Прощальный жест

Гермиона молча лила слёзы. Лежала обнажённая под ним, повернув голову вбок, и слезинки неторопливо скатывались с её глаз к подбородку. В первые минуты Гарри думал, что был недостаточно нежен с ней и пытался это исправить. — Тебе больно? — Нет. Она коснулась его неловким взглядом и торопливо стёрла ладошкой влажные дорожки со своих щёк. Гарри ненадолго приник губами к её шее и приложил ладонь к пушистым волосам. Прикасаться к Гермионе было так приятно, что он с удовольствием оставил очередной поцелуй на её плече, провёл ладонью до вершины груди и смял её немного. Животный инстинкт вёл его за собой, и Гарри снова пришёл в движение. Гермиона под ним издавала шумные вдохи и выдохи от каждого толчка, на который инстинктивно отзывалось её тело. Только звук её голоса почему-то упорно не касался слуха партнёра. Возможно, ей было всё ещё больно от первой близости с мужчиной, но она не хотела в этом признаться. Её голова снова повернулась вбок, и слезинки неторопливо заскользили по щекам, чем привлекли внимание Гарри. — Всё в порядке? — Да. Он не мог в своём состоянии соображать и уж тем более прочитать, что творится в чужой голове. Всё его существо захлестнуло от неслыханных прежде ощущений. Жаркая и влажная глубина, будто бархатная перчатка, обхватывала его член и манила к себе. Он двигался всё быстрее, и от соприкосновения их с Гермионой тел по Выручай-комнате, ставшей для них спальней, всё чаще разносились шлепки. Это установленное самой природой действо было во множество тысяч раз прекрасней и лучше нелепых попыток себя удовлетворить в ванной комнате, о которых ему было бы стыдно кому-то рассказывать. На пике блаженства Гарри и сам всё громче стал издавать животные звуки, а затем толкнулся в последний раз и излил из себя горячее семя. — Ой, прости, я... увлёкся. Гермиона даже не рассердилась от того, что он сделал. — Ничего, я приму нужное зелье. Совсем взмокший, Гарри откинулся на простынь и лежал, тяжело дыша. Его взгляд без стеснения скользил по обнажённому телу Гермионы, а она отрывисто дышала и смотрела в потолок. Ему снова захотелось запустить пальцы в её волосы, дать их губам соприкоснуться, а затем смять груди, бесстыдно выставленные перед его носом. Но взгляд, как и прежде, зацепился за девичью ладонь, которая поспешила стереть слёзы. — Всё точно в порядке? — Да, я пойду... приму душ. — Хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — Только если ты сам этого хочешь. Сил, чтобы тереть себя губкой и долго нежиться под струями тёплой воды, у Гарри почти не осталось, но ему не хотелось отпускать Гермиону, когда было так чертовски хорошо с ней и одновременно немного тревожно от её странного поведения. Он приподнялся и отправился за ней следом. Выручай-комната любезно прибавила к спальне дверь, ведущую в душевую. С потолка хлынули мягкие струи воды, от которых по коже стало разливаться приятное тепло. Грязь, копоть, пот и засохшая кровь, приставшие к телу в пылу то одного, то другого сражения были наконец смыты, и Гарри отстранённо подумал, как это странно — ещё какие-то часы назад он шёл умирать и не надеялся на чудо, его сердце было полно боли и горечи от потерь, а теперь он здесь, рядом с Гермионой, и ему невероятно хорошо. Он шагнул к ней и заключил в свои ладони её чистое светлое лицо, на котором теперь отчётливо проступили алые следы царапин. — Мне так хорошо… А тебе? Гермиона смотрела какие-то мгновения ему в глаза, затем потянулась навстречу. Капли влаги продолжали скользить по их телам, пока они целовались. Гарри не верилось, что всё происходящее реально, и одновременно хотелось, чтобы оно не заканчивалось никогда. Карие глаза Гермионы находились в каких-то дюймах и ничего, кроме тепла и любви, в них нельзя было прочитать. — И мне тоже… очень хорошо с тобой. Идти куда-то после душа совсем не хотелось, и они вернулись в постель. Гарри долго смотрел на Гермиону, лежавшую на соседней подушке, пока не заснул. Во сне ему снова виделся Запретный лес, но Пожирателей смерти и Волан-де-Морта там больше не было. Слышалось лишь пение птиц, и сквозь пышные кроны деревьев пробивались лучи восходящего солнца.

***

Гермиона не думала, что всё может произойти настолько нелепо и быстро. Ещё какие-то часы назад она с улыбкой смотрела на Гарри, оставшегося в живых после схватки с Волан-де-Мортом, и её сердце так сильно колотилось в груди от восторга, что она не замечала ничего и никого вокруг. Гарри пожелал скрыться из виду, а Рон захотел немного побыть с ней и погулять. Она неуверенно сжала его пальцы, когда он взял её за руку, и уставилась вдаль. Собственная выходка в Выручай-комнате теперь казалась невероятной глупостью, совершённой когда-то очень давно, хотя и прошло не так много времени. Вряд ли её поцелуй имел хоть что-то схожее с настоящим крепким чувством, затопившим всё её существо. Она же даже не знала, о чём говорить теперь с Роном, как сказать ему, что все её мысли и чувства направлены лишь к одному Гарри. Наверное, оставалось только признаться в ошибке, как бы неприятно и горько это ни прозвучало. — Рон… Её губы раскрылись, но тут к ним подбежал какой-то взволнованный мальчишка и принялся твердить про подземелье. — Пожиратели смерти! Они всё ещё в замке! Помогите, они же перебьют моих друзей! Не сговариваясь, Рон и Гермиона бросились в подземелье. Без того мрачное и тёмное теперь оно выглядело как траншея после обстрела. В воздухе витала пыль, что затрудняло видимость. Гермиона отбила чьё-то заклинание, Рон что-то ей крикнул и пропал. — Эй! Удар вышел такой силы, что из её лёгких выбило воздух. Гермиона согнулась пополам, кто-то схватил её за волосы и потащил за собой. Она дёрнулась и упала на колени, в пальцах покрепче сжала волшебную палочку, готовая к атаке. Но тут её взгляду предстал Рон, без чувств лежавший в каких-то футах. — Ещё одна попытка к сопротивлению, храбрая девочка, и он труп. Голос незнакомца заставил её похолодеть, и она осталась стоять на коленях. Кто-то стоял рядом с ней и тяжело дышал, ещё два человека находились возле Рона. Мальчишка, позвавший на помощь, стоял рядом с ними и пожал плечами, поймав её взгляд. — Извини, все хотят жить. Гермиона повернула голову и с вызовом взглянула на незнакомцев, скрывших свои лица под масками. Ей не понадобилось много времени, чтобы понять, почему они медлят. — Чего вы хотите? Выйти из замка без шума? Человек, стоявший рядом с ней, опустил на её голову руку, и она вздрогнула. — Умная девочка, — заключил он, погладив её по волосам как домашнего питомца. — Но нет, мы хотим Дары Смерти. По её спине пробежал холодок, но Гермиона не подала и виду, что ей могло быть хоть немного страшно. — Я не понимаю, о чём вы. В этот же момент нога одного из незнакомцев пнула Рона в бок, и Гермиона подскочила на ноги. Крепкая рука, поглаживавшая её, вцепилась ей в волосы. — Нет, ты всё прекрасно понимаешь, дорогая, — угрожающе зазвучал голос обладателя. — Нам нужны Дары Смерти или же он умрёт. Хочешь этого? Сердце Гермионы стучало с бешеной силой. Может, она и не была влюблена в Рона, как в Гарри, но уж точно любила его как своего друга. — Нет, я сделаю всё, что вы хотите, только отпустите его. Прошу вас… Рука, державшая её за волосы, скрутила их с такой силой, что она вся скривилась от боли и с трудом сдержала вскрик. — Хорошо, тогда тебе стоит принести нам Непреложный обет, чтобы мы не думали, что ты собираешься нас обмануть и позвать кого-нибудь на помощь… Из подземелья Гермиона выходила на едва гнущихся ногах и плохо понимала, что происходит перед её глазами. Вроде бы её окружали какие-то люди, на чьих лицах была написана радость, чьи-то ладони кое-когда касались её плеч, но она не могла наградить знакомых ей людей даже взглядом, вся погрузившись в совершенно другое. Только когда Гермиона дошла до гриффиндорской гостиной и увидела Гарри, мирно спавшего на диване, до неё дошло, что она сотворила какие-то минуты назад. От осознания своего отчаянного положения её грудную клетку сильно сдавило, и она зажала ладонью рот, чтобы не взвыть. Слёзы предательски покатились по её щекам, и она стала торопливо их стирать ладонями. После нескольких тяжёлых минут слабости Гермиона опустилась на край дивана и приложила ладонь к голове Гарри. По крайней мере, он будет жить, как и их общий весёлый друг Рон. Остальное теперь уже вряд ли имеет значение. — Гермиона? Гарри проснулся от её поглаживаний, и она молча смотрела в его озадаченное лицо. Возможно, другого времени у них больше не будет, отстранённо подумалось ей. Она наклонилась и поцеловала его в губы.