Прощальный жест

Время в Выручай-комнате текло как будто бы по-другому, незаметно и неторопливо, и нельзя было сказать, когда наступало утро, а когда властвовала ночь. Пробудившись, Гарри зевнул и дотянулся до прикроватной тумбочки, где остались его очки и наручные часы. Судя по расположению стрелок, время близилось к полудню. Гарри подумал, что давно так долго не спал, и с кривой улыбкой перевернулся на спину. — Гермиона? Вторая половина кровати была пуста, и о присутствии прошлой ночью другого человека могло лишь напомнить бурое пятно на простыне. Вероятней всего, Гермиона не захотела долго нежиться в постели и уже нашла себе в полуразрушенном замке какое-нибудь важное дело. Гарри же всё ещё лежал, отстранённо думая, как за один день могла измениться его жизнь. Он вроде бы был рад победе и тому, что всё-таки выжил, но на его душе была необъяснимая пустота, в отличие от всех тех защитников замка, кто с восторгом повторял его имя. Ноги несли его подальше от всех, от чужих взглядов и шума голосов, и этот путь привёл к гриффиндорской гостиной, где царили тишина и покой. Гарри прилёг на диван на какие-то минуты и не заметил, как отключился. Вот с этого времени что-то серьёзно и в лучшую сторону изменилось. Кто-то гладил его по голове, и когда Гарри проснулся, оказалось, что на крае дивана сидела Гермиона. Поначалу он подумал, что снова понадобился по какому-то важному делу и потому подруга его отыскала. Но она не проронила ни слова, и её взгляд почему-то был прикован к нему. — Гермиона? Она наклонилась и поцеловала его в губы. Оторопевший Гарри не смог ни то что ей ответить, но и даже шевельнуться. — Я… люблю тебя. Всегда любила, — дрогнувшим голосом прибавила Гермиона и сглотнула комок в горле. — Давно следовало это признать. От её слов Гарри позабыл обо всём остальном. О том, что ещё несколько часов назад шёл в Запретный лес и касался всех встречных людей прощальным взглядом, о том, как хотел исчезнуть с глаз, ни капли не чувствуя себя героем. Он позабыл даже про Джинни, которая его вроде бы волновала на протяжении нескольких месяцев. Забыл, как будто это всё происходило в далёком прошлом, а в реальности остались только он и Гермиона. — Подожди, а… а как же Рон? — А что с ним? — Я думал, ты с ним. — Он… Рон всё знает. Ещё один нежный поцелуй избавил его от мыслей о близком друге. Возможно, Рон был как раз-таки прав. В любви как на войне. Либо ты победил и выжил, либо проиграл и погиб. Судя по радостным возгласам, не умолкающим к ночи, Гарри был победителем. Счастливчиком, который и сам не надеялся выжить. Карие глаза Гермионы, полные неслыханной нежности, действовали магнетически. Они были направлены только на него. — Сегодня я могла тебя потерять, — сказала она, прежде чем снова прижаться к нему. — Этого я бы точно не вынесла. Возможно, какая-то магия крылась именно вот в этой невинной близости, в объятиях, которые ему дарила только Гермиона. Гарри обнимал её в ответ, всё ещё не веря своим ушам, но его сердце, громко застучавшее в груди, уже всё для себя решило. Спустя какие-то минуты они гуляли по окрестностям, держась за руки, и вели беседу о том, что же дальше. Гарри признался, что он совершенно растерян, а Гермиона покрепче стиснула его руку. После прогулки они не захотели идти в Большой зал и направились в Выручай-комнату. То, что произошло между ними глубокой ночью, до сих пор занимало Гарри. Гермиона любит его и всегда любила. Он не мог не то чтобы думать, но и мечтать об этом, а теперь вдруг оказался в её власти, оказался пленен самым прекрасным чувством на свете. Гарри зевнул ещё раз и наконец уговорил себя подняться. Неторопливо одевшись, он вышел из Выручай-комнаты и направился вниз. В замке было оживлённо: и тут, и там слышались чьи-то голоса и топот ног. Кто-то помогал чинить стены и движущиеся лестницы, кто-то развешивал упавшие портреты или натирал железные доспехи. Гарри всюду встречали с улыбками. — Ребят, а никто Гермиону не видел? Соратники лишь пожимали плечами, и Гарри избрал безумно знакомый ему маршрут. Тот самый, что вёл в библиотеку. Мадам Пинс на месте не оказалось, и он спокойно ходил между стеллажей, высматривая подругу. Однако даже в самом дальнем конце зала её не было. Из интереса Гарри двинулся в запретную секцию, и тут же вздрогнул. — Мистер Поттер, я, конечно, понимаю, сколько вы для всех нас сделали, но, может, не стоит пользоваться своим успехом до такой степени? — строго спросила его возникшая словно из ниоткуда мадам Пинс. — А-ам… простите, я искал Гермиону. Она сюда разве не заходила? — Если и заходила, то мы с ней не виделись. Гарри вышел и отправился вниз, чувствуя, как тяжело становится на его сердце. В Большом зале его ждало ещё одно испытание в виде семьи Уизли. Гарри не знал, что им говорить, и могут ли вообще слова хоть как-то облегчить боль их потери. — Гарри! Гарри, где ты ходишь, когда ты так нужен? Раньше, чем он одолел последний пролёт, в его руку вцепилась Джинни. Гарри ощутил некоторую неловкость от этого жеста, но постарался сохранить лицо. — Нужен я? Зачем? Разве что-то стряслось? — Да, Рон пропал, никто его не видел со вчерашнего дня! Гарри открыл было рот, но тут же его закрыл. Обеспокоенные карие глаза Джинни были устремлены к нему, а в его памяти, будто по щелчку, возникли глаза немного темнее и притягательнее. Глаза Гермионы, с нежностью смотревшие на него прошлым вечером. Если Рон всё знает про её чувства к лучшему другу, то есть к нему, к Гарри, то неудивительно, что он предпочёл исчезнуть. — С чего ты взяла, что он пропал? Может, он, ну… пошёл проветриться и задержался? — Не говори ерунды. Он маме перед уходом сказал, что вернётся через час, а его до сих пор нет! Стрелки с именами других давно вернулись на отметку «В школе», а его так и осталась — «В смертельной опасности»! Джинни была так взбудоражена, что её беспокойство передалось и Гарри. — Так, погоди, если он в школе, то мы быстро его найдём по Карте, идём! Она быстро двинулась за ним к гриффиндорской гостиной, где осталась его грязная изодранная куртка. Гарри отыскал в ней Карту мародёров и произнёс заветные слова. — О нет, — растерянно сказала Джинни, приблизившись к нему. Точки с именем Рона на карте не имелось, но Гарри обратил внимание не только на это. Точки с именем Гермионы почему-то тоже нигде не наблюдалось. — Где же он тогда? Гарри? Джинни явно ждала от него ответа и помощи, но Гарри сам нуждался в этом не меньше. Может, Гермиона тоже узнала об исчезновении Рона и, чувствуя за собой некоторую вину от своих опрометчивых действий, двинулась на его поиски? — А в Хогсмиде ты его искала? — всё ещё не отрывая взгляда от карты, спросил Гарри. — Может, он… решил выпить и тупо уснул где? — Искала, конечно. Аберфорт говорит, что Рон там не появлялся. — Подожди, а куда же тогда Рон отправился перед исчезновением? — Он… я не уверена, но он несколько раз поглядывал в сторону Гермионы, и… я подумала, что он хотел побыть немного с ней. Гарри резко повернул голову, и их взгляды встретились. Джинни, судя по хмурому выражению её лица, всё прекрасно видела прошлым вечером и верно поняла. — Они ведь вчера расстались, так? Ты теперь с ней, да? — А это сейчас имеет какое-то значение? — Уже нет. Я только хотела найти Рона, мы все очень обеспокоены его исчезновением. Ты поможешь мне? Гарри раскрыл было губы, но его ответу помешала профессор МакГонагалл. — Наконец-то я вас нашла, мистер Поттер. Прошу прощения, что прерываю, но не могли бы пройти в мой кабинет? Да, мисс Уизли, если вас не затруднит, скажите своему брату, я имею в виду Рональда Уизли, тоже подойти. — Боюсь, я не смогу этого сделать, профессор, — ответила Джинни, при этом не сводя взгляда с Гарри. — Мы и сами не можем найти Рона. — Вот как? — удивилась профессор МакГонагалл, переводя с неё взгляд на Гарри. — Что ж, мистер Поттер, я жду вас у себя, это очень срочно.