Прощальный жест

Гарри трясло, когда он держал Гермиону в своих руках. Она не шевелилась, её рубашка была пропитана кровью, и мысли приходили одна хуже другой. Надо было лишь сосредоточиться и убраться с места туда, где им смогли бы помочь. Именно это он и попытался сделать, стараясь не думать, каким образом в начале мая могла наступить зима. Под ногами хрустнул лёд, когда он шевельнулся, прижимая к себе бесчувственную Гермиону, и сорвался с места. О том, что произошло расщепление, подсказала острая боль в ноге. Гарри вскрикнул, упав перед входом в Мунго. Боль молниеносно прокатилась от ступни и ударила в бедро, отчего палочка выпала из его руки. За спиной Гарри послышались чьи-то голоса и резкий визг шин, заскользивших по асфальту. Вероятно, это были те немногие магглы, ставшие свидетелями его появления. Думать, кто и что успел увидеть, было некогда. Гарри, стиснув зубы, подобрал палочку с асфальта и взмахнул. — Бомбарда! Входную дверь разнесло в щепки, но никто из целителей почему-то не спешил навстречу. — Бомбарда! Бомбарда Дуо! Бомбарда Триа! Гарри не мог остановиться и продолжал размахивать палочкой. От магии с треском разбивались стёкла, разлетались обломки кирпичей, и пыль поднималась в воздух. За его спиной тем временем слышались характерные хлопки трансгрессии — кто-то, несмотря на возникшую сумятицу от падения Волан-де-Морта, должен был скрыть от магглов факт применения магии. — Именем Министерства… — были слышны голоса. — Да где же вы?! На помощь! — кричал Гарри, всё ещё крепко удерживая другой рукой Гермиону. — Скорее сюда! Кто-то применил к нему обезоруживающее заклинание, и он лишился палочки. Гарри чувствовал чьи-то руки, схватившие его за плечи и пытающиеся оттащить, но всё равно сопротивлялся, как мог. Сперва Гермиона, а потом уже всё остальное. Последним он видел двух волшебников в лимонных мантиях, осторожно появившихся в дверном проёме, и на этом лишился сознания от применённых к нему чар. Гарри пробуждался дважды, резко приподнимался и не понимал, где он находится. В помещении было темно, и он вроде бы лежал на койке, но оба раза кто-то тут же подходил к нему и подносил к его лицу стакан. — Нет, Гермиона… Подождите, Гермиона?.. — спрашивал он, отворачивая голову, но то, что было налито в стакане, обладало каким-то странным запахом, отчего он сразу же ощущал невероятную жажду и переставал сопротивляться. Снов за прошедшее время к Гарри не приходило. К третьему пробуждению он открыл глаза и молча уставился в светлую стену. Его голова ещё плохо работала, и потому вид стены его немного озадачил. В памяти как-то медленно происходил сдвиг, и он не сразу вспомнил прошедший день. Гарри шевельнулся и ощутил некоторую боль в ноге, отчего сразу же присел и понял, что находится в палате. — Доброе утро, — прозвучал знакомый ему голос. Гарри сощурился в попытке определить, кто возле него находится, но тут тёмная рука нацепила ему очки на нос, и он сразу же признал, что возле его койки сидит Кингсли. — Ну и встревожил же ты всех нас… Благодаря твоей выходке двадцати пяти магглам пришлось память подправлять, ребята говорят, кое-то из них даже успел сделать фотографии. Вот это эффектное появление! Гарри высунул ногу из-под одеяла и увидел, что она перебинтована ниже колена. В тот же миг ему вспомнилось, как именно он получил эту травму, и его встревоженный взгляд взметнулся к соратнику. — А Гермиона? Что с ней? — Она в соседней палате, только очень слаба, потеряла много крови. У Гарри камень упал с души от этой новости, и он выдохнул. — Знаешь, мы с ней успели немного поболтать утром, и я принёс ей извинения от лица всех. Но вот мне не даёт покоя один момент из её рассказа… Ты не хочешь прояснить, что именно произошло на кладбище? Всё, чего Гарри хотел — это увидеть Гермиону — поэтому пропустил вопрос Кингсли мимо ушей и поднялся на ноги. Нога снова напомнила о себе, он поморщился, но упрямо двинулся вперёд. — Ладно, прояснишь в другой раз, — согласился Кингсли. — Тогда другой вопрос, ты решил расхаживать по коридору в трусах? Гарри опустил взгляд и тихо выругался, затем быстро подобрал лежащий на стуле светлый халат и, прихрамывая, отправился к двери. Один из целителей поинтересовался, хорошо ли он себя чувствует, но Гарри лишь отмахнулся и двинулся дальше. Дверь в соседнюю палату открылась, и прежние друзья остановились друг против друга. — Значит, она тебе как сестра, да? Рон выглядел всё ещё бледным, но в его лице сквозила обида и презрение. Гарри не отвёл взгляд. — Выходит, я крупно ошибся, когда утверждал это. Доволен? Рон вскинул руку, но его кулак завис в каких-то дюймах от лица Гарри и задрожал. Последний не предпринимал никаких попыток помешать другу и смотрел ему в глаза. Вместо удара Рон смачно плюнул Гарри под ноги и двинулся по коридору, задев его плечом. Вряд ли стоило думать, что они смогут остаться друзьями после того, как любимая ими Гермиона совершила свой выбор, поэтому Гарри не ощутил ни капли сожаления по этому поводу. Он любит её, и это нельзя отрицать или изменить, да и вряд ли бы он этого захотел. Гарри взялся за ручку двери, опустил её вниз и наконец, прихрамывая, прошёл в палату. Гермиона выглядела бледной и очень расстроенной. Учитывая, что минуту назад из её палаты вышел Рон, не стоило удивляться, почему она расстроилась. Гарри так и замер, смотря на неё со своего места и слыша частое биение своего сердца. Она жива. Он успел. Всё остальное уже не имело значения. Гермиона повернула голову на звук — это дверь тихо закрылась за его спиной — и тоже замерла. — Привет, — первым сказал Гарри и сдвинулся с места. Он направился к ней и уселся на ближайший к её койке стул. От его внимательного взгляда Гермиона вся скривилась, как от боли. — Гарри, я... — её голос дрогнул, а на глаза навернулись слёзы. — Прости меня... Возможно, она ждала от него громких обвинений или упрёков, но Гарри оказался слишком счастлив снова видеть её живой, что нисколько не разозлился. — У тебя не было выбора, — только и сказал он, не сводя с неё взгляда. Гермиона шмыгнула носом и по её щекам снова покатились слёзы. Гарри подался к ней корпусом и в этот раз сам приложил свою тёплую ладонь к её лицу. — Я думал, что потерял тебя навсегда, — сказал он, ласково проводя большим пальцем по её щеке и стирая этим действием мокрую дорожку. — И я тоже так думала, — призналась Гермиона, наклонив голову, чтобы теснее прижаться к его ладони. — Что там произошло? На кладбище? Я ничего толком не помню после того как… меня ударили. — Ничего особенного, — ответил Гарри. — Я нашёл способ, как избавиться от Даров Смерти, это нарушило защиту возведённого треугольника, и тогда я добил третьего Пожирателя смерти. — Ты избавился от Даров? — удивилась Гермиона. — Да, и думаю, они не стоят того, чтобы и дальше проливать за них кровь, — серьёзно ответил Гарри и наклонился к ней раньше, чем она бы успела задать ещё один вопрос. — И сейчас меня волнует совершенно другое… — тихо произнёс и наконец коснулся её губ. Гермиона ответила на его поцелуй и, кажется, тоже забыла про всё остальное. — И что же... тебя волнует? — тихо спросила она, заставив сердце Гарри биться сильнее. — Ты, — ответил он. — Скажи, ты будешь со мной? Гермиона раскрыла губы и внезапно потерялась. — А ты... Ты бы… всё ещё хотел быть со мной… после всего? — наконец неуверенно спросила она. — Да, — решительно повторил Гарри, и губы Гермионы медленно изогнулись в улыбке. — Да, — только и сказала она, не отводя от него влажных глаз. — Тогда я не прощаюсь, — поднимаясь, заключил Гарри и перед выходом за дверь одарил её теплым взглядом. Для начала и впрямь стоило принять лекарство, чтобы перестала болеть нога, а потом уже решать все другие вопросы. Сейчас произошедшее на кладбище казалось ему чем-то нереальным, сказочным, и он решил не забивать этим голову. Гермиона жива, она любит его, и они будут вместе. Вот что было главным. Гарри с улыбкой вернулся в свою палату и попросил дать ему лекарство. Жизнь вроде как стала налаживаться, и про угрозу «навсегда проститься друг с другом» можно было забыть.