Прощальный жест

План был неплох, но в нём имелся один серьёзный изъян — не всё можно было предусмотреть, а Гермиона не относилась к тому типу людей, кто за доли секунды сумел бы сориентироваться и всё переиграть. Для таких маневров был нужен Гарри с его невероятной способностью не только затевать сражения, но и молниеносно находить решения, даже если противник поступает совсем не так, как он ожидал. В любом случае всё это уже не имело значения. Поединок был давно окончен. На тёмном полотне неба властвовала полная луна, и ветерок, шелестевший листьями деревьев, своим холодным касанием вызывал на коже мурашки. Гермиона лежала на боку у могильной плиты, не имея сил, чтобы подняться, как и уверенности в том, что у неё осталась хоть малейшая возможность сбежать. Её руки, связанные за спиной, затекли, а щека после удара саднила. Благо, что холодная земля, немного притупляла эту боль. Ничего, кроме мрачных размышлений и созерцания происходящего чуть впереди не оставалось, и Гермиона отстранённо думала, что её план и впрямь был неплох. Она выполнила все условия Непреложного обета в тот момент, когда передала Пожирателям смерти Бузинную палочку. Возможно, они ожидали подвоха, но она всё равно была первой, кто отважился на решительные действия. Одной рукой она вынула из кармана пузырёк с Дымчатым зельем, другой — схватила собственную палочку. Один из Пожирателей упал, оглушённый её заклятием, двое других рванули за ней и посылали ей в спину проклятия, но возникший от зелья туман уменьшал их возможности точно попасть в цель. Гермионе всего-то и требовалось, что укрыться за деревом от летящих вслед заклинаний, мешающих сосредоточиться, и трансгрессировать к Хогсмиду. Её сердце дико колотилось, не веря своей удаче. Но тут раздался хлопок — это один из Пожирателей сообразил, куда она держит путь, и трансгрессировал первым. Они столкнулись лицом к лицу. — Ах ты дрянь! Удар вышел такой силы, что голова Гермионы дёрнулась вбок, а во рту возник металлический привкус. Куда делась потом её волшебная палочка, трудно было понять. Наверное, выпала из пальцев возле этого самого дерева. Второй Пожиратель наконец тоже подоспел к месту, и тогда в её спину ударило «Круциатус». Корчась на земле от боли, Гермиона думала, что это её последние минуты жизни, но, кажется, кто-то свыше, кто писал её судьбу, считал немного иначе. — Идем, грязная тварь, может, ты ещё на что-нибудь сгодишься. Гермиона не находила сил, чтобы подняться и идти, но рука, безжалостно схватившая её за волосы, заставила отыскать где-то в глубине себя хотя бы крохи. Так вот она и оказалась беспомощно лежать у могильной плиты, предаваясь созерцанию и размышлениям. Пожиратели смерти, находящиеся чуть впереди, судя по всему, готовились к проведению какого-то ритуала. Они прочертили большой треугольник, на каждый угол которого установили чаши с тёмными колючими веточками неизвестного Гермионе растения. Поверх веточек были разложены Дары Смерти, и после этого Пожиратели принялись выводить какие-то руны внутри образованного треугольника. Возможно, они хотят кого-то призвать или воскресить, размышляла про себя Гермиона и периодически касалась взглядом четвёртой чаши, находящейся в центре треугольника. Может, они оставили её в живых, чтобы принести в жертву тому чудовищу, которое им нужно? Или они всего лишь хотят наполнить чашу её кровью для его призыва? Даже такие, казалось бы, страшные мысли уже не пугали её. Лежать и беспомощно ждать, когда наступит конец твоей жизни, было гораздо тяжелее, чем думать об этом. Всё уже кончено, и эти минуты только глупая насмешка для неё, а не шанс надеяться на чудо. Гермиона, как человек, который в отчаянном положении доходит до нервного срыва, выливающегося в веселье, немного приободрилась от того, куда её завели собственные размышления. — Если вы решили воскресить Волан-де-Морта, то должна вас огорчить — ничего не выйдет! — нагло провозгласила она со своего места. — Гарри Поттер убил его раз и навсегда! А то, что вы делаете, даже жалко назвать ритуалом, так… пустая трата времени! Ни один из Пожирателей ей не ответил, только тот, который находился ближе всех, на мгновение обернулся, но снова вернулся к делу. — О-о, я не угадала? — с напускным удивлением продолжала Гермиона. — Это что-то похлеще? Хотите призвать саму Смерть и молить её даровать вам силы? Что ж, да вы ещё глупее, чем я о вас думала! Какими же надо быть идиотами, чтобы… Пожиратель, находящийся ближе всех, взмахнул палочкой, и голос Гермионы мгновенно исчез. Она фыркнула и слабо дёрнулась, но всё тело отозвалось болью, и пришлось замереть, чтобы её убавить. Один из Пожирателей наконец оторвался от дела и двинулся к ней. Гермиона смотрела, как он приближается, и снова вся сморщилась, когда он схватил её за волосы. Ноги едва двигались, неся навстречу неизбежному. Другой Пожиратель взял в руки чашу и кинжал. Вот теперь всё, подумала Гермиона, упав на колени. В свете луны сверкнуло лезвие кинжала, и она закрыла глаза. Наверное, когда умираешь, уже ничего не чувствуешь, мелькнула в её сознании мысль. Вот почему Гарри не захотел ни ей, ни кому-то другому рассказывать о том, что он пережил в Запретном лесу. Рассказывать было нечего. На какие-то долгие мгновения Гермиона перестала дышать, но ни острой боли, ни пугающей мысли, что она что-то забыла перед своим концом, не последовало. Вместо этого её слуха коснулся внезапный хлопок и глухой удар. Тут же снова сделалось больно, но совсем не так, как она ожидала. Это чья-то рука снова схватила её за волосы. Гермиона открыла глаза и поняла, что Пожиратель, державший чашу, лежит на земле оглушённый, а другой придерживает её за волосы. Гермиона резко повернула голову и увидела, как два заклинания разбились друг об друга, рассыпав лиловые и алые искры в разные стороны. Кто бы ни прибыл на кладбище, он действовал молниеносно. Раздавался хлопок от его перемещения с одного места на другое, летело заклинание, и снова следовал хлопок. Второй Пожиратель в мгновение ока тоже лежал на земле без сознания. И только тот, что удерживал её возле себя, вдруг зашептал что-то на латыни. — Тебе не пройти, слышишь?! — воскликнул он. — Ступишь за черту и сгоришь! — Отпусти её или я найду способ, как зайти за черту, и сверну тебе шею! — последовал грозный ответ. От звука этого голоса сердце Гермионы радостно подпрыгнуло, и она наконец увидела Гарри, находившегося в каких-то шагах от загоревшейся багряным светом черты треугольника. — Боюсь, что не смогу этого сделать, но спасибо, что убрал с моего пути лишних! На какие-то секунды Гермиона вдруг перестала чувствовать боль и осталась стоять на ногах. Наверное, всё это сон, подумалось ей, глядя на Гарри. Наверное, только во сне он, как отважный рыцарь с мечом руке, чем сейчас, безусловно, являлась волшебная палочка, бросился спасать свою принцессу от дракона. Она пошатнулась, не чувствуя больше железной хватки своего похитителя, и неуверенно сделала шаг навстречу. — А вот и мой тебе подарок, о Великий Гарри Поттер, наслаждайся! — Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет! Гермиона слышала дикий крик Гарри, как и видела, что он попробовал рвануть к ней, отчего багряная черта вспыхнула пламенем и отбросила его назад. Оставшийся в живых Пожиратель рассмеялся, и время, вроде бы не подверженное ничьему влиянию, растянулось на мгновения. По крайней мере, для самой Гермионы. В первые мгновения из неё словно бы выбило воздух, и ноги перестали её держать. Она медленно опускалась на колени и смотрела вниз, не понимая, почему видит только рукоятку кинжала и чью-то руку поверх. Затем эта рука выдернула кинжал, и наконец показалось окровавленное лезвие. В стороне слышались хлопки ударов, возможно, это Гарри предпринимал новые попытки прорваться. Гермиона пыталась сделать вдох и набрать хоть немного воздуха в грудь, но это никак не получалось. Боль расползалась от бока по всему животу, и одежда быстро окрасилась в тёмно-бордовый цвет. Верёвки спали с рук сами собой, точно в них пропала надобность, и пальцы, которыми она попыталась придержать рану, стали мокрыми и ватными. Она лежала на спине и слышала, как Пожиратель снова принялся читать что-то на латыни. Вот так нелепый конец, подумалось Гермионе. Снова увидеть Гарри, чтобы навсегда с ним расстаться. Её голова невольно повернулась вбок, и она посмотрела на чашу, в которой, если её не подводило зрение, лежала Бузинная палочка. В тот же момент к ней пришла странная мысль, которая при других обстоятельствах показалась бы нелепой. Она обещала Пожирателям, что поможет заполучить все три Дара Смерти в обмен на жизнь Рона. Обещала, что ни скажет никому об этом ни слова. Обещала, что явится на названное им кладбище до полуночи. Но вот, что она убьёт владельца этих Даров или хотя бы заставит его добровольно от них отказаться, она точно не обещала. То ли Пожиратели не знали об этом, как сам Волан-де-Морт, то ли упустили это из виду, то ли не нуждались в подобном жесте. Собрав последние силы, что у неё были, Гермиона слабо шевельнула рукой. Должен же Гарри её видеть, пусть же тогда он увидит, куда она ему показывает. Даже в детской сказочке временами содержатся крохи правды. Почему бы им не найтись и сейчас? — Тогда я призываю Смерть, и пусть она заберёт свои Дары с собой, они мне не нужны! Силы Гермионы кончились, и она перестала цепляться за жизнь. Её слуха коснулся чей-то пронзительный крик, кожу обожгло холодом, но она больше не могла ни видеть, ни понимать происходящего. Последним в её сознание ворвался смех. Крайне необычный трескучий смех. Она моргнула и закрыла глаза.