даже самая ничтожная сумма. Чтобы немного отвлечься и не беспокоиться раньше времени, Люси переключила внимание на разговоры других девушек, мечтающих о прекрасном будущем под крылом устроившихся в жизни людей: — Интересно, у них есть сын? — Было бы здорово. Он бы влюбился в меня, мы бы поженились и жили долго и счастливо! — грезила одна из сирот. — Правда, Люси? — Как банально, — вздохнула та. — Да и с чего вдруг парню, который всяких принцесс видел, влюбляться в обычную девочку? Вот если наоборот, в это я готова поверить. — Жестокая ты, — с долькой обиды заметила другая девушка, Мира. — Согласись, такое бывает только в фильмах. Чтобы влюбить в себя такого парня, надо соответствующе вести себя, а главное — выглядеть, — снисходительно заключила Люси, окинула беглым взглядом таких же, как она сама, девушек: худых, бледных, с сухими волосами, в старой одежде. Кого такая привлечёт? Ценителя богатого внутреннего мира?        Кратко откашлявшись, Люси снова повернулась к окну. Немного грубо так отзываться о чужих надеждах, но иной раз лучше не питать их вовсе, чем потом столкнуться с суровыми законами реальности. Пейзаж не менялся: такой же летний, тёплый, вызывающий желание лечь на траву и смотреть на светлое небо, воображать колледж, может даже с общежитием, подработку в каком-нибудь кафе или службе доставки, уж туда должны взять без образования. Из фантазий о будущем Люси выдернул образ, показавшийся вдалеке, она прильнула щекой к грязному окну, чтобы получше разглядеть увиденное, а затем подозвала остальных: — Смотрите! Это, наверное, тот дом.        Одна из девушек подпрыгнула на сиденье и вместе со всеми бросилась к стеклу. Разглядеть особняк толком не удавалось, однако он уже поражал размерами, красовался светлыми стенами, зелёными пятнами деревьев, едва не скрывающими крышу листвой, величественно располагался на холме среди ровных низких лугов. В груди Люси затрепетало — оказаться выбранной из семи человек, в теории, не слишком сложно, лишь нужно достойно проявить себя, очаровать или что-то в этом роде, чего Люси не умела, но была готова немедленно обучиться этому мастерству. Следовало заранее составить анкету или какой-нибудь послужной список с рекомендациями с прошлых мест работы, но уже поздно, и Люси несколько корила себя за непредусмотрительность, хотя о возможном трудоустройстве узнала едва ли не за пять минут до выезда.        Чем ближе становился особняк, тем чаще стучало сердце, волнение пронеслось по телу жаром, оно окутывало и в то же время сковывало, слегка кололо, вынуждая держать идеальную осанку и путая мысли в голове. Главное произвести хорошее впечатление… но если семейка ищет девочку на роль милой горничной, Люси рассмотрят в последнюю очередь с её мальчиковой внешностью — маленькими карими глазами, короткими и криво постриженными волосами, ещё и с пластырем на носу; Люси угораздило чуть не разбить нос после падения с приютского забора, когда пришлось задержаться на работе. Однако опасения по поводу внешности Люси постаралась заткнуть куда подальше, всегда можно выпятить грудь и как в фильмах потребовать проверку делом, там обычно срабатывало и после череды неприятностей героиня обязательно доказывала, чего стоит.        За несколько долгих минут, пока автобус добирался до особняка, волноваться Люси надоело, она окончательно взяла себя в руки, вообразила все возможные варианты разговора, перебрала разнообразные каверзные вопросы, которые могут прийти в голову будущим работодателям и почти полностью успокоилась. Девушки зашептались, завизжали, когда автобус въехал через массивные железные ворота и остановился на дорожке из гладкого песочного цвета камня. Водитель заглушил двигатель и в упавшей тишине раздался вздох мисс Морган, она обернулась. — Так, девочки, улыбки на лица, плечики расправили и на выход.        Люси поймала порцию воздуха и первой вышла из машины. Словно сияющие стены здания на миг ослепили. Весь мир, который Люси прежде видела, показался неясной серой массой на фоне благородного трёхэтажного строения, с широкими ступенями, поднимающимися к дверям, в сравнении с фонтаном, расположившимся напротив входа, идеально-подстриженными кустарниками, тянущимися вдоль дорожки. Место казалось фрагментом из книги, фотографией с обложки журнала, но никак не реальностью. Заворожённую, Люси легко пихнули в спину, напоминая, что нужно отойти, а мисс Морган предоставила несколько секунд, чтобы девушки осмотрелись, и нарочито громко поздоровалась: — Доброе утро, миссис Страунгард!        Встрепенувшись, Люси встала, как на построении, нервно улыбнулась, выдохнула, нарисовала более лёгкую улыбку, сражаясь с окаменевшими мышцами лица. Едва не сливаясь со стенами цветом кожи, к приезжим вышагивала высокая худая женщина, которая казалась ещё стройнее и выше из-за пышной юбки платья, напоминающего те, что носили в средние века; разве что не такое громоздкое и мрачное. Лёгкая седина, собранные в высокий пучок волосы и благородная осанка придавали женщине поистине аристократический вид, а взгляд серых глаз сковывал холодом и напоминал о разнице в статусах. Держа руки на уровне поясницы, женщина неспешно подошла, с оттенком высокомерия улыбнулась. — Доброе, мисс Морган. Здравствуйте, девушки.        Лишь одна из них сумела побороть оцепенение и сдавленно поздороваться, на что женщина снисходительно кивнула. С грацией львицы она прошлась, оценивая взглядом каждую из сирот, и никак не менялась в лице, чёткость и строгость в движениях миссис Страунгард внушали в Люси благоговение, по силе не уступающее необъяснимому опасению, чему-то далёкому, первобытному, что просыпалось в самой человеческой природе. И вдруг миссис Страунгард остановилась, некоторое время разглядывала приглянувшийся вариант в тяжёлой тишине, нарушаемой только шелестом листьев. — Ты, светленькая, — обратилась миссис Страунгард, заставив девушку вздрогнуть. — Как тебя зовут? — Мира, мэм. — Хорошее имя. Ты остаёшься.        Что-то в Люси вдруг сжалось. Смесь злости, обиды и отчаяния, вызванного очередной несправедливостью реальности. Конечно, Мира такая славная, смотрит с очаровательным непониманием, худенькая, миленькая, словно куколка, ещё и с именем отличным. На роль красавицы-горничной никого лучше не представить. Люси заставила себя сдержаться, чтобы не обвинить Миру в глупости и неуклюжести, вместо этого вознамерилась расхвалить себя, заявить, что справиться с любой работой гораздо лучше этой самой Миры, однако не успела — миссис Страунгард ещё раз окинула Люси взглядом. — И ты, с побитым носом.        Люси рефлекторно коснулась пластыря, словно убеждаясь, что речь о ней, шагнула вперёд. Люси пришлось воззвать к всему имеющемуся самообладанию, чтобы не вжать голову под ощутимой важностью миссис Страунгард и вести себя хоть немного достойно. — Как твоё имя? — Люси, миссис Страунгард.        Та ещё раз проскользила критичным взглядом по Люси, и взгляд этот она кожей ощущала, старалась дышать ровно, не сжимать низ толстовки, смотреть перед собой и медленнее дышать. — Да, ты тоже подойдёшь, — заключила миссис Страунгард. — Мисс Морган, благодарю за помощь. Люси, Мира, идите за мной и внимательно слушайте, — велела миссис Страунгард, и Люси поспешила за ней, стала внимать каждому слову новой начальницы. — Вам выпал уникальный шанс изменить свою жизнь. Всё, что вам велят, необходимо выполнять, покидать территорию «Рейвен Филд» можете только по разрешению и, конечно, никому не следует знать, где и кем вы работаете. Всё, что от вас требуется, это слушаться моих сыновей. — Мы будем вроде как личными горничными? — воодушевлённо уточнила Мира. — Можно сказать и так, разве что не придётся выполнять работу по дому.        Миру ответ привёл в восторг в то время, как в Люси закопошились две наиболее сильные и неприятные тории: либо богатые мальчики ищут простушек для плотских утех, либо желают воплотить все жестокие фантазии и выпотрошить молодые тела, как показывали в фильмах, и сложно выбрать, какой из вариантов лучше. Не уловив голос миссис Страунгард, Люси позволила себе ещё раз окинуть взглядом коротко подстриженную траву, ровные кусты, шепчущий фонтан, в брызгах которого играла радуга, высокие стены цвета крем-брюле, наблюдающие огромными окнами. Распахнутыми глазами Мира любовалась особняком, крутила головой, то и дело приоткрывала рот, но так ничего и не говорила, как и Люси, она никак не могла отдышаться и поверить, что на фоне прелестной Миры в ней тоже что-то увидели.        Когда миссис Страунгард и девушки поднялись по белым каменным ступеням, широкие стеклянные двери отворились, но не по волшебству, это мужчина в чёрном костюме любезно открыл дверь перед своей госпожой, поприветствовал её лёгким поклоном, глянул на девушек. От простора закружилась голова: огромная передняя с лестницей, ведущей на второй этаж, массивными колоннами, подпирающими потолок, который находился невообразимо высоко, сверкающий чистотой пол, почти никакой мебели, и дневной свет, проникающий через окна, он едва не слепил, всё это заставляло мурашки пробегать по спине. Миссис Страунгард выждала немного прежде, чем окликнуть девушек: — Мира, Люси, идите за мной.        Те торопливо зашагали за статной миссис Страунгард к массивным дверям, которые так же открыл мужчина в костюме, а Люси не переставала озираться, едва веря, что всё происходит в настоящем мире, что эти стены, окна, потолки реальны, как и женщина, будто сбежавшая из прошлых веков. Гостиную Люси позволила себе лишь окинуть взглядом и посвятила каждую частичку внимания поднявшимся с кресел юношам, не менее благородным на вид, чем их мать. Миссис Страунгард указала ладонью на одного из сыновей, от серых глаз которого Люси невольно сжалась, в них читалась агрессия и презрение ко всему человечеству, какая-то подавленная злоба. — Мира, тебя я отдаю Андриану.        В ответ тот кивнул и молча пошёл прочь из комнаты, а Мира едва ли не вприпрыжку направилась следом, игнорируя ощутимую ауру пренебрежения, исходящую от Андриана. Миссис Страунгард изящно указала ладонью на второго сына, с такими же серыми глазами, но по большей части глядящими равнодушно, без интереса к миру, будто в столь юном возрасте парень познал всё тщетность бытия и раскрыл все секреты мироздания. Он отличался от брата цветом волос, не бронзовый шатен, а чистейший брюнет, и его чистое лицо с изящными чертами уродовал кривой шрам, тянущийся из-под левого глаза почти под левое ухо. — А ты достаёшься Уильяму. Слушайся его.        Люси покорно кивнула, подняла взгляд на подошедшего Уильяму, который мягко поклонился в знак приветствия. — Прошу за мной.        Вновь Люси ответила кивком и, встрепенувшись, двинулась за статным образом в чёрных брюках, чёрной жилетке и белоснежной рубашке. Уильям молча повёл за собой через переднюю, вверх по широкой лестнице, на которую из окон, упирающихся в самый потолок, падал солнечный свет. Коридоры на втором этаже так же ярко освещались солнцем, в приюте его никогда не было так много. Чистый коридор, украшенный картинами, изящными светильниками, старинными вазами на белых подставках, его будто вырвали из музея, но на самом деле это был обыкновенный коридор людей, которые могли позволить себе жить так, как они хотят. Под напором света и чистоты Люси невольно вжала в голову, тщетно пыталась напомнить себе о необходимости привыкать к обстановке, здесь ещё работать предстоит, знать бы ещё кем, однако не пока что не получалось совершенно.        Коридор всё тянулся и тянулся, казалось, не собирался заканчиваться, но это всё же произошло, когда Уильям остановился возле одной из дверей, аккуратной, такой же светлой, как всё в доме. Уильям открыл дверь и почему-то не вошёл, поглядел на Люси, та — на него, гадая, какой реакции от неё ожидают. Долго мучить в догадках Уильям не стал, указал ладонью в комнату и пояснил: — Проходи.        Люси дрогнула, резко кивнула. — С-спасибо.        Оглянувшись на Уильяма, Люси шагнула в небольшое помещение, похожее на прихожую с маленьким диваном, столиком и двумя белыми дверями на таких же белых стенах. Уильям открыл одну из дверей и так же жестом пригласил Люси, но теперь не предоставил ей времени осмотреться в новом месте. — Перейду к делу, — предупредил Уильям без капли эмоций в голосе, и Люси обернулась к нему со всем вниманием, старалась не таращиться на глубокий шрам. — Страунгарды — семья чистокровных колдунов, и для того, чтобы колдовать, нам нужны люди, так называемые «сосуды».        Люси выждала немного, обдумывая сказанное. — Вы меня убьёте? — ровно уточнила она, чем заставила Уильяма разомкнуть губы. — Что за мысли? — Но вы ведь не думаете, что я поверю в, простите, колдунов?        Раздался тихий вздох. — Сосуды нужны живыми… В любом случае, у тебя нет причин беспокоиться за свою безопасность, — пообещал Уильям, всё так же не меняясь в лице, словно мышцы на нём онемели, и это мёртвое выражение не позволяло понять, говорит он правду или профессионально лжёт. — Всё очень просто: люди способны вырабатывать «ману», которая необходима нам, чтобы колдовать, мы заключаем сделку, и любое твоё желание станет источником силы.        Люси глубоко вдохнула, постаралась придать интонации максимально спокойный оттенок: — Вы простите, пожалуйста, но всё это звучит очень и очень странно. — Веришь ты или нет, меня не интересует, — равнодушно признался Уильям, на что Люси понимающе кивнула, — всё, что мне от тебя нужно, твои желания, и согласие стать моим сосудом.        Несколько секунд Люси глядела в серые глаза и пыталась прочитать в них хоть что-то, помимо совершенно ничего. Тщетно. В этих мёртвых глазах давно потухли любые эмоции, если вообще когда-либо существовали. — То есть, я живу здесь, вы исполняете все мои прихоти, мне не нужно работать, и вы за это возьмёте с меня только эту ману, я правильно понимаю? — едва не усмехнувшись под конец уточнила Люси.        Уильям плавно кивнул, заставив её окончательно растеряться. Всё сказанное этим Страунгардом звучало дико, слишком хорошо, чтобы быть правдой, не говоря уже о ерунде с колдовством, даже если не брать во внимание его, Люси не могла придумать ни одного повода богатым людям просто так исполнять желания сирот. Если только не ради эксперимента. Предугадывая ответ, Люси робко попросила: — Простите, а можете продемонстрировать, ну, колдовские способности? — Нет. — Ладно, — Люси завела руки за спину, отвела взгляд. Странный тип этот Уильям Страунгард, но грех жаловаться, когда есть возможность поступить в колледж, ещё и в кратчайшие сроки, и, быть может, намного дешевле. — Я, в общем-то, согласна. Это как-то нотариально заверяется? Или надо обряд провести? — Если можно так сказать.        Выждав секунду, Уильям шагнул навстречу и плавно, будто позволяя понять намерения, поднял руку, опустил ладонь на сухие чёрные волосы; Люси рефлекторно вжала голову. Так они простояли совсем немного прежде, чем по телу Люси вдруг пробежала волна жара, словно при болезни, она задела каждую мышцу, каждый нерв, каждую клеточку тела, и постепенно растворилась, будто слившись с ним. Уильям опустил руку. — Чего ты хочешь? — поинтересовался он. — Желательно что-то простое, что можно быстро осуществить. — Ну… я ещё не ела. Это считается за желание? — Если только что-то особенное, чего давно хочется.        Задумалась Люси лишь на пару секунд, выбирая между яркими картинками еды, которые так часто видела в фильмах и могла только воображать, какая она на вкус, особенно будоражили кадры с праздничными столами, рождественской индейкой или запечённой свиной тушкой с яблоком во рту. Из-за перспективы наконец попробовать то, о чём давно грезила, Люси встрепенулась, пылко заявила: — Хочу стейк! Огромный, прожаренный, сочный! Прямо как в кино!        Уильям кивнул, зачем-то достал из нагрудного кармана телефон, недолго тыкал пальцем по экрану. — Придётся немного подождать. Что будешь пить? — С-сок? — растерялась Люси, добавила. — Манговый!        Вновь Уильям ответил кивком, напечатал на экране что-то ещё и убрал телефон в карман, а в следующую секунду взял вздрогнувшую Люси за запястье, на котором она заметила постепенно появляющийся узор. Он напоминал щупальце, которое убегало под рукав толстовки, сиял синими и голубыми точками, будто от биолюминесцентных бактерий. Люси закатала рукав до локтя, но узор оказался совсем коротким, к концу сужался, но возле него тянулся ещё один такой узор, и третий, похоже длинный, который обвил руку от запястья до локтя и так же мягко поблёскивал. — Что это? — Доказательство того, что договор вступил в силу, — всё так же без каких-либо эмоций проинформировал Уильям, наконец отпустил Люси. — С этого момента ты должна докладывать мне о любом своём желании и как только оно будет исполнено, ты сможешь собрать ману, — увидев, как Люси разомкнула губы, Уильям предупредил. — Об этом я расскажу позже. Сейчас твоя главная задача подумать, чего ты хочешь.        Слышать нечто подобное оказалось странно, очень странно, практически безумно. Сама мысль о том, что кто-то не просто спросил мнение, а пообещал исполнить всё, что Люси только захочет кружила голову, и магия тут не при чём. Ещё раз Люси посмотрела на светящиеся узоры, красующиеся на руке, коснулась их и совсем не ощутила чего-то хоть немного необычного, эти самые «доказательства» нисколько не отличались от кожи. И это служило доказательством? Парень просто свихнулся или пытался усыпить бдительность? Знать бы зачем. Люси не переставала краем глаза наблюдать за Страунгардом, повернулась, когда он взял что-то с тумбы, такой же белой, как шкаф, широкая кровать, стол, стул и вообще вся мебель в комнате. Подождав, пока Люси не закончит осматриваться, Уильям подал ей тёмную коробочку, при виде которой сердце Люси забилось чаще. Она долго смотрела на коробку пока Уильяму не надоело стоять, он протянул её ещё ближе, намекая. — Это что... мне? — Да…        Не успел Уильям закончить, как Люси выхватила коробку и немедленно сняла картонную упаковку, подняла крышку. — Так будет удобнее. К тому же вещь необходимая. — А я думала вы письма через сов отправляете, — ухмыльнулась Люси и вернула каждую крупицу внимания подарку, который с трепетом вытащила.        Как только ощутила длинный тонкий телефон, едва умещающийся в ладони, Люси невольно пискнула, не сдержала широкую улыбку, распахнула глаза. — Чёрт, чёрт, чёрт! Это правда мне? — убедилась Люси, глядя в глаза Уильяму, который плавно кивнул. — И вам… не жалко денег? Просто так дарите мне телефон? Такой? — Как показывает опыт, это, — Уильям указал ладонью на телефон, — одно из первых желаний малообеспеченных людей.        Ненадолго Люси задержала взгляд на Уильяме, будто что-то ища в его лице, ухмылялась краешками губ и вновь сосредоточилась на телефоне, в этот раз безраздельно: покрутила его в руках, изучила со всех сторон, провела пальцем по тонким краям, высокому экрану без границ, защищённой плёнкой. Потрясающий. Новенький, такой красивый, чистый, ещё и недавно вышедшая модель. Уильям вновь протянул руку, подал крохотный футляр с беспроводными наушниками, и в этот раз ждать, пока девушка сообразит, не пришлось. — Небольшое дополнение.        Люси закусила губу, пытаясь совладать с эмоциями, слегка подпрыгнула на месте и взяла наушники, пока телефон включался. — Научить пользоваться? — Не, я с техникой дружу, — горделиво заявила Люси, и вся затрепетала, когда на экране вспыхнула приветственная надпись.        Пока Люси разбиралась с настройками, кусая губу заводила электронную почту и помогала наушникам подключиться к телефону, Уильям неподвижно стоял на почтительном расстоянии, словно консультант, готовый в любую секунду явиться на помощь и всё объяснить. Одно из первых скачанных приложений позволило проверить наушники, покачать головой в такт одной из любимейших песен «Голоса смерти», но из-за восторга оценить чистоту и качество звука Люси не сумела. Слыша, как играет музыка в крохотных каплях-наушниках, Люси слегка подтанцовывала, ощущала в груди огонь, забыла о присутствии рядом чужого человека, позволила себе наслаждаться моментом, своим собственным телефоном, своими собственными наушниками, и едва верила в это «свои собственные». Музыка заглушала звуки снаружи, в том числе стук в дверь и краткий разговор между Уильямом и кем-то ещё, Люси не волновало кто и о чём вообще говорит. Как разница, что происходит, когда есть новенький, классный, а главное свой телефон? Однако долго пребывать в отрыве от реальности не удалось — Уильям отвлёк, коснувшись плеча, и Люси немедленно остановила музыку, сперва намеревалась сделать это в приложении, но вместо этого дважды легко ударила по наушнику, и песня волшебным образом перестала играть. — Да, мистер Страунгард? — Просто Уильям, — поправил тот и протянул поднос со стаканом жёлтого сока и большим куском мяса, запах которого коснулся носа, заставил выделяться слюну. — Стейк и манговый сок, как ты просила.        Люси вдохнула полной грудью аппетитный аромат, ощутила, как что-то в животе заурчало. — Сами наколдовали? — с хитринкой поинтересовалась Люси, принимая поднос, поставила на стол, куда указал Уильям. — Было бы крайне расточительно тратить силы на то, что может приготовить прислуга. — Напоминает один фильм.        На комментарий Уильям никак не среагировал, молча отодвинул Люси стул, немного стесняя её. Со смесью дискомфорта от неожиданного жеста и бурлящих эмоций от своего собственного телефона и неощутимых наушников в ушах, Люси села за стол, почувствовала резкую пустоту в желудке. — Сейчас поешь и прогуляйся по дому, осмотрись. К вечеру прошу составить список наиболее ценных желаний. Хорошо? — Д-да, конечно, — резко кивнула Люси, проводила взглядом Уильяма, который с неизменно-идеальной осанкой прошёл через комнату в другую дверь, такую же белую, как все остальные.        Как только осталась одна, Люси протяжно выдохнула, пытаясь взять себя в руки, но тело продолжало мелко дрожать от волнения, бурлящих эмоций, абсолютного непонимания происходящего. Сложно поверить в древний род колдунов, которые выполняют желания несчастных обделённых жизнью людей, чтобы получить ману и колдовать, однако при всей абсурдности ситуации Люси не могла придумать хоть немного адекватную причину обеспеченным людям вести себя подобным образом, если только не для того, чтобы потешить самолюбие. И всё равно за этим должно скрываться нечто большее, какой-то более практичный повод. Кроме жестокого убийства или социального эксперимента, как в фильмах, в голову не приходили идеи.        Люси тихонько вздохнула, бегло оглядела просторную комнату, в которой из-за задёрнутых занавесок висел полумрак, мебели стояло совсем мало, не имелось никаких предметов декора, хотя, казалось, любой богатей не откажется от возможности продемонстрировать уровень достатка. В целом семейка производила крайне противоречивое впечатление, о котором заурчавший желудок велел не думать. Чуть дрожащей рукой Люси взяла изящную серебристую вилку, во вторую не менее изящный нож, и осторожно, будто боясь, что кто-то увидит, отрезала кусочек мяса с хрустящей прожаренной корочкой.        Восхитительный вкус коснулся языка и в следующую секунду Люси утратила любое подобие этикета и самообладания, набросилась на стейк, отрывая крупные куски, глотала, толком не жуя, иногда запивала соком, но совершенно не ощущала его вкуса. Раньше Люси считала, что, если представится шанс съесть нечто подобное, она будет медленно смаковать каждый кусочек, растянет удовольствие на часы, и так быстро проиграла звериному желанию. Скоро желудок взмолился остановиться, убеждал, что места больше нет, однако мозг боялся, что трапеза может оказаться последней, а значит нельзя оставить ни единой крошки, и его голос звучал куда убедительнее.        Люси устало выдохнула. С тоской она признала, что вовсе не различила манговый сок, зато во рту витал вкус сочного, жирного, прожаренного мяса, после которого и умереть не жалко; теория о чём не до конца растворилась даже в ощущении чрезмерной сытости и почти забвении. Прежде Люси никогда не приходилось есть нечто настолько вкусное, ещё и кусок мяса, который никто не пытался отобрать, и бесплатно — в общем, слишком много хорошего, до подозрительного много. Ещё раз Люси протяжно выдохнула, чувствуя переполненность и гармонию в желудке, как расслабились мышцы и мозг перестал видеть в происходящем подобие мирового заговора. Колдуны семья Страунгардов или нет, если они в самом деле собираются воплощать все желания, Люси была готова потерпеть и выудить изнутри каждое из них.        Из загадочной дальней комнаты Уильям так и не вышел, поэтому спросить, куда отнести посуду, не удалось. Не ходить же с грязной тарелкой по всему дому в поисках кухни? Но и оставлять здесь как-то некрасиво. Встав из-за стола, протяжно выдохнув, Люси поглядела на дверь, на вторую, обернулась на третью, откуда пришла, и всё же решилась тихонько выйти.        Пустой и светлый коридор тянулся в обе стороны, однако пока что Люси отказалась от идеи разведывать незнакомую часть особняка, и медленно зашагала к лестнице, разглядывая светлые стены. Их украшали картины, в основном пейзажей, выполненных в приглушённых спокойных тонах, иногда в стенах встречались небольшие выемки, в которых на подставках красовались вазы и статуэтки животных. Одна из картина особо привлекла внимание спокойствием и нежностью красок, пейзаж восточной страны, но по сакуре и пагоде не удалось определить какой именно. Убедившись, что никого нет рядом, Люси достала телефон из кармана толстовки и сфотографировала картину, и качество снимка поразило, при приближении удавалось чётко разглядеть каждый лепесток на дереве и каждую черепицу крыши.        Не сдержав улыбку, Люси двинулась вдоль коридора, попутно фотографируя понравившиеся произведения, иногда тихонько смеялась, пробовала разные фильтры камеры на телефоне, начала делать панорамный снимок, но это быстро наскучило. До конца Люси не могла определить отношение к семье Страунгард и всему происходящему, считать их сумасшедшими или настоящими колдунами. Что за колдун, который не колдует? Да, татуировки сами по себе появились и светятся, однако это мало что доказывало, их могли ещё в приюте нанести и выдать за маги. Люси вновь закатала рукав, боязливо коснулась одного из рисунков, который сиял ярче, чем другие, но он и по ощущению не отличался от обычной кожи, может только казалась слегка горячее. Возможно, эта татуировка светилась так сильно потому, что исполнилось давнее желание заиметь телефон, на который Люси медленно копила во вторую очередь и уж точно не на такой современный?        В огромном доме царила тишина и запустение, будто в светлых стенах не осталось ни одного человека, что только прибавляло таинственности, подогревало кровь жаждой исследования. Медленно переставляя ноги, Люси двигалась вперёд, слышала шаги, отдающиеся тихим эхом, и не переставала озираться, поражаться высотой потолка, сдержанностью оформления, ведь если представляла жизнь богатеев, то крайне вычурно и пафосно, в золоте и драгоценностях. Дойти до лестницы Люси не успела, резко обернулась на застучавшие позади каблуки и приготовилась к столкновению, однако Мира вовремя затормозила и не сбила Люси с ног, лишь мягко взяла за плечи и с немым выражением полнейшего восторга заглянула в карие глаза, говорила едва ли не по слогам: — Ты уже знаешь?! — Знаю, что мы теперь на попечительстве колдунов?        Несколько секунд Мира молчала, будто собираясь с силами, чтобы прошептать короткое: — Да…        Мира вдруг достала из кармана потёртых джинсов и едва не сунула Люси в лицо крупный драгоценный камень чистого белого цвета, он переливался, играл на свету, пока Мира легко крутила его. — Андриан его прямо из воздуха сделал! Раз, и он появился! А твой? Твой что сделал? — Да… мясо, — проронила Люси, на что услышала звонкий смех Миры. — Ты как всегда! — убрав драгоценность в карман, Мира взяла Люси под руку, прильнула и всё не отрывала распахнутых глаз от её лица. — Тебя тоже погулять отпустили? — Ага, нужно…        Закончить Люси не успела — Мира потащила её вперёд, изучать удивительный особняк, загадочный и манящий, полный комнат, коридоров и окон, через которые лился тёплый свет. Мира решительно спустилась по лестнице, утаскивая за собой Люси, и не позволила ей свернуть, шла к дверям, их любезно открыл подошедший мужчина в аккуратной одежде. Проходя мимо него, Люси благодарно кивнула и пискнула от того, что Мира ускорилась, повела вниз по широким ступеням и в сторону от фонтана. — Ты куда меня ведёшь? — Ты не видела? — изумилась Мира. — У них есть беседка!        Люси с улыбкой замотала головой, но возражать не стала — вряд ли хоть одна беседка отличалась от любой другой, но если Мире так не терпится посмотреть, можно составить компанию, в тёплую летнюю погоду, возле величественного светлого особняка, с новёхоньким телефоном и наушниками в кармане. От здания исходила необычная аура, особняк не выглядел старым и потёртым, но при этом производил впечатление многовековой истории, тайных проходов и заговоров, лежащих в каменных стенах, и его величие падало в том числе на светлую дорожку, ограждённую цветущими разноцветными бутонами кустами. Пахло свежестью и водой, слух ласкал шелест листьев, тень от высокого здания дарила приятную прохладу. Удивительное место. Люси отказывалась и желала верить, что проведёт здесь несколько дней или месяцев, а то и лет, и будет иметь полное право прогуливаться в саду или выбираться утром на пробежку. Возникшей идеи Люси невольно смутилась — попросить удобные новые кроссовки как-то нагло, мистер Страунгард велел докладывать о каждом желании, но кроссовки вовсе не давнее горячее желание, больше каприз.        Анализ прервал тихий писк восторга на ухо и то, как сильно Мира сжала руку Люси, та смиренно закусила губу и ускорила шаг. Со стороны беседка выглядела почти как фрагмент из книги — белая, большая, с колоннами, обвитыми цветами, в которых Люси узнала ипомеи приятного голубого цвета, они также свисали с тёмной крыши, которая едва просматривалась через густую растительность. Первоначальное ощущение магии быстро улетучилось, в конце концов беседка — просто беседка, как бы она ни цвела. Когда услышала голоса, Люси попыталась сбавить шаг, но Мира, словно грузовая машина, непоколебимо двигалась к цели, приподняла голову, вдыхая множество новых ароматов. Люси резко остановилась, когда заметила край пышного платья миссис Страунгард, заставив Миру ойкнуть. Та обернулась на Люси. — Ты чего? — Там, похоже, эти, мистер и миссис.        Мира глянула на беседку, снова вернула внимание Люси. — И что? — Я бы не очень хотела с ними сталкиваться, — потерев заднюю сторону шеи, нехотя призналась Люси. Должной реакции она не получила, Мира лишь посмеялась. — Думаешь, они тебя укусят? Они нас наняли, ну, если можно так сказать, — задумчиво добавила Мира, — нужно произвести хорошее впечатление и поблагодарить их.        Люси стыдливо кивнули и ощутила, как тяжело дышать, но совершенно не из-за волнения, а из-за переполненного желудка, который упорно переваривал стейк. Ослабленный пищеварением мозг тоже отказался работать, придумать хоть какую-то причину, чтобы пойти прочь, но не сумел, к тому же Мира рассудила верно, с теми, кто предоставил шанс изменить жизнь, стоит вести себя максимально тактично и мило; насколько это возможно. Как только ощутила, что Люси расслабилась, Мира взяла её за руку и потащила к беседке, в паре метров от неё поправила волосы и одежду, нацепила на лицо очаровательную улыбку, которой Люси оставалось лишь позавидовать.        Вход в беседку украшали занавески из ипомей, в ней стояли изысканные металлические стулья и стол на тонкой ножке, его дополняла белая скатерть, белая посуда с затейливыми узорами по каёмкам, посредине стола пестрила сладостями этажёрка, которой Люси и посвятила большую часть своего внимания, не желая встречаться взглядами со Страунгардами, особенно с мистером Страунгардом. Одного его сурового взгляда хватило, чтобы потушить запал воодушевления в Люси, зато на Мире встреча никак не отразилась. — Здравствуйте, мистер Страунгард, — Мира слегка поклонилась, — миссис Страунгард. — Здравствуйте, девочки, — поприветствовала миссис Страунгард, подняла изысканную чашку, сделала несколько беззвучных глотков и так же беззвучно опустила чашку. — Не нальёте нам ещё чая? — С радостью!        Не сдерживая улыбки, Мира взяла небольшой стеклянный чайник, налила рубиновый чай с мягким ягодным ароматом. — Сахар? — Две ложки, и немного сливок, — спокойно ответила миссис Страунгард, наблюдая за торопливыми, но тем не менее аккуратными движениями. — Я предпочту пуэр, — вдруг подал голос мистер Страунгард, и краем глаза Люси заметила, что попала в поле его зрения, глянула на второй чайник, отличающийся лишь цветом узора. Люси резко кивнула. — Да, сэр.        Люси невольно стиснула ручку чайника, налила с полчашки прежде, чем мистер Страунгард остановил поднятой ладонью. — Благодарю. — Спасибо, Мира, — поддержала миссис Страунгард, размешивая чай. — И как вам здесь, нравится?        Мира словно только и делала, что ждала вопрос, с запалом, в подробностях и красках поделилась впечатлениями о великолепии особняка, картин и скульптур, что украшали его, красочности сада, едва ли не назвала семью Страунгард благороднейшими из всех живущих. Краснея от неловкости, Люси уставилась в пол, однако краем глаза следила за мистером Страунгардом, на чьих губах постепенно возникла высокомерная, почти ядовитая ухмылка, которая напоминала, на какой позиции находятся девчонки из приюта. Когда Мира закончила делиться буйством эмоций, мистер Страунгард обдал Люси холодным взглядом, та вся встрепенулась. — А ты, Люси? Довольна? — Очень непривычно. Сэр. — Разумеется, — вмешалась миссис Страунгард, вытащила из салфетницы одну из белых салфеток и взяла ей горстку небольших овальных печеньиц с белой посыпкой и протянула Мире. — Калиссоны. Угощайтесь. — Ах, спасибо, миссис Страунгард! — Теперь идите, осматривайтесь, — предложил мистер Страунгард, и в тоне Люси уловила приказ.        Напоследок она слабо поклонилась и направилась прочь от беседки вместе с Мирой, которая уже наслаждалась печеньем, протянула кулёк Люси, та взяла несколько штук, но есть не стала. В молчании они с Мирой гуляли по дорожке и не сговариваясь направились к пруду, от которого на стенах играли отражения водной ряби. Люси села на колени у пруда, оторвала щепотку от печенья и покрошила в воду, к угощению тут же юркнули рыжие, коричневые и серые рыбы, как карпы, только маленькие. Печенье Люси так и не попробовала, продолжала кормить рыб, наблюдала, как они с глупым видом ловят крошки, выглядывая из воды и ловя их большими губами. Мира вытерла руки салфеткой, села рядом с Люси, глянула на неё. — Ты чего?        Люси в очередной раз вздохнула, тяжело поднялась, чтобы ремень не давил на живот. — Всё нормально, но, блин, платить нам не будут. Как я накоплю?        Фраза заставила Миру рассмеяться. Иногда казалось, что только она во всём мире умеет смеяться настолько мило, даже когда смеётся над тобой. — Глупышка. Ты же можешь просто сказать: «Хочу поступить в колледж», — попыталась спародировать интонацию Люси Мира. — Ты знаешь, сколько это стоит? — Нет, — весело призналась Мира, поднялась, отряхнула одежду и указала ладонью на особняк. — Зато знаю, что эти люди могут позволить себе целый замок… и рыбок.        С некоторой снисходительностью Люси кивнула, глядя на высокие стены, чистые, выглядящие как новые. Если у Страунгардов в самом деле много денег, если они могут купить старинный дом, поддерживать его в безупречном состоянии и раскидываться обещаниями выполнить любое желание, они могут обеспечить учёбу хоть в Колледже Сары Лоуренс, даже не заметив убытков. Чем вообще могут зарабатывать колдуны; если они действительно колдуны? Наверное, они способны просто наколдовать деньги или драгоценные камни, или золото и у них вообще не возникает необходимость работать, что уж говорить об оплате обучения. — А ты чего хочешь? — с улыбкой поинтересовалась Люси, и судя по выражению лица Миры, она надеялась поделиться планами на будущее. — Влюбить в себя этого красавца и стать его принцессой!        Люси тихонько посмеялась. — Выглядел он вообще не дружелюбно. — Не волнуйся, моя любовь его изменит! — Мира театрально коснулась тыльной стороной ладони лба, упала на грудь Люси, и та едва успела поймать подругу. — Я растоплю его холодное сердце, он полюбит меня и сделает мне предложение. — Ха-ха, не сомневаюсь.        Люси обратила внимание на руку Миры, у которой почти до плеча упал рукав свободной блузки, и не заметила на коже ни одного узора. — Слушай, а у тебя нет этих светящихся тату? — В смысле? — с изумлением обернулась Мира, глянула на запястье, снова подняла взгляд на Люси. — Ты что, не видишь? — Ну, нет.        Под её тихий писк, Мира поймала Люси за локоть, закатала рукав и покрутила её руку, оглядывая чуть ли не впритык. — А у тебя тоже есть? — Да… Правда не видишь? — на всякий случай уточнила Люси, на что Мира замотала головой. — Ну и ладно... наверное, это даже удобно.        Девушки забыли о разговоре из-за коснувшегося их аромата выпечки, свежего, насыщенного, и пусть в животе у Люси не освободилось места, она бы не отказалась попробовать то, что так вкусно пахнет. Словно прочитав мысли, Мира взяла Люси за руку и, не произнося ни слова, повела вдоль стены по следу запаха. Только, когда увидела аккуратную коричневую дверь, Люси задалась немаловажным вопросом, резко затормозила: — Стой. Куда мы идём? — Полагаю, на кухню. — Зачем? — усмехнулась Люси. — Лично во мне эти кальсоны пробудили аппетит. — Калиссоны, — поправила Люси, на что Мира лишь махнула рукой и продолжила путь к двери, откуда тянулась струйка дыма.        Тряхнув головой, Люси кротко направилась за Мирой, успокаивала себя мыслью, что в задней части здания, скорее всего, находится и работает персонал, так что угроза встретиться с кем-нибудь из Страунгардов значительно снижена. Девушки заглянули в дверной проём, первым делом ощутили жар, исходящий изнутри, уловили множество голосов, звон посуды и столовых приборов, лёгкую суету, происходящую на кухне. Первой вошла Мира, завела руки за спину и с улыбкой оглядела просторную комнату со множеством столов и шкафов, между которыми сновали люди в белой одежде, и каждый знал своё дело, никто не толкался и не толпился, пусть со стороны могло показаться, что царит хаос. Люси оценила организованность кивком; когда работала в кафе, пусть и официанткой, у них на кухне всё время слышалась ругань, что-нибудь билось или просыпалось, и это вполне считалось нормой.        Без всякого стеснения Мира прошмыгнула между столиками, желая угоститься чем-нибудь вкусным, а Люси встала у двери, обвела взглядом длинные столы, на одном из них заметила пятна от муки и не сумела проиграть природному зову: нашла раковину и, взяв с неё мокрую тряпку, вытерла столешницу. Дальше обнаружилось ещё одно пятно, но теперь уже от масла. Воспользоваться тряпкой Люси не успела, отвлеклась на подошедшую женщину, склонную к старости, довольно пышную по фигуре и очень добродушную на вид, которая первым делом очаровала широкой улыбкой. — Здравствуй, милая. Ты у нас Люси, верно? — Д-да, мэм.        Женщина громко засмеялась, положив ладонь на грудь, но в смехе Люси не различила агрессии, сама улыбнулась. — Какая же я тебе «мэм»? Аманда Петерсон, старший повар. — Очень приятно, — кратко кивнула Люси, указала на пятно. — Может чем-нибудь помочь? — Что ты! Вы ведь почётные гостьи, я бы даже сказала «господа».        От обращения Люси в стеснении уставилась в пол, но вспомнила о приличии и подняла глаза на собеседницу. — Хотите вкусненького? — предложила Аманда и, не дожидаясь ответа, направилась к духовке, взяла один из противней с пышными кексами в белой обёртке. — Угощайся. Кексы свежие, только что приготовили.        На несколько секунд Люси застыла в нерешительности, но широкая улыбка Аманды и доброта в её глазах уговорили взять один из кексов. — Большое спасибо, мисс… или миссис? — Просто Аманда. Если проголодаетесь или захотите чаю попить, только скажите. — Спасибо, — повторила Люси. — Точно ничем не помочь? — Точно-точно. Чувствуйте себя как дома, — попросила Аманда и обернулась к подошедшей Мире, подала ей поднос с кексами. — Ты тоже бери, милая. Вот этот, с посыпкой, со вкусом ванили, с шоколадом есть, а вот эти, румяные, с вишней. — Спасибо! Аманда, да? — Да, милая.        Недолго Мира разглядывала аппетитные шапочки кексов, после чего взяла два из них и ещё раз поблагодарила, тут же откусила один, и от запаха вишнёвого джема Люси не сумела удержаться, попробовала свой кекс. Не успели девушки укусить ещё раз, как Аманда протянула по стакану молока и будто фея из сказки затерялась среди множества работников. Стоя в углу, чтобы никому не мешать, Люси и Мира неспешно ели кексы, запивали молоком, и если Мира с любопытством следила за работой будто бы своих подчинённых, то Люси вспоминала времена, когда втихушку пробиралась на кухню приюта глубокой ночью и воровала печенье, обычно подсохшее, запивала проточной водой. А сейчас Люси наслаждалась свежим кексом и при желании могла взять ещё один, и ещё, пусть не стала делать этого, в отличие от Миры, разрешивший себе попробовать и ванильный.        На кухне стало намного оживлённее и девушки поспешили уйти, ещё немного побродили по коридорам, разглядывая картины и высокие потолки, заглядывали в комнаты, но среди всех не нашли ничего интересного. Люси привлекла огромная библиотека и музыкальная комната, отдельный зал с фортепиано на небольшой сцене, однако Мире всё казалось скучным, и она не давала осмотреться, как и сделать фотографии, но Люси не жаловалась, ведь могла вернуться в любой момент. Исследование заняло больше времени, чем Люси предполагала, вышли обратно в переднюю они спустя часа два и Мира, приложив палец к губам, подытожила: — Одну половину дома осмотрели, теперь пойдём исследовать вторую! — Разве это называется «осмотрели»? — усмехнулась Люси. — Ну, мы же не будем в каждую комнату заходить. Да и нам, наверное, нельзя. — Обычно запретные комнаты находятся наверху.        Люси и Мира поглядели на площадку второго этажа и заметили, как кто-то бежит по ней, вдруг останавливается, несколько секунд смотрит, и снова спешит к лестнице. Это оказалась рыжеволосая девушка в лёгком платье, которая с улыбкой спускалась по лестнице и махала, из-за чего Люси на всякий случай обернулась, чтобы проверить, не стоит ли за ними кто-нибудь. Нет, никого позади не стояло. Девушка остановилась прямо перед Люси, кратко вдохнула, и вдруг поймала их с Мирой за руки, повела за собой по лестнице, не встретив особого сопротивления. — Наконец-то я вас нашла! Весь дом оббежала, а вы в прихожей. — Вы нас искали? — Зачем? — задала более конкретный вопрос Люси. — Скоро увидите! Делала наспех, так что могла не угадать с размерами.        Растерянная, Люси поглядела на Миру, однако та лишь любовалась длинноволосой девушкой, предвкушая неясно что именно. Вела Люси и Миру девушка вновь через коридор второго этажа к открытой двери не то комнаты, не то ателье: везде стояли манекены, на полу и полках висели и лежали огромные мотки ткани, столбы из нитей, папки, листы и обрывки с эскизами нарядов, и для каждого шага приходилось немного отодвигать ногой всё, что под неё попадалось. Девушка неловко улыбнулась, принялась откатывать рулоны, собирать рисунки. — Простите, торопилась, — немного расчистив дорогу к ширме, девушка откашлялась. — Это вам. Небольшой презент.        Одно движение, и ширма сложилась, немного проехала в сторону, чего Мира совершенно не заметила, её вниманием всецело завладели платья на безголовых манекенах. С восторгом вдохнув, Мира сняла одно из платьев и тут же юркнула за ширму, а Люси с лёгким сомнением глядела на второе, яркое, словно искрящееся, переливающееся от красного в оранжевый и жёлтый, с тонкими лямками и юбкой из клиньев. Не видя никакой реакции, рыжеволосая девушка захлопала ресницами. — Что-то не так? Не нравится? — Да нет… Я просто не очень люблю… платья, — призналась Люси, вскинув свободную юбку, обернулась на девушку. — Простите, а вы типа местная швея? — Ой! — пискнула та, прикрыв рот и нос ладонями, откашлялась, улыбнулась и свела опущенные руки. — Совсем забыла представиться. Я — Джулия Страунгард. А ты у нас Люси, верно? — Страунгард? — то ли с испугом, то ли с восторгом переспросила Люси, чем немного смутила девушку. — Да ладно, ничего такого… Даже не примеришь?        Поджав губу, Люси замотала головой, и вместе с Джулией обернулась на выскочившую из-за ширмы Миру в таком же удивительном платье, но сделанном словно из морской глади, на ней даже переливались волны, иногда словно отражалось солнце, и зрелищем Люси невольно залюбовалась. Ловя заворожённые взгляды, Мира расправила юбку, покрутилась, полюбовалась собой в высокое зеркало. — Оно великолепно! Откуда такая ткань? — Сама сделала, — похвасталась Джулия, расправив плечи. — Наколдовала, да? Ты тоже колдунья? — Конечно. Чистокровная колдунья, как мои родители, — в голосе Джулии слышалась неподдельная гордость своей родословной.        Мира села на табурет, поправив юбку, и, сложив руки на коленях, поглядела на Джулию распахнутыми глазами. — А как вы колдуете? Я ничего не успела рассмотреть. — Всё довольно просто, в теории. Вообще способности зависят от материала и тренировок, нельзя научиться качественно… — А можно посмотреть? — перебила Мира, и Люси поддержала просьбу кивков, пусть не отказалась бы и от теоретической части.        Джулия достала из верхнего ящика тумбы склянку, будто из-под духов, но вместо жидкости в ней сияла вязкая субстанция, переходящая из голубого в синий и в фиолетовый, а затем опять в голубой. Вместе с ней Джулия села на стул у швейной машинки, в одной руке держала склянку, а вторую вытянула, раскрыла ладонь. — Сперва нужно чётко представить, что ты хочешь наколдовать. Даже если это что-то простое, например, лист бумаги, нужно точно знать его фактуру, толщину, цвет… — А может не лист бумаги? — попросила Мира. — Яблоко подойдёт? — Ну… ладно, пусть будет яблоко.        Что-то внутри Люси затрепетало, когда на ладони Джулии появилась голубая точка, которая постепенно росла, вытягивалась, расширялась, принимая форму яблока, семечек в центре него, и не идеального плода, как рисовали, а немного кривого, с короткой рельефной плодоножкой. Скоро получилось нечто, вроде компьютерной модели, трёхмерной, голубоватой, полупрозрачной, так что семена продолжали просматриваться, как и более тёмные очертания околоплодника и сетка линий в мякоти. — А затем нужно обратить ману в физическую форму.        Образ начал наполняться цветами: сперва семена, затем мякоть бледного-жёлтого цвета, поверх кожура глубоко красного цвета с бордовым пятном на боку и почти коричневая плодоножка, а субстанция в склянке в это время уменьшилась. Совсем немного, и из ничего возникло самое настоящее яблоко, на которое Люси смотрела, разомкнув губы. Это выглядело чем-то невероятно-простым, естественным, и не похоже, что стоило колдунье хоть каких-то усилий. Джулия протянула яблоко, и Люси заторможенно приняла его, вдохнула насыщенный аромат. Пахло как настоящее яблоко, и выглядело как настоящее, на ощупь тоже как настоящее, но появилось оно буквально из ничего. — Вкус тоже нужно представить, — намекнула Джулия, и Люси откусила большой кусок сладкого сочного яблока, сок которого освежил горло. — М-м-м. Как фкуфно. — Я старалась, — смутилась Джулия, к которой вдруг прильнула Мира. — Андриан бриллиант наколдовал! Ты тоже можешь? — Ну, не совсем.        Минута, и на руке Джулии материализовался красный драгоценный камень в виде сердца, и его Мира с писком взяла, на просвет полюбовалась тем, как переливается радуга во множестве граней камня. Люси между тем доела яблоко, вытерла рукавом толстовки. — А почему «не совсем»? — Грубо говоря, это просто стекло, — пожала плечами Джулия, но Миру заявление нисколько не смутило. — Чтобы сделать настоящий рубин нужно знать его химический состав, причём не только его обозначение. Вот Андриан точно сделал настоящий. — А можно научиться колдовать? — с запалом уточнила Мира, и не прочла ответ по неловкой ухмылке. — Честно... Нет. Для этого должен быть ген. Он обычно держится поколения три-четыре, а потом уже без шансов. — Эх, были бы среди моих родителей колдуны… А может... — Ты бы уже знала, поверь.        Пока Мира продолжала разглядывать стекляшку, Люси осмотрелась, но не обнаружила ничего, кроме тканей, бантов, бисера и прочего декора для одежды. Не комната, а настоящая мастерская, если бы не кровать в углу, так бы Люси и решила. Когда в поле зрения попала склянка, Люси наклонила голову. — И эта штука появляется от нас? — Да.        Джулия подала Люси флакон, позволяя получше рассмотреть вещество, густое, завораживающее, которого стало заметно меньше при небольшом размере склянки. — У вас тоже есть сосуд? — Где-то в саду капается. Без людей колдовать не получится, а мы для вас делаем всякое, по-моему, отличный симбиоз, — будто надеясь на понимание, рассуждала Джулия. — Но, если колдунам нужны желания, почему не брать детей? У них же больше желаний. — Да, но дети плохо отслеживают чего именно хотят. А нам нужно знать, что вообще за желание, чтобы его исполнить, — заметила Джулия. — И чем сильнее и давнее желание, тем больше маны оно принесёт, а у детей желания обычно мимолётны. — Вот так послушаешь, всё довольно просто.        Пока Люси и Джулия обсуждали основы колдовства — точнее Люси сыпала вопросами, а Джулия как могла подробно отвечала — Мира разглядывала комнату, великолепные платья из самых разных тканей, которые не могли существовать в реальности, они переливались, сияли, искрили, меняли цвет от прикосновения. Люси тоже невольно залюбовалась, сама бы носить не стала, но некоторые платья выглядели как из сказки, поражали воображение количеством деталей, узоров, перьев, драгоценных — или нет — камней, а другие отличались простотой и лёгкостью, их можно было надеть на вечернюю прогулку. Внимание Люси привлекли разнообразные швейные машинки, стоящие вдоль массивного стола, манекен, на котором иголки придерживали незаконченное платье. — Джулия, можно ещё один вопрос? — Конечно, — та села ближе. — Если вы умеете колдовать, зачем машинки? Вы вручную шьёте?        Джулия провела по длинным шелковистым волосам, опустила на правое плечо и задумчиво отвела серые глаза. — Я бы могла платье целиком наколдовать, но Уильям говорит, нельзя во всём полагаться на магию. Так что я делаю только ткани, а остальное сама. — А он молодец, — одобряюще кивнула Люси, перевела взгляд на Миру, продолжающую любоваться платьями, но теперь не со стула, а вблизи, и Джулия тоже обратила на это внимание. — Если что-то понравилось, можешь взять. Мы примерно одной комплекции… — Правда?!        Едва Джулия успела кивнуть, как Мира стянула одно из платьев с вешалки, приложила к себе, поглядела в зеркало и юркнула за ширму под тихую усмешку Люси. Она ещё раз покрутила в руках флакон с маной, потрясла, но вещество лишь слегка дрогнуло, и вернула Джулии, а та положила склянку обратно в верхний ящик. Из-за ширмы как раз вышла Мира, изящно взмахнула пышной юбкой бального платья нежного персикового цвета. — Как я? — Бесподобно, — краешками губ улыбнулась Люси, а Мира вся расцвела, будто самолично придумала и сшила платье. — Тебе очень идёт! Выглядишь как принцесса. — Ха-ха, — изящно прикрыв рот ладонью, посмеялась Мира, вновь посмотрела на себя в зеркало, покружилась на месте, восторгаясь в особенности юбкой. — Я так и привыкнуть могу.        Не скрывая восхищения, Джулия любовалась Мирой и тем, как шло ей платье, оказалось лишь немного свободно в груди, и скоро заметила растерянное выражение на лице Люси, продолжающей озираться, разглядывать ткани, целые стеллажи с пайетками и прочими безделушками. Когда Джулия вдруг взяла за руку, с нотками беспокойства заглянула в глаза, Люси вздрогнула, слегка отодвинулась. — Люси, ты в порядке? Что-то болит? — Вовсе нет.        Люси деликатно высвободилась, сложила руки на груди. — Просто так непривычно. Семнадцать лет провести в приюте, и тут этот дом, все эти наряды, — Люси небрежно махнула на них ладонью, взялась за плечи. — Это так странно… — Не волнуйся. Поначалу непривычно, но скоро ты поймёшь, что тут нет никакого подвоха, и любое желание исполнится. С Уильямом, конечно, тяжело, но мы... мы можем подружиться.        От неожиданности заявления, очень кроткого, Люси невольно отодвинулась, недолго глядела в наивные серые глаза человека, который мог создать что угодно без всякого труда. — Подружиться? Прям так сразу? — А почему нет? — спросила Джулия, стараясь придать себе немного уверенности. — Просто все девушки очень быстро уходят и мне… особо не с кем пообщаться, если честно. — Оу.        Люси глянула в одну сторону, затем в другую, остановила взгляд на Джулии, которая сейчас выглядела растерянной и слабой, как практически каждая девушка в приюте, а ведь у этой растерянной и слабой имелись деньги, положение и миллион возможностей. Нарушая молчание, Люси тихо откашлялась, постаралась улыбнуться, потёрла заднюю сторону шеи. — Не думаю, что всё это так делается, но я не против пообщаться. Ну, если такой вариант устроит. — Ещё как устроит!        Люси пришлось воззвать ко всем внутренним силам, когда Джулия вдруг кинулась с объятиями. В растерянности Люси замерла, терпела так долго, как могла, пока наконец не похлопала Джулию по спине и этого оказалось достаточно, чтобы Джулия села обратно на стул, поправила волосы, не сводя с Люси предвкушающего взгляда. От неловкого молчания спас тихий стук в дверь, и Джулия радостно разрешила войти, узнав единственного, кто стучал так. Вошёл Уильям, окинул взглядом комнату, на миг задержался на Мире, красующейся перед зеркалом в очередном платье, и наконец заговорил, спокойным холодным голосом: — Джу, я могу забрать Люси? — Конечно, но с возвратом, — попросила Джулия, вздёрнув носик. — Обязательно. Люси, идём.        Та немедленно двинулась за Уильямом, по широкому длинному коридору до двери в комнату Уильяма, и вновь он поухаживал, пропустил Люси первой. После тряпичного хаоса его комната казалась невероятно пустой и одинокой, даже стерильной, и Люси невольно ощутила холодок, обернулась к Уильяму, ожидая что же он скажет. Мистер Страунгард сохранял отстранённость, в отличие от его впечатлительной, вероятнее всего сестрицы. Держа плечи расправленными, а голову горделиво вскинутой, Уильям ровно уточнил: — Итак, Люси, список твоих желаний готов? — Ну, пока не до конца. То есть, есть кое-что, чего я хочу, но это одно и большое желание, а вам ведь… — Стой, — попросил Уильям, подняв ладонь, — не части. Расслабься. Закрой глаза.        Не получив должной реакции, Уильям повторил: — Закрой глаза, — когда Люси сделала это, Уильям продолжил. — Представь себя в самом лучшем состоянии в самом лучшем месте... А теперь скажи, чего тебе для него не хватает?        Стоя посреди чужой комнаты с закрытыми глазами Люси ощущала себя идиоткой, однако всё же попыталась расслабиться, вспомнить свою однообразную, серую, скучную жизнь, всё, чего в этой самой жизни не хватало и что можно получить теперь, причём без всяких усилий. Сама Люси не видела, а от глаз Уильяма скрывала одежда, но он ощущал, как на теле Люси появляются желания, одно за другим, каждое сильнее предыдущего, и предвкушал, как много сил скрывается в этих желаниях. Люси открыла один глаз, на всякий случай полюбопытствовала: — А просто мои мысли прочитать вы не можете? — Это крайне сложный процесс, залезть в чужую голову, — объяснил Уильям, скептически вскинул бровь. — Или без помощи в себе не разберёшься? — Ладно-ладно, сейчас.        Люси вернулась к самокопанию, принялась перебирать воспоминания о каждой работе, как видела угощающихся в кафе людей, тех, кто посещает парки аттракционов и тир, а не продаёт билеты и выдаёт призы, кто приводит дорогую тачку на мойку, а не моет её, как Люси когда-то. Она вспоминала, как лежала в кровати до середины ночи, мечтая о лучшей жизни, об интервью, о собственной квартире, о том, как идёт утром и беззаботно пьёт кофе по дороге, пока остальные спешат на работу. Дивные мечты. И у них появился шанс исполниться. Похлопав ресницами, затаив дыхание, Люси поглядела на Уильяма, невольно обратила внимание на шрам, но быстро встретилась с серыми глазами. — Кажется я кое-что придумала. — Весь во внимании, — выдохнул Уильям. — Из того, что прямо сейчас, я хочу: личную комнату, компьютер, — с каждым новым пунктом Люси загибала палец, — доступ в интернет, желательно немного денег, чтобы если что купить книги и, может пару игр, или подписку на… не важно, ещё мне нужна одежда. Вот как-то так для начала. — Я предполагал, — заявил Уильям, от чего Люси в непонимании наклонила голову. — Всё уже готово.        Когда через секунду поняла, что именно Уильям сказал, Люси резко вдохнула. Как заворожённая, она направилась за Уильямом в маленькую прихожую, и вместе с ним остановилась перед третьей дверью, некоторое время глядела на неё, потом перевела взгляд на Уильяма, и тот кивнул.        Ощущая, как в груди колотится сердце, как по телу разносится тепло, как мысли растворяются в голове, Люси положила дрожащую ладонь на железную ручку и мягко опустила, немного отдышалась прежде, чем сумела открыть дверь. Она поддалась легко, даже не скрипнула. Не переступая порог комнаты, Люси нащупала на стене выключатель, щёлкнула им и некоторое время не решалась войти, словно не понимая, что именно её ждёт её там, привыкла к свету, только после этого осторожно шагнула внутрь. Комната встретила яркостью и уютом, от которого у Люси спёрло дыхание. Чуть разомкнув губы, она оглядела стены с не порванными, не изрисованными и не исписанными обоями, большую чистую люстру с узорчатыми плафонами, у дальней стены располагалась широкая двухместная кровать, накрытая белым покрывалом, с такими же белыми подушками, такой же белой простынёй, а рядом — маленький комод с тремя ящиками, на котором располагался невысокий светильник с шляпкой строгого абажура. Люси медленно подошла, коснулась гладкого одеяла, ощутила запах кондиционера для белья и слегка надавила на кровать, почувствовала мягкость и лёгкость матраса. В следующий миг Люси упала на него спиной, раскинула руки и закрыла глаза, наслаждаясь удивительным и крайне непривычным чувством, не получая грубого массажа пружин под лопатками.        Люси казалось, что она вот-вот заснёт, да и происходящее больше напоминало сон, чем что-либо иное, сладкий дивный сон, после которого придётся проснуться в серой приютской комнате из-за того, что кто-нибудь в потёмках опять запнулся о торчащую доску. Но нет, когда Люси открыла глаза, увидела белый потолок, плавно поднялась, перевела взгляд к широкому шкафу с зеркалом на одной из дверей, дальше располагался ещё один шкаф, но уже книжный с несимметричными полками, а рядом с ним то, от чего сердце Люси участило бег — не длинный стол с ящиками, а компьютер в просторном корпусе, с высокими колонками, и не одним, а двумя широкими мониторами.        Шумно выдохнув, Люси закрыла рот руками, стояла посреди комнаты и не могла налюбоваться на восхитительного представителя компьютерной техники, лишь гадала, какой он внутри, сколько оперативной памяти и насколько мощный процессор у такого «зверя», за одним из мониторов тянулся провод к наушникам, красующимся на изогнутой подставке. Люси резко обернулась на Уильяма, который стоял у закрытой двери и молча наблюдал. — Это… это всё моё?        Уильям плавно кивнул. — Безраздельно.        Всё, что Люси удалось, это шумно выдохнуть. Безраздельно — какое удивительно слово. Услышав шумное дыхание, Уильям предупредил: — Я подожду у себя. Скажи, когда закончишь.        Уильям не получил ответа или хотя бы кивка, бесшумно покинул комнату, оставляя Люси наедине с собой и с совершенно новой жизнью. Безраздельно. Кровать, которую не нужно ни с кем делить, компьютер, на который не установлен лимит в два часа и… Люси метнулась к пузатому шкафу, распахнула дверцы и удивилась разнообразию цветов, футболок, блузок, джинсов, юбок, даже платьев, и вся одежда чистая, новенькая, словно только что на витрине красовалась. Поймав порцию воздуха, Люси положила телефон на кровать, сбросила с себя толстовку и борцовку, кинула на пол джинсы. Какой цвет выбрать? Оранжевый? Или синий? Да, синюю футболку с рисунком совы. К совам Люси не питала особой симпатии, как и к блёсткам, то и дело натыканным на сером контуре, но в целом выглядело замечательно. Люси задрала низ футболки, поднесла к носу и глубоко вдохнула. Кондиционер. И ткань такая мягкая, почти не ощутимая. Наверняка натуральная. Люси глянула на этикетку, да, почти стопроцентный хлопок. Закусив губу, Люси примерила светло-серые бриджи, шагнула к зеркалу и полюбовалась на себя, положив руку на худощавую талию. Неплохо смотрится, груди, правда, никакой, и на ногах бриджи немного висели, но в целом выглядело фантастически.        Люси подняла голову к лампе, прикрыла глаза от яркого, очень яркого света, не этого бедного-жёлтого, что освещал приют, а королевского белого. Здесь потрясающе, просто невероятно, и всё в комнате, каждый угол и миллиметр теперь принадлежали Люси. Она расставила руки и покрутилась на месте, ощущая небывалую свободу, не только тела, но и души, будущего, возможностей, которые прежде считались не просто сложными в исполнении, а практически нереальными. Тихонько пискнув, Люси сняла футболку и бриджи, с трепетом повесила обратно на вешалки, стянула с двух других чёрную блузку и тёмные джинсы, примерила, изучила своё отражение. Люси коснулась юбки, но резко одёрнула руку, признавая, что немного перевозбудилась, юбка явно не вариант, а вот шорты — неплохая идея, особенно если надеть майку, что удивительно, без какого-либо принта.        Почти с хищным взглядом Люси обернулась на компьютер с твёрдым намерением проверить его в деле, однако вспомнила о просьбе Уильяма, собрала в кулак всю волю, чтобы оставить знакомство с компьютером на потом. Прежде, чем уйти, Люси вынула из кармана толстовки свёрнутый носок, на всякий случай убедилась, что деньги остались в прежнем количестве, пусть с ними ничего не могло произойти, и спрятала под матрас, ещё раз упала на кровать, уткнувшись носом в одеяло. Свежесть и мягкость пытались пленить разум, однако Люси всё равно посчитала, что даже в новых условиях накопления не станут лишними, в конце концов непонятно, как всё будет проходить в дальнейшем и как быстро закончится новая жизнь, трудовой договор никто не составлял и вряд ли собирался. Безусловно, комната прекрасна, похоже, этот Уильям Страунгард в самом деле намеревался воплощать все мечты ради маны, но нельзя терять голову, особенно когда ничего толком не понятно.        Люси вскочила с кровати, пробежалась до выключателя — комната оказалась ещё больше, чем выглядела — щёлкнула им и выпрыгнула в прихожую, быстро оглядела её. Собственная прихожая перед комнатой, интересная идея, и она почему-то внушала чувство безопасности. Перед тем, как войти в комнату Уильяма Люси стёрла почти безумную улыбка с лица, тихонько постучала и только после этого открыла дверь, робко заглянула. — Уильям, я закончила.        Послышался тихий шелест, отодвинулся стул. Уильям подошёл неслышно, словно призрак возник перед Люси, и та немедленно отошла в проходную комнату, борясь с радостью и непониманием уставилась на Уильяма, который запер свою спальню на ключ. Когда обернулся, Уильям проскользил взглядом по Люси, и та невольно сжалась, совершенно забыла, во что одета, однако реакция Страунгарда успокоила — её не последовало. — Идём.        Заведя руки за спину, не сдержав улыбку, Люси направилась за Уильямом, однако прошли они совсем немного, уже в следующую дверь. Вновь небольшая комната, которую Уильям запер на щеколду, но здесь помимо низкого шкафа, пушистого коврика и корзины для белья ничего не имелось, лишь ещё одна дверь. Из шкафа Уильям достал украшенный узорами стеклянный сосуд, и когда приняла его, Люси поразилась насколько он лёгкий. — Сбор маны происходит достаточно просто, — объяснил Уильям. — Исполненные желания светятся ярче остальных, ты снимаешь их и кладёшь в сосуд. Всё понятно? — К-конечно, — ожидая подвоха, выдала Люси. — Прекрасно. Можешь начинать, — велел Уильям и указал на дальнюю дверь, такую же белую, как и все в особняке.        Люси робко вошла в практически пустую комнату — вешалка, узкий круглый стол и одинокая люстра наверху, больше ничего. Сосуд, больше напоминающий графин с широким горлышком, Люси поставила на стол, убедилась, что закрылась на замок, дёрнула ручку и только после этого позволила себе снять майку, поглядела на руки и живот, кожу на которых изрисовывали узоры, некоторые искрились особенно ярко, почти светились. Комната, компьютер, еда, одежда — так мало желаний, а узоров на теле насчитывалось порядка двух десятков, на что Люси лишь покривила губами. Одно из щупалец-татуировок тянулось к запястью по руке, боку и к животу, на котором сверкало особо большое желание, распустившее узоры-лучи в несколько сторон, обхватывая поясницу, касаясь ног, и Люси не пришлось гадать, что это за желание, и это желание могло стать явью намного быстрее, чем приходилось мечтать.        Люси тряхнула головой, напоминая, что лучше поскорее собрать ману и тогда можно будет вернуться в свою комнату, сесть за свой стол и проверить свой компьютер, скачать, то есть теперь уже купить, какую-нибудь классную игру. Невольно Люси засмеялась, побарабанила ладонями по стене, чтобы хоть как-то выпустить эмоции и резко выдохнула в попытке взять себя в руки. Говоря о руках — Люси ткнула пальцем в один из узоров, но ничего особенно не ощутила и тогда плавно провела вдоль него, собирая на подушечке пальца прохладное гелеподобное вещество. Как и субстанция во флаконе Джулии, оно переливалось из синего в фиолетовый, поблёскивало, словно кусочек ночного неба. И эта штука позволяла колдовать? Ещё и появлялась из людей, точнее не «из», а «с», но принцип от этого не менялся. С ума сойти. Люси плавно провела вдоль узора, полностью снимая его, тут же ловя на ладонь, ведь субстанция чуть не упала как незастывшее желе, и вылила в графин, затем следующую татуировку, и ещё одну, особенно длинную, которая убегала куда-то на спину, с неё ману пришлось собирать в четыре захода. На этом Люси остановилась, приоткрыла дверь и сказала в щель: — Уильям, извините… этой штуки слишком много, она уже не влезает. — Прекрасно, — еле слышно произнёс Уильям, достал из шкафа ещё два сосуда и поставил на пол. — Я оставил бутыль у двери. — Ага. Спасибо, — откликнулась Люси и, высунув руку, по очереди подтянула графины.        Увлёкшись процессом, Люси начала качать головой в такт песне, которую тихонько мычала себе под нос, и не важно, что вокальными данными Люси не обладала ровным счётом никакими. Какая разница, если тебя всё равно никто не слышит? Скоро Люси заполнила ещё один графин, и последний примерно на треть, переоделась, успела вынести лишь один из сосудов, остальные Уильям забрал сам, оглядел Люси и удовлетворённо кивнул, не заметив завершённых печатей. Держа графин — из-за маны ставший тяжелее — у груди, Люси последовала за Уильямом, шла чуть позади него. — Мистер Страунгард… — Просто Уильям, — поправил тот. — Если вам нужна мана, почему не завести десять человек или сто? — Это запрещено. Существует определённый лимит на ману, и никто не должен его превышать.        Воспользовавшись разговорчивостью собеседника, Люси подошла ближе, с горящими глазами поглядела на Уильяма. — А почему? — Потому, что магия практически безгранична в физическом мире. Хочешь, чтобы кто-нибудь создал армию механических драконов и захватил мир? — Нет, не хочу, — проронила Люси, ощущая серьёзность Уильяма даже в столь странном примере. — И это как-то можно вычислить? — Вполне. Когда маны становится слишком много воздух вокруг начинает дрожать, и чем больше маны, тем сильнее. — У вас всё так строго.        В этот раз Уильям не прокомментировал, повёл Люси в свою комнату, поставил графины на стол, как и Люси, затем она поглядела на Уильяма, вновь задержала взгляд на шраме и немедленно отвернулась. Люси уставилась на свои руки, изрисованные сияющими узорами, часть из которых безвозвратно пропала. С лёгкой тревогой Люси посмотрела на Уильяма, тот закупорил сосуды стеклянными пробками. — Уильям, а что происходит, когда желания заканчиваются? Нельзя же желать вечно.        Не оборачиваясь на Люси, Уильям без интереса ответил: — Нам не нужно, чтобы кто-нибудь знал о существовании колдунов, так что обычно девушкам вводят наркотики и оставляют в соответствующем месте. После этого никакие рассказы о колдунах и желаниях не представляют угрозы.        Не такой ответ Люси надеялась получить, пусть признавала, что не рассматривала вообще не один вариант. Уставившись в одну точку, Люси молчала, дрогнула, когда услышала усмешку Уильяма. — А ты что думала? — Не знаю, но… разве можно так жестоко? — спросила Люси, с надеждой поглядела на Уильяма, но не удостоилась его внимания. — До этого девушки получают всё, чего хотят и, если повезёт, продолжают спокойную жизнь. — Да, но… но, — Люси не придумала, как продолжить, к счастью, это сделал Уильям. — Так говоришь, будто в обычном мире людей не накачивают наркотиками и не используют.        Суровая истина окончательно добила Люси, недавний запал потух, что не осталось без внимания Уильяма. Он поставил сосуды в ящик, запер его и наконец поглядела на Люси. — Что-то нужно забрать из приюта? Личные вещи? — Какие там личные вещи, — горько усмехнулась Люси. — Не забывай, теперь у тебя есть личная комната... Говоря об этом, пора отдыхать, — вдруг попросил Уильям и от его интонации что-то в Люси затрепетало. — Добрых снов. — Д-да… и вам.        Люси слегка растерялась, затопталась на месте, но всё же сообразила, куда идти и поспешила в теперь уже свою комнату, в ней первым делом прижалась спиной к двери, немного отдышалась. Безумный день, совершенно безумный, однако он стал отправной точкой в новое будущее, которое казалось бесконечно-далёким. В полумраке Люси обвела комнату взглядом, не веря, что всё это её, безраздельно, неоспоримо. Такой чистый непривычный запах, совсем не как в приюте, пустая комната без всякого хлама, найденного на улице или купленного на гаражной распродаже. В самом деле пусто. Люси улыбнулась краешками губ, предвкушая момент, когда сможет это исправить, купить постельное бельё, книги, парочку фигурок, повесить плакаты на стену.        Мысли о будущем подбодрили Люси, она сумела выкинуть из головы мысли о множестве девушек, чья и без того незавидная жизнь была прервана жесточайшим образом. Люси поглядела на руку, узоры на которой сияли ещё ярче в темноте. И её ждёт такая же судьба? Умереть на обочине с наркотиками в крови? Сжав пальцы в кулак, Люси ухмыльнулась. Пока у неё есть желания, есть время, и до того, как оно закончится, нужно успеть приготовить небольшой резерв, или удастся заключить сделку с Уильямом, убедить, что никто ни о чём не узнает, подписать какой-нибудь договор о неразглашении и продолжить спокойную жизнь. Но это потом. Люси согласилась, что сейчас нужно отдохнуть, немного поспать, на своей кровати под своим одеялом и убедиться, что завтра сегодняшний день не обернётся прекрасным сном.        Лёжа в постели, Люси слушала тишину, иногда переворачивалась на другой бок, ненадолго открывала глаза, чтобы убедиться, где находится, что в самом деле спит не в приюте. У Люси не получалось определить, сколько прошло времени, лежала она пять минут или второй час, не ощущала ни страха, ни тревоги, ни возбуждения или счастья, ничего. Так спокойно. Из всего, что сегодня произошло, Люси понимала лишь одно — она больше не в приюте. Из окна доносился прохладный ветер, и впервые за столько лет звучала тишина, никто не шептался рядом, не хихикал, не читал под одеялом книгу, светя фонариком, за окном не лаяли собаки и не гудели машины, и утром не придётся просыпаться по будильнику. Люси ухмыльнулась — если нет причин просыпаться по команде, то нет причин засыпать прямо сейчас.        Ощутив, как в крови забурлил адреналин, Люси откинула одеяло, вскочила с кровати и в следующую секунду включила компьютер. Всего несколько секунд, и он загрузился, не хватило бы времени ни умыться, ни почистить зубы. Бывает же такое. Люси растерялась, глядя то в один монитор, то в другой, но быстро успокоила себя, ведь ничего страшного не произошло, это просто два монитора, огромных, почти плоских, с потрясающим разрешением. Ещё и интернет оказался проведён и настроен, браузер скачан, и Люси немедленно провела синхронизацию с аккаунтом, чтобы восстановить все вкладки, сохранённые из всевозможных компьютеров; в основном библиотечных. Люси не могла перестать восторгаться: стоит кликнуть, и компьютер немедленно отвечал, и десять, и двадцать вкладок никак не влияли на скорость работы браузера. В какой-то момент Люси как осенило, она включила первое попавшееся видео и с замиранием сердце выбрала максимально возможное качество, всего пара секунд, и видео начало воспроизводиться, Люси могла разглядеть каждую деталь и штрих на кадре. Словно очнувшись, Люси схватила наушники, нацепила и плавно повысила громкость. Какой чистый звук. Разве такое бывает?        Полчаса, и пока на одном мониторе сменялись случайные клипы, на втором Люси играла в сетевую игру, громко переговаривалась через микрофон на наушниках с совершенно незнакомыми людьми, и те с радостью наставляли. Лишь где-то на фоне Люси осознавала, что всё в комнате, как и сама комната принадлежит ей, и никто не станет отбирать это или внезапно врываться благодаря замку на двери. Анализу это не поддавалось, лишь наслаждению.        Люси играла, смотрела глупые и забавные видео до тех пор, пока веки не потяжелели и стало трудно соображать из-за усталости. Ещё немного и Люси заставила себя встать со стула, удобного, с регулируемой высотой и наклоном спинки, наверняка игрового, и умылась в своей собственной маленькой ванной комнате, белую дверь которой на белой стене Люси едва разглядела в темноте. Наигравшаяся, умытая, в чистой одежде, Люси намеревалась рухнуть на кровать и немедленно заснуть, но отвлеклась, услышав далёкие глухие взрывы, метнулась на балкон и недолго искала источник звука. Набрав в лёгкие ночной воздух, Люси навалилась на широкий подоконник и поглядела вдаль, где виднелись взрывы фейерверков. Искрящиеся бутоны раскрашивали небо во все цвета радуги, впервые Люси видела его, будучи так далеко, но так чётко. Оказывается, издали фейерверк ещё красивее.        Легла спать Люси ближе к пяти часам ночи и плевала на то, что проснётся в обед, а может не выспится, боялась лишь одного, проснуться в тёмной комнате приюта и обнаружить, что всё оказалось прекрасным сном. Нет, это не может быть сон, всё слишком чётко. Люси подняла руку, видела, как сияют узоры на теле, отображая множество желаний, которые обещали скоро исполнится, особенно одно из них, то, что изрисовало почти пол тела. Каково будет поступить в колледж?