Сладкий миндалевый сон

Слишком часто Мин Юнги приходилось краснеть за своих друзей, прежде чем он понял для себя одну простую истину — по возможности держаться от них подальше. Не слишком далеко, но достаточно, чтобы в случае чего можно было с лёгкостью сделать вид, что он не с ними. Таким образом в аудитории, в кинотеатре, в метро и других общественных местах, если предоставляется шанс, он отсаживается от них. Например, в универе садится на ряд ниже, в кино занимает место через несколько от них, а в метро предпочитает занимать место напротив. Юнги слишком дорога его репутация в глазах посторонних и незнакомых ему людей, так говорят друзья. Юнги не спорит. Он, человек, который боится однажды умереть от стыда, не станет с этим спорить. — Хён, в этот раз ты должен сесть рядом! — требует одна из самых грандиозных ошибок природы, Ким Тэхён. — У меня такое чувство, что ты нас стыдишься, — с некой неуверенностью заявляет Чон Хосок, также по мнению Мина являющийся ужасающей ошибкой этого мира. Делать таких шумных людей нельзя. Об этом наверняка где-то сказано в законах мироздания. — Всего лишь чувство? — поднимая одну бровь, интересуется Юнги, поудобнее перехватывая лямку рюкзака. Хосок изображает ужас и боль на своем лице, хватаясь за сердце и глядя на друга как на монстра. — Тебе нельзя больше садиться напротив, иначе я не смогу встретить свою любовь, — выражает свою претензию Чонгук, пожалуй, самый неудачный фейл природы. Столь раздражающие и одновременно всё умеющие чудовища просто не должны ходить по свету, ибо это нарушает мировую гармонию. Само существование Чон Чонгука угрожает миру концом света. Вероятно. — Почему это мне нельзя? — интересуется Юнги, как и всегда при общении с этими демонами, сохраняя ледяной тон. — И с чего ты взял, что мне есть дело до твоей любви? — Ты бесчувственный монстр! — заявляет Чонгук, выглядя не менее оскорбленным, чем Хосок минуту ранее. Самым забавным Юнги кажется то, что эта троица недоразумений считает именно его монстром, который должен быть уничтожен ради человеческого и мирового благополучия. Если им верить, в будущем именно он должен погубить Вселенную, возглавив свою многомиллионную армию зла. Ну что за бред? — Я не монстр, всего лишь не понимаю, как взаимосвязано то, что я хочу сидеть подальше от вас, и то, что ты не сможешь встретить любовь. — Напрямую! — заявляет Чон. Тем временем шумная группа друзей заходит в метро, и Юнги по обычаю садится напротив, попадая как раз между сонной девушкой, просматривающей фильм в телефоне, и старшеклассницей, читающей какую-то романтическую манхву. Общество двух тихих девушек куда приятнее, чем трёх чересчур шумных парней. — Мне плевать, где ты сидишь, можешь хоть добираться домой через ад! Но не сиди напротив! Больше никогда! Это твой последний раз, понял, козлина-хён?! — угрожает Чон, тыкая Мину пальцем в грудь, прежде чем с недовольным видом усесться напротив, между Хосоком и Тэхёном. Юнги лишь хмыкает на это заявление, доставая телефон и наушники, чтобы послушать музыку, пока будет добираться домой. Однако в конце концов так и не справившись с тем, чтобы забыть о словах донсэна, Юнги заходит в мессенджер с намерением поинтересоваться об этом у Тэхёна. EvillordMin: почему это дитя малое не хочет, чтобы я сидел напротив? Спрашивает он это у Тэхёна, как у единственного человека в их компании, что не треплется о каждом разговоре всем подряд. WinterTae: у него мечта, что однажды он увидит красавицу напротив, нарисует её и подарит ей этот рисунок WinterTae: она в него влюбится, и они начнут встречаться Юнги поднимает взгляд на Чона, бурно спорящего о чем-то с Хосоком. Чонгук вполне может мечтать о таком, учитывая, что он потрясающий художник, и девушки влюбляются в него с первого взгляда. Его мечта легко осуществима. Однако Юнги не понимает, почему это вообще стало его мечтой. Что такого в том, чтобы иметь красивую историю любви? Юнги, как человек, чьё сердце никогда не билось из-за кого-то другого (за исключением Хосока, когда тот непроизвольно ведёт себя как скриммер, резко крича на ухо или выпрыгивая из-за углов), не может понять всего этого бурного интереса к романтической любви. Ему даже не совсем понятно, чем она так отличается от любви к семье или той же еде. В этом плане он чувствует себя неполноценным. Не сказать, что это его расстраивает, но… От мыслей его неожиданно отвлекает странная тяжесть на правом плече, заставившая вмиг напрячься. Повернув голову, Мин видит белую крашеную макушку старшеклассницы, что сидела рядом. В руках она держит телефон, однако дисплей, кажется, давно погас, и, судя по равномерному шумному дыханию, девушка спит. Юнги расслабляет плечи, возвращаясь к своим мыслям. Однако в момент, когда музыка в наушниках ненадолго затихает, он замечает, что не слышит своих шумных друзей. Юнги поднимает глаза, наткнувшись сразу на три прожигающих его взгляда, и всё вмиг понимает. Зависть и злоба холостых (за исключением Хосока, оттого его недовольство не совсем понятно) друзей порядком веселят Юнги, и он не может сдержать насмешки. Это приводит друзей в ещё большую ярость. Которая увеличивается в стократ, когда нуна, сидящая по левую сторону, задремав, тоже роняет голову на его плечо. Юнги переводит на неё взгляд и поправляет аккуратно её голову, чтобы наушник девушки не впивался ему в плечо. Длинная темная прядь спадает той на лицо, и девушка чуть ворочается во сне, но не просыпается. Юнги снова глядит на друзей, и видит, что те готовы рвать и метать от зависти. Он слышит через музыку, как его называют везучим ублюдком и осыпают проклятьями. В конце концов, чтобы поглумиться ещё больше, Юнги одаривает друзей надменной ухмылкой и взглядом, полным превосходства. Не будь здесь друзей, Юнги бы не увидел ничего особенного в этой ситуации, однако теперь благодаря их реакции он чувствует себя настоящим победителем этой жизни. Через некоторое время телефон в руках старшеклассницы звонит, что заставляет её проснуться. Она поправляет растрепавшиеся белые волосы, смотря виновато на Мина, после чего отвечает на звонок, сообщая, что уже скоро будет дома. На следующей станции она выходит, однако перед этим зовёт Юнги, чтобы извиниться. — Спасибо, оппа, и прошу прощения! — девушка даже кланяется. — Всё в порядке, я никоим образом не пострадал, — Мин вежливо улыбается и даже позволяет себе шутку, отчего друзья принимаются глядеть на него с презрением. — Ахах, это хорошо! По правде говоря, твое плечо было таким удобным, что я была бы не против снова так заснуть! — Спасибо, но лучше спи в своей кровати, а не на незнакомых парнях, иначе от такого сна у тебя будет болеть шея. Себя надо беречь. — Обязательно, оппа! — благодарит польщенная заботой девушка и покидает вагон. — «Себя надо беречь, я такой крутой, слушай оппу», — дразнит его совсем не крутым голосом Чонгук, однако Мин не обращает внимания. — Может, старшеклассница и клюнула на твой банальный флирт, вот только эта нуна, когда проснется, из тебя всё дерьмо выбьет. Однако Чонгук оказывается не прав — нуна, проснувшись, принимается извиняться за доставленный дискомфорт, явно чувствуя себя неловко. Юнги, знающий это ненавистное чувство стыда не по наслышке, торопится её успокоить, используя для этого свою коронную вежливую улыбку. — Всё в порядке, нуна, вы очень лёгкая, мне не было тяжело. К тому же тяжело себя контролировать в момент сна — со всеми может случиться такое. — Ты очень мил, благодарю. Твоему любимому человеку с тобой очень повезло. — Я его ещё не встретил, — с неизменной улыбкой отвечает Мин и кланяется в ответ на поклон девушки. Любимый человек. Юнги даже приблизительно не может представить, каким должен быть человек, которого он сможет полюбить.

***

— Нет, ну каким нужно быть ублюдком, чтобы сначала флиртовать со школьницей, а меньше чем через час со взрослой нуной! — с полным ртом еды заявляет Хосок на следующей день во время большой перемены в универе. Юнги с лёгким отвращением на лице убирает рис, вылетевший изо рта друга, с собственной щеки, прежде чем продолжить обед. — Юнги-хён, ну ты и везунчик! Не могу поверить: сразу две очень красивые девушки спали на твоих плечах! — хватаясь за голову, восклицает Чонгук с несчастным видом. Юнги беспокоится, как бы тот не начал рвать на себе волосы от досады, что это произошло не с ним. Тем временем Тэхён, приложив палочки для еды к губам, направляет на Юнги вместе с прищуренным взглядом волны, заряженные странными эмоциями. Не выдержав, Мин поднимает глаза на донсэна. — Что? Тэхён ерошит красные волосы, а потом всё-таки спрашивает: — Ну и? Так какая из них? — Что «так какая из них»? Говори словами, используй их. Я не пойму тебя, если ты просто будешь грозно смотреть и посылать эти свои волны. — Странно, что ты их чувствуешь, но не можешь прочитать, хён. Я хотел спросить, какая из девушек тебе понравилась больше. Юнги в недоумении выгибает бровь. Хосок и Чонгук готовятся внимательно слушать. — О чём ты? Они обе оказались хорошими людьми, извинились за неудобства. Не грубые, вежливы и милы в общении. И я с ними не флиртовал, повторяю ещё раз для особо одаренных, Чонгук. — На твоих плечах спали две очень красивые, милые и привлекательные девушки. Хоть одна из них должна была тебя заинтересовать, — говорит Тэхён, смотря строго. — Заинтересовать? — продолжает недоумевать Юнги. — Он имеет в виду, — влезает в разговор до сих пор молчащая Кан Дживон, — что в этой ситуации твое сердце просто не могло не забиться быстрее. И одна из них повлияла на это в большей мере, нежели другая. Кто-то должен был тебя зацепить так, что до сих пор не покидает твоих мыслей. Кто именно — вот что хочет узнать Тэхён. Что ж, единственный разумный человек за этим столом снизошёл до них, покинув мир соцсетей, чтобы разъяснить несведущему в любви Юнги, что от него хотят. Мин до сих пор не понимает, как спокойная, умная и равнодушная ко всему и вся Дживон могла влюбиться в Хосока, но факт — и теперь девушка является частью их компании, зачастую выступая в роли пояснительной бригады. — Мне не понравилась ни одна из девушек. Я даже не знаком с ними, как кто-то мог понравиться мне? — отвечает Юнги, разобравшись наконец, в чём дело. — ЧТО?! — раздаётся идеально синхронный крик друзей. Чёрные волосы Дживон даже слегка колышутся от волны ветра, что создали они своим шумом, однако девушка продолжает молча втыкать в телефон. — Как это, неужели ни одна из них не заставила биться твое сердце быстрее?! — не верит своим ушам Чонгук. — ОНО ВООБЩЕ БЬЁТСЯ?! — зачем-то кричит Тэхён, размахивая руками. — Нет, я давно мёртв и лежу в гробу, у вас просто групповая шиза, — с раздражением отвечает Мин, убирая черную челку с глаз. — А если серьёзно, то моё сердце не бьётся быстрее из-за других людей. Я даже представить себе не могу такую ситуацию… Хотя нет. Могу. — Да? И что же это за ситуация? — интересуется Хосок. — Только ты, наверное, сможешь заставить мое сердце биться быстрее. Дживон на этих словах роняет телефон в тарелку с рисом, однако в лице не меняется. Юнги мысленно просит прощения за двусмысленную формулировку и разъясняет: — Как представлю, что вишу на краю пропасти, а ты держишь меня за руку… сразу сердечко прихватывает. — Да ладно, тебе нечего бояться! Если мы окажемся в такой ситуации, всё будет в порядке! Ты можешь верить в мои силы, — успокаивает Мина Чон. — Я боюсь, как раз потому, что не верю в твои силы, — безжалостно заявляет Юнги. Хосок корчится, как от болезненного удара. — Знаешь, что-то мне подсказывает, что скоро твое сердце познает любовь, — задумчиво говорит Тэхён, подпирая подбородок ладонью. — Да? И что же тебе подсказывает? — интересуется Чонгук. — Как «что»? Вселенная, разумеется, — отвечает Ким с таким видом, будто это было очевидно. Ни черта подобного.

***

По правде говоря, Юнги намного чаще возвращается домой один, чем с кем-то из друзей. Тот день, когда они ехали в метро всей четверкой — крайняя редкость. Каждый из троицы недоразумений, с которыми он дружит, состоит в клубе по интересам. Чонгук увлекается рисованием, Хосок играет в теннис, а Тэхён и вовсе невероятно хорош в стрельбе из лука, оттого является довольно популярным в универе наравне с Чоном-скажите-чего-он-не-умеет-Чонгуком. Юнги же, в отличии от друзей, ни в каком клубе не состоит, предпочитая возвращаться домой пораньше и, соответственно, раньше ложиться спать. Сон — вот, чем он увлекается. В этот день по обычаю домой он возвращается в одиночестве. В вагоне, как всегда бывает в это время, свободных мест практически нет, поэтому Юнги приходится сесть с краю, рядом с парнем, который услужливо подвинулся сразу, стоило Мину и ещё нескольким людям зайти в вагон. Усевшись, Юнги сразу достаёт телефон с наушниками, готовясь к длинной поездке. Первое время он увлекает себя просмотром соцсетей — лайкает фотки Хосока с его девушкой, посты Чонгука с приложенными изображениями его картин (в этом плане у донсэна очень эстетичный профиль) и репосты Тэхёна о приближающихся соревнованиях по стрельбе. Когда ему надоедает, он выключает телефон и думает о том, чтобы в оставшееся время просто послушать музыку с закрытыми глазами, однако страх проиграть сну останавливает его от этой задумки. По итогу Юнги утыкается взглядом в довольно тонкие ноги девушки напротив, размышляя о том, что столь большие кроссовки на таких ногах смотрятся не эстетично. Именно в этот момент он чувствует на плече уже знакомую тяжесть, что заставляет его повернуть голову на вежливого парня. Судя по тому, что Юнги приходится наблюдать, в битве со сном парень был сражён наповал. Мин уже не удивляется, лишь устраивается поудобнее — и для себя, и для спящего парня — чтобы не приходилось больше вертеться, рискуя ненароком разбудить слабого перед человеческими нуждами юношу. В конце концов, спустя некоторое время, Юнги, умирающий от скуки и тоже сдающий перед накатывающей дрёмой, решает для себя, что имеет полное право немного поразглядывать того, кто эксплуатирует его плечо. И оказывается впечатлён. Друзья не раз говорили, что Юнги слишком придирчив к чужой внешности, учитывая, что даже Тэхён, красавец из красавцев, не соответствовал в идеале его стандартам. Но это правда лишь отчасти, ведь Юнги и сам не знает своих стандартов, так как ещё никогда не встречал человека, которым ему хотелось бы любоваться. До сего момента. У спящего, как это сейчас модно, были нестандартного цвета волосы — нежно-нежно розовые, как цвет лепестков цветущей вишни. Длинные пряди спадали ему на глаза, однако открывали большую часть лба при этом, включая тёмные брови очаровательнейшей формы, которые попутчик то и дело чуть хмурил. Оторвать взгляд Юнги не может и продолжает неприлично пялиться, спускаясь глазами ниже, к недлинным ресницам, румяным щекам, охренительно пухлым и розовым губам, которые — о господи-чёрт — заставляют его сердце биться быстрее. Юнги чувствует, что его щеки, шею и уши охватывает пламя и понимает: он сейчас покраснел. Следом он ощущает непривычное головокружение и ебаное счастье. От одного лишь осознания, что парень рядом прижимается к нему всем своим тёплым телом и спит на его плече, весь такой обнимательно-милый, делает Юнги таким окрылённым и счастливым, что ему хочется кричать от восторга. Мин, подобно человеку, впервые попробовавшему нечто запретное и сладкое, уже не может оторваться, одержимый этим, и продолжает рассматривать настоящий шедевр мироздания, величайшую драгоценность этого мира. Ладони у драгоценности небольшие и красивые — с аккуратными ухоженными ногтями, необычными кольцами, недлинными пальцами и тонкими запястьями. Сверху руки украшены выпирающими венами, что напоминает — перед ним парень, не девушка. Линия челюсти у красавца острее лезвия ножа, однако это лишь придаёт ему шарма. Шея, виднеющаяся из-под красного шарфа, жилистая и атлетическая, каких не увидеть у изящно сложенных девушек, однако это Юнги почему-то и нравится. Наверняка под пальто у юноши крепкие руки, хорошая фигура с тонкой талией, широкие плечи и по-мужскому красивая рельефная спина. Стоит только представить этого парня полуголым, лежащим на постели с растрёпанными волосами, у Юнги перехватывает дыхание, и он чувствует, что ему становится плохо. Мин в панике достаёт телефон, чтобы описать свои ощущения Тэхёну, который вынесет вердикт — влюбился ли Юнги или просто извращенцем стал. EvillordMin: я в метро, а на моем плече спит парень EvillordMin: жестоко красивый парень EvillordMin: мое сердце делает дохуя сколько ударов в минуту, оно вот-вот сгорит, я чувствую это EvillordMin: а я даже не вишу на краю пропасти, и рядом нет Хосока EvillordMin: ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ? Юнги некоторое время терпеливо ждёт ответа, понимая, что у Тэхёна сейчас занятия в клубе, и он не может сходу ему ответить. Однако время идёт, а Юнги чувствует, вот-вот взорвётся. Когда парень шумно (и убийственно очаровательно) вздыхает во сне, Мин чуть ли не стонет от того, как это разрывает его изнутри. В этот момент Тэхён отвечает на его сообщения. WinterTae: О БОЖЕ МОЙ WinterTae: ЧЕЛ, Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ТЕБЕ ДЕЛАТЬ WinterTae: БЛЯ, Я НАПИШУ ГУКУ И ХО-ХЁНУ EvillordMin: НЕ ПИШИ ИМ!!! WinterTae: почему? EvillordMin: нахер они мне нужны, ещё извращенцем назовут и стебать будут WinterTae: точняк, не подумал WinterTae: сфоткаешь его? EvillordMin: нет EvillordMin: разве в таком случае не появятся уже серьезные основания считать меня извращенцем? EvillordMin: к тому же это невежливо EvillordMin: а он вежливый, подвинулся, чтобы я мог сесть EvillordMin: не могу с ним так поступить WinterTae: понял, не подумал WinterTae: что важнее WinterTae: его щеки WinterTae: ОНИ МЯГОНЬКИЕ? (ӦｖӦ｡) EvillordMin: ВЫГЛЯДЯТ МЕГА МЯГКИМИ EvillordMin: но что на самом деле важнее EvillordMin: ТЫ БЫ ВИДЕЛ ЕГО ГУБЫ WinterTae: нееееет WinterTae: не верююю EvillordMin: тебе придётся WinterTae: ПУХЛЫЕ, СОЧНЫЕ И МАЛИНОВЫЕ?! EvillordMin: ДА WinterTae: ты в жопе EvillordMin: я знаю, чел, я знаю Юнги откладывает телефон со вздохом, смиряясь с вынесенным вердиктом. Он в жопе. К его величайшему сожалению вскоре они доезжают до его станции. Аккуратно, стараясь не разбудить, Юнги поднимает голову парня со своего плеча, поражаясь шелковистости волос (у того же Тэхёна, например, волосы стали менее шелковистыми после второго окрашивания) и умиляясь розоватому следу, что отпечатался на щеке у спящего красавца. Покинув вагон, Юнги выдыхает с облегчением и чувствует себя так, будто вырвался из лап коварного наваждения. Впервые он чувствовал нечто подобное, и неудивительно, что незнакомые ранее ощущения напугали его не на шутку. Ему было так плохо и хорошо одновременно, что он до сих пор не может определиться, хочет ли он повторения этого или нет. Как выяснилось позже, выбора у него в любом случае не было.

***

— Хочешь сказать, что это впервые, когда тебе кто-то понравился? — уточняет Чонгук, смотря разочарованно почему-то. — И ты не взял у него номер телефона, да? Юнги кивает. Следом раздаётся четыре шлепка, когда все сидящие за столом, включая Дживон, прикладываются ладонью ко лбу, делая самый синхронный фейспалм в жизни Мина. Иногда он подозревает их в предварительных репетициях своих реакций. — Почему? — не понимает Хосок. — Ты постеснялся? Или испугался своих чувств? — Он спал, да я и… не подумал как-то. — А вдруг ты его больше не встретишь?! Не увидишь его сочные губы?! — переживает Ким. — Ну… вряд ли это большая потеря, — говорит Юнги, но сам себе почему-то не верит. — Ну ты и дурак! — включается в разговор Дживон. — Потерял свою любовь, только встретив. — Он не моя любовь, — возражает Юнги.

***

«Падай», — повторяет он в своей голове, смотря внимательно. «Пада-ай… Падай давай». В конце концов он не выдерживает и тянется рукой, чтобы, нежно обхватив розововолосую макушку, уложить себе на плечо. Когда он зашёл в вагон, тот самый парень уже спал, зажатый между людьми. Юнги пришлось сесть в другое место, подальше от него, так как выбора не было. Он тщетно пытался убедить себя не смотреть в сторону спящего красавца, однако понял, что бессилен, когда, стоило месту возле него освободиться, он поспешил его занять, не раздумывая ни секунды. Однако голова парня лишь кренилась то в один бок, то в другой, и Юнги, уставший ждать, сам положил её себе на плечо. В этот момент он почувствовал невероятное удовлетворение. Всё наконец-то на своих местах, так, как и должно быть. Всю оставшуюся поездку, вплоть до своей станции, он смотрел на парня, наслаждаясь приятным волнением, которое тот у него вызывает. Юнги не чувствовал себя извращенцем, не боялся больше собственной реакции, лишь наблюдал за милым спящим человеком и думал о том, как прекрасна жизнь. Расставаться с драгоценностью ему хотелось меньше всего на свете, однако он не мог сидеть тут вечность, учитывая, что у него есть собственная жизнь, включающая в себя учёбу, друзей, питание, сон и другие мелочи. Поэтому, как и в прошлый раз, аккуратно убрав розовую макушку с плеча, Юнги покинул вагон и направился домой с чувством лёгкого сожаления и сладкой тоски. Ему бы хотелось видеть этого парня как можно чаще, хотелось бы, чтобы тот стал неотъемлемой частью его жизни.

***

Желания имеют свойство иногда сбываться. Каждый день, возвращаясь домой с университета, Юнги заходил в вагон и видел уже знакомую мордашку, по обыкновению спящую. Не всегда он имел возможность услужливо подставить плечо; в такие моменты он лишь любовался издалека, регулярно напоминая себе, что фотографировать без разрешения, а тем более спящего человека — незаконно. Когда предоставлялась возможность, Юнги её не упускал — всегда садился рядом и смело клал чужую голову себе на плечо. Как выяснилось, розововолосый парень редко спит на чужих плечах, чаще всего его голова опущена вниз. По правде говоря, Юнги это успокаивало, ведь это значило, что эта милая мордашка не станет благословлять других людей, как благословила однажды Мина. Однако случается и такое, что Юнги сидит не рядом, а спящий красавец таки роняет голову кому-то на плечо. Чаще всего в такие моменты его либо будят, либо аккуратно убирают голову с плеча. Но Мин знал, что найдутся и те люди, которые будут только в восторге от милого паренька, спящего на плече, а потому ревностно бдил и таки не зря. Одним днём, когда в транспорте была особая толкучка по неизвестным Мину причинам, его излюбленное место рядом с полюбившимся соней уже было занято старым аджосси с одной стороны и молодой девушкой с другой. На протяжении всего пути Мин чатился с Хосоком, обсуждая нашумевшие сериалы и «чего бы им с Дживон посмотреть вдвоем», изредка поглядывая на своего спящего красавца и высматривая через толпу, как он там. В определённый момент, поднимая глаза, Юнги видит крайне возмущающую картину — его мальчик спит на плече той самой девушки, а она с довольной лыбой втихую снимает его на камеру. Даже себе Мин подобного не позволял, а он был одержим розововолосым уже целый месяц, потому, несмотря на свою ненависть к конфликтным и неловким ситуациям, он поднял зад с места, наплевав, что его тут же займут, протиснулся через толпу и, встав напротив наглой суки, говорит, используя свой самый равнодушный и холодный тон: — Удаляй. — Что? — девушка поднимает на него недоумевающий взгляд. — Ты снимала на камеру спящего человека. К твоему сожалению, я это видел. И требую, чтобы ты удалила то, что сняла без разрешения. — Да не снимала я никого! А даже если и так, то что с того?! Ты ему вообще кто, а? — Друг я его. Меня больше интересует, кто ты, и почему он спит на твоём плече. А также почему ты без разрешения снимала спящего человека и отказываешься удалять. — Как его зовут? — настаивает на своем девушка. Юнги поражается её глупости и отвечает, ни капли не раздумывая. — Пэк Ханмин. А теперь удали, иначе я сам этим займусь. — Господи, какой ты приставучий! — зло восклицает девушка, заметив, что на них уже обращают внимание. На глазах Юнги она удаляет сделанные фотографии и видео, а после засовывает телефон в карман с максимально раздражённым видом. Мин, решая, что главного он так и не добился, берёт своего спящего мальчика за щеки и, убрав его голову с плеча нахалки, прислоняет к своему животу, жалея, что не имеет возможности сесть рядом. Он понимает, что приходится этому парню ровно таким же незнакомцем, как и эта девушка, однако Юнги ни за что не причинит ему зла, он лишь глупый влюбившийся парень, который не может не ревновать. А вот снимать на камеру он не позволяет даже себе. — Эй, — наглая девушка зачем-то тормошит его «Ханмина», при этом внимательно наблюдая за Мином. — Проснись! — Ты что делаешь? Оставь его! — требует Юнги. — Тебя правда Пэк Ханмин зовут? — спрашивает она громко прямо в ухо парню, отчего тот внезапно морщится, явно просыпаясь. Юнги испытывает панику. — Ммм?.. — спящий красавец издаёт неразборчивый звук, поворачивая голову, но не убирая её от чужого живота. Юнги страшно. На протяжении месяца он ездит в метро, каждый раз пытаясь занять место рядом с этим парнем и предоставить ему свое плечо, однако ни разу он не говорил с ним в момент бодрствования, ни разу не встречался глазами. Ни разу тот не просыпался, прислоняясь к плечу Мина. — Пэк Ханмин! — зовёт девушка. — Что? — чуть раздражённо отзывается тот к удивлению Юнги, а после отворачивается от девушки, упираясь лицом в чужой живот и покрепче обнимая рюкзак, лежащий на его коленях. Юнги чувствует, как краснеют его уши и щеки, как снова сердце норовит сделать рекордное в истории человечества количество ударов в минуту. Чувствует невероятный восторг. Девушка тем временем, явно неудовлетворённая ответом, хмурится и отворачивается. Юнги надеется, что она сейчас чувствует себя отвратительно. Он же, когда его розововолосый мальчишка так доверительно к нему жмётся, ощущает себя как на небесах. Решившись, Мин позволяет себе наглость и путается длинными пальцами в розовых прядках, поглаживая спящего по голове. Тот трётся лбом о минов живот и бормочет: — Ты такой тёплый, хён… а что ты здесь делаешь?.. — и снова засыпает. Мина только что с кем-то, очевидно, перепутали, однако это его вообще никоим образом не беспокоит. Только что он слышал голос главного героя своих грёз. Самый красивый, высокий и чуть хриплый ото сна голос. Он влюблён. Определенно влюблён.

***

— А говорил, что не любовь, — хмыкает Чонгук, набивая рот кимчи с рисом. — Слушай, это конечно, хорошо, что вам по пути, и ты можешь видеть его каждый день… но твое поведение слегка стрёмное, хён, — признается Хосок, и Дживон согласно кивает. — Стрёмное? — переспрашивает Юнги. — Понимаешь ли, когда тебе кто-то долгое время нравится, ты выходишь с ним на контакт. Берёшь номер телефона, начинаешь общаться, — поясняет Тэхён. — Но ты лишь пользуешься им, когда он спит, чтобы удовлетворить свою потребность в тактильном контакте с объектом твоей влюбленности. Говоря иначе, ведёшь себя как мерзкий извращенец. — Говоря совсем иначе, — подключается Чонгук, дожевав. — Прекрати вести себя как мерзкий извращенец и спроси его номер. Вдруг у него отвратительный характер, и вам не судьба быть вместе? — Ты жаждешь разрушить мою мечту? — угрожающим тоном спрашивает Юнги. — Тебе не стоит делать своей мечтой человека, выдуманного тобой. А пока ты с ним не поговоришь нормально, ты его не знаешь, и все черты характера, которые ты ему приписываешь — твоя фантазия. Ты влюблён лишь в оболочку и мираж. Факт, — безжалостно разносит его в пух и прах Чонгук. — Я прекрасно всё это понимаю, — отмахивается Юнги. — Но ты не подумал, что мне нравится это? Может, мне нравится любить только образ, который я выдумал? Может, мне хочется вести себя как мерзкий извращенец? — А может, ты просто боишься, что тебе разобьют сердце? — выдвигает свою версию Хосок и попадает в точку. Однако Юнги возражает: — Я не собираюсь ни с кем встречаться в любом случае. Меня Ханмин интересует только как человек, которым я каждый день любуюсь. Я сейчас слишком сосредоточен на учёбе. — Ханмин? Ты узнал его имя? — удивляется Тэхён. — Нет. Не думаю, что это его имя, — отвечает Мин. — Только не говори… — на лице Чонгука появляется отвращение. — Ты выдумал ему имя? Серьёзно? Ты отвратителен, хён. — Да пошёл ты, — ворчит Мин. — Правда отвратителен, — соглашается Хосок.

***

Юнги и вправду отвратителен, так как он не слушается советов друзей (очень правильных советов), а продолжает каждый раз класть чужую голову себе на плечо. В конце концов он признает, что друзья теперь имеют полное право величать его извращенцем, а его действия — сексуальным домогательством. Мин даже начинает чувствовать странную вину перед красавцем, однако отказаться от порочного удовольствия не в силах — слишком зависим за это время он стал от чужой тяжёлой макушки на плече, мягких розовых волос, тихого сопения и неразборчивого бормотания. Юнги совершенно ничего не делает с происходящим и не собирается. Он намерен оставить всё как есть. Однако желания имеют свойство иногда не сбываться. Таким образом однажды он едет домой с Чонгуком, который занимает свободное место напротив уже спящего «Ханмина», а Юнги, не изменяя себе, садится рядом с розововолосым парнем. Чон сходу понимает, кто перед ним, и принимается внаглую разглядывать, однако наталкивается на угрожающий взгляд Юнги. Сдавшись, донсэн утыкается в свой скетчбук, позволяя хёну делать со своей жизнью всё, что ему вздумается. Точнее, так Юнги имел неосторожность полагать. В момент, когда они подъезжали к станции Мина, Юнги по обыкновению собирался аккуратно снять чужую голову с плеча, и именно в этот момент перед ним встал Чонгук, чтобы схватить его спящего красавца за плечо и ощутимо потормошить. Тот вмиг просыпается, открывая широко глаза и смотря на стоящего перед ним Чона. Юнги нервно сглатывает, боясь того, что намеревается сделать его донсэн. А потом тот просто протягивает «Ханмину» рисунок. Юнги всматривается и к своему ужасу понимает, что Чонгук нарисовал их, да ещё в цвете. — Вау! Ой… — сначала в восхищении восклицает, а после смущается розововолосый. — Я правда так спал?.. Боже! — теперь уже не спящий, но всё ещё красавец поворачивается в сторону Юнги, и они впервые за два месяца смотрят друг другу в глаза. — Прошу прощения! Я дико извиняюсь за предоставленный дискомфорт! Мне… правда стыдно, я, честное слово, не хотел, и!.. — Всё в порядке, — вяло улыбается Юнги, чувствуя почему-то не волнение, а грусть. Парень из его грёз поворачивается к художнику. — Спасибо большое, это очень мило! Будто фотография! Я обязательно повешу его у себя! Мне стоит заплатить вам?.. — Нет, это бесплатная акция, — Чонгук обворожительно улыбается, а после раздаётся сообщение о том, что они на нужной станции. Двери открываются, и Юнги поднимается с места, кидая печальный взгляд на «Ханмина», что с восторгом разглядывал себя на рисунке. Теперь он точно запомнит лицо Юнги. И если однажды он случайно проснется на чужом плече, то наверняка посчитает это странным. — Знаешь, он оказался милым, — говорит Чонгук, когда они покидают метро. Юнги не выдерживает и даёт донсэну, что лезет не в свое дело, сильного подзатыльника. — Ай! За что?! — возмущается Чонгук, но сразу тушуется, когда видит помрачневшее лицо Юнги. — Хён? Ты чего?.. — Он запомнит мое тупое лицо, оно теперь на стенке у него висеть, блять, будет. И если он ещё несколько раз его увидит, сразу поймет, что я грёбаный извращенец, вызовет полицию или ещё что… И это случается именно тогда, когда я впервые вижу его не спящим с нашей первой встречи, впервые смотрю ему в глаза, слышу, как он с кем-то разговаривает, вижу его характер… ещё сильнее влюбляюсь. — Хён… — Чонгук, кажется, не знает, что сказать. — Я не… не хотел, чтобы… Про… — Забудь. Похуй уже, честно. Просто забудь. Ты прав, я вел себя, как придурок, мне стоило прекратить это намного раньше, а теперь у меня есть серьезный повод. Да и его твоя картинка порадовала… — Хён, ты ведь можешь просто начать с ним общаться. — А во мне разве есть что-то, что может его заинтересовать? — Юнги поднимает на Чонгука хмурый взгляд. — Как думаешь, почему я за два месяца ни разу не пытался даже поговорить с ним? Может, потому что я, чёрт возьми, знаю, что ему нахер такой человек не нужен? — Зачем драму устраивать сразу? — сердится на друга Чон. — Хён, ну с чего ты взял всё это дерьмо, откуда? — Да Господи, Гук! Не тупи! Посмотри на себя, Тэхёна, Хосока, а потом на меня! Посмотри на этого парня, а потом на меня! Ни рожей не вышел, ни характером! Во мне нет ничего, что может понравиться человеку! Я вечно ворчу, ною, всем недоволен, ко всему придираюсь и охренительно груб! Мое лицо — сплошная комедия! У меня трёхметровый список недостатков! И руки из жопы. И извращенец к тому же. И трус. Короче, просто забудь. Отношения, как я и говорил, мне всё ещё не нужны. — Ну ты и пиздабол, — хмыкает Чонгук, и весь остальной путь оба молчат, не зная, что ещё можно добавить. Всё уже было озвучено.