Гранитовый серый и зелёный

      Лакрица закрывает за собой дверь мастерской, он вернулся после очередного созыва Дарк Энчантресс совершенно вымотанным, что чуть-ли не упал на стол, открывая свой толстенный дневник. Правой рукой открывая, а левой взяв ручку с черепком, на первой свободной страничке он начал писать…       сегодня был созыв, на нём присутствовали все, в том числе Ред Вельвет. Я не смог доложить ничего хорошего, только то, что расправляясь с пятью уродами я вновь потерпел поражение, томный вздох. Поизон Машрум и Дарк Чоко доложили тоже самое, «Вы хотя-бы постарались». Гранат рассказала, что овладела разумом лесного духа, чтобы задержать их. Опять её хвалят, надоело. Рэд вельвет сказал, что тренировка пирожной армии идёт намного лучше, чем раньше примерно в полтора раза. Тоже самое.       На этот моменте Лакрица не знал, что писать дальше, он завис. Ручка тихонько треснула от силы сжатия парня, он держал письменную принадлежность неправильно, рука устаёт. Он чувствует, по щеке идёт тёплая слеза, которая падает на последние слова. Он отпускает ручку, позволяя чернилам вытекать из трещин, она протекла. Серый чувствует тряску в плечах и коленях. Он устал. Он хотел просто закричать, проклясть всё, что незаслуженно унижало его в юности, уничтожить.       Он замечает перед собой нож, которым утром делал завтрак на скорую руку, возле него хлеб и сыр, он забыл их убрать. И любимые конфеты, которые подарил его главный лучик света в этом мраке — Клевер. Единственная радость в жизни Лакричного. Он берет нож, пальцем проводя по острой части. Проверяя, замечает, что на пальце образуется небольшая линия, начинающая кровоточить. Закатывая рукав на правой руке, он видел обнажённую, сероватую кожу в старых шрамах, он давно не занимался селфхармом.        Он подставил нож прямо к вене, но в этот момент заметил движение чего-то треугольного в окне, но не придал значения. Он надавливает на вену ножом, уже больно. Но слышит, как из двери слышен звук падения чего-то маленького и в большом количестве, он не успел обернуться, как руки были охвачены и отведены друг от друга чёрными перчатками, а со спины чувствовалось тепло и горячее, дрожащее дыхание. — Не смей, придурок! Ты обещал! — такой же дрожащий, но мягкий и нежный голос заставил Лакричного одуматься и обернуть голову, видя там Клевера, в глазах виднелись страх и некая злость, но злость в плане защиты, а не так, как мы привыкли, а в уголках глаз… Слёзы?       Нож падает на стол, руки свободны. Он оборачивается полностью, замечает в глазах Клевера слёзы и стирает их лёгким движением рук, оставляя руки на его щеках. Клевер прижимается к нему и крепко обхватывает его руки в объятиях. Лакрица слышит робкое и взволнованное дыхание барда, он не хотел прерывать тишину. Но если Лакрица её не прервёт, то прервёт Клевер с вопросом: — Почему ты хотел сделать это…? — тихий вопрос последовал под капюшоном и черепками на шее, бард поднял голову и смотрел прямо в блёкло-жёлтые глаза Лакрицы, надеясь хотя-бы там получить ответ. Он видел, нет, даже читал в нём сожаление и вину. Клевер почувствовал у себя на плече голову Лакрицы и нечто влажное, он начал слушать некроманта: — Я… Я устал от них. Они всё твердят, твердят на протяжении нескольких лет, что я бездарен, полный идиот. Что я поступил глупо, став некромантом. Никто не удосужился даже из жалости назвать меня талантливым, я… — он начал дрожать, прижиматься к Клеверу, но падать на пол. Клевер сам сел на пол вместе с ним, обнимая Лакрицу как можно крепче, слушал его, гладил по спине. — я стараюсь их не слушать, как ты говорил, но они лезут из каждой щели, всё голосят, голосят… может, я схожу с ума..? Может, я вообще зря стараюсь..? — Чшш… Не смей так говорить… — он взял одной рукой подбородок Лакричного и смотрел прямо ему в глаза, которые наполнялись слезами, — Ты очень талантлив, Лакрица… Они следуют идиотским правилам в магии, ты сам по себе добился великих результатов! Тебе никто не нужен. Верно? — Нет… мне нужен ты… я... не могу без тебя…       Лакрица краснеет от слов, но не жалеет о них, ведь прекрасно знал, что эти слова бард знает наизусть. Слёз из глаз больше не было,от них остались только их дорожки на лице и тихие всхлипы. Клевер улыбался Лакрице, серый позволил проявиться искренней улыбке на лице. Не такой большой, как хотелось бы, но он явно отличалась от ухмылки, которую он носил практически постоянно. Клевер снимает капюшон с Лакрицы, видя грязные волосы, собранные в хвост, начинает гладить волосы Лакричного. Второй кладёт голову ему на плечо в тоже положение, но его руки переходят на талию Клевера, крепко обхватывая её. — Лакрица...? — Клевер не особо понял смысл действия серого, но сопротивляться не стал. — Останься сегодня со мной, прошу… — Он не хотел смотреть в глаза барда, но в ответ на фразу получил поцелуй в щеку. — Хорошо, я останусь. Не волнуйся и больше не вреди себе. Обещаешь? — он отпустил Лакрицу, но второй его не отпускал, боялся, что уйдёт. Клевер выдохнул, и когда вставал, поднял Лакрицу за собой, — Всё хорошо, успокойся. Я не ухожу, ноги затекли и я встал… Позволишь взять конфеты?       Лакрица кивнул и отпустил Клевера, потирая щеку рукавом балахона. Клевер прошёл к выходу, и, присев на колени, поднял упавший кулёк конфет. Встав на колени, он подошёл к Лакрице и вручил ему в руки. — Держи, твои любимые, — положив руку на его щеку, он поцеловал его в лоб, сам он сел на стул, наблюдая как Лакрица аккуратно открыл кулёк и начал подъедать конфеты. Глянув на Клевера, он подошёл к нему и протянул кулёк. — Держи, — с лёгким смущением сказал Лакрица. — Нет, ешь сам, — усмехнулся Клевер, так же умиляясь попыткам доброжелательности лакричного, — но, не будешь же ты есть стоя? — Ты о чё- — некромант почувствовал, что его тянут к Клеверу, и буквально через доли секунд, он оказался на коленях Клевера, обнятым за талию и грудь. По спине пробежался холодок, по лицу густой румянец, но это ощущалось странно, ведь разница в росте между лакрицей и клевером была не маленькая. — КЛЕ-КЛЕВЕР?! — Не кричи ты так~ — его начали осторожно поглаживать, и он слышал аккуратную речь — Просто кушай. Хочешь, расскажи, чем ты занимался сегодня помимо созыва?

***

      Клевер и Лакрица разговаривали довольно большой отрезок времени, когда-то смеясь, когда-то стыдясь. Сейчас Клевер довольно долго рассказывал о сегодняшней встрече с Гербом, но примечательно то, что Лакрица за весь монолог не издал звука. -… И мы разошлись. Представляешь? — зелёный только сейчас обратил внимание, что серый продолжительное время молчит, — Лаки?       Клевер посмотрел на Лакрицу, и увидел, что второй успел уснуть, на что спокойно выдохнул и слегка усмехнулся. в попытках встать, он так же попробовал взять Лакрицу на руки, но едва подняв его и встав, сразу же вернул его на стул, он, на удивление, довольно тяжёлый, даже учитывая что он недоедает. Попытка номер два, Клевер берёт его под руками и поднимает, благо, кровать находится близко. Кое как положив на неё серого, бард выдохнул, укрывая некроманта одеялом. Он гладит Лакрицу по щеке, а после целует прямиком в губы. Садится возле него и гладит, ведь пообещал не уходить. — Клевер…? — осипший голос издаётся под тонким одеялом. — Я здесь… — ласково и тихо отвечает ему Клевер, целуя в лоб, — я здесь…