Точка невозврата

Розовые лепестки так красиво смотрятся с алой жидкостью. Чифую улыбается, кажется, он уже привык харкать кровью. Пиздец. Скоро цветы появятся на поверхности тела, а не только в лёгких. Хуже и быть не может. Если Баджи узнает, то убьет его за то, что не сказал раньше. Он буквально видит, как тот говорит: «Да ты чё раскис?! Ты такой охуенный, что в тебя любая девчонка влюбится. Решим мы эту проблему». А потом грустно добавит: «Ты только скажи кто, Чиф». И Чифую промолчит. Он же не может сказать, что эти лепестки посвящены ему самому. Да он вообще не представляет как сказать лучшему другу, что это может быть не только девчонка. Он вообще ничего не может сказать. Он может только думать о том, когда всё пошло не так. «…Разделим на лапшу на двоих. Приятного аппетита!» «Не смей трогать моих друзей.» «Чиф, пошли поедим лапши!» И снова эта дурацкая улыбка. Только Баджи может так улыбаться. Так широко и искренне. Когда он улыбался, виднелись белые клыки, которые в сочетании с пухлыми губами и вздёрнутым носиком смотрелись просто очаровательно. Баджи был похож на того самого вампира из фильмов. А как сексуально он выглядел когда держал резинку в зубах. Белые клычки ещё больше выделялись на фоне черной полоски… На этот раз кашель вышел хриплым. В горле застрял комок лепестков. Такими темпами у него месяц или около того, а он даже не планирует ничего с этим делать. Ну, вы конечно видели Баджи, и по его поведению явно можно понять как он относится к геям и всяким подобным. Чифую даже, кажется, припоминал разговор на эту тему. Они тогда вместе шли со школы и по дороге им попались два пацана держащихся за руки. Баджи оскалился, увидев их. «Ходят тут всякие…» Конечно, Чифую с ним согласился. На тот момент он даже, наверное, был согласен. Ему было все равно, если речь шла о таких людях. Ну, есть и есть, ему-то какое дело? Оказалось дело есть… На этот раз комок лепестков не поцарапал горло. Или Чифую уже этого не чувствует. Казалось бы, лепестки должны быть мягкими, но они причиняют боль не хуже лезвий, царапая горло изнутри. Чифую сплевывает остатки и прислушивается к себе: приступ вроде закончился, думаю можно выходить из туалета. —Хей, Чифую. — Баджи? Чифую оборачивается и вопросительно смотрит на него. Ханахаки застало его на уроке и он отпросился выйти под предлогом плохого самочувствия. Учитель конечно отпустил, но вряд-ли поверил. Но что здесь делает Баджи? — Что ты здесь делаешь, я думал ты на уроке? — У нас сейчас физра и это походу единственный предмет, учитель по которому меня любит. Так что я съеба… Погоди, это что кровь? Чифую недоуменно смотрит на Баджи, а потом переводит взгляд на руку. Пятнышко крови не сильно приметно на краю рукава пиджака, но все же заметно. Только сейчас Чифую понимает, что рефлекторно провел по окровавленным губам рукой. Блять. Почему именно сейчас? — Чиф, ты что подрался с кем-то? И меня не позвал? Мордашка Кейске выражает глубокую обиду. Но в глазах видны смешинки и даже капелька беспокойства. В груди растекается тепло, а в горле чувствуется новый ком лепестков. Как не вовремя. Обеспокоенное лицо Баджи смазывается. Глаза слезятся. В этот раз кашель вышел даже более надрывным. Чифую прикрывает рот рукой и выблевывает целый бутон сакуры. Он удивлённо смотрит на руку. Какого хуя? Оно же только что прошло. — Чифую, блять, что происходит? Вопрос повисает в воздухе. Чифую снова кашляет. На этот раз бутона нет — только лепестки и кровь. — Кто? Вопрос снова остаётся без ответа. Кажется, против обыкновения до Баджи быстро дошло. —Кто? На этот раз Кейске рычит. Его бешенство буквально затопило все в округе. Кажется, будто воздуха уже не осталось — настолько оно было осязаемым. Чифую открывает рот, как выброшенная на сушу рыба. Судорожный вздох и кашель немного отступает, как бы давая возможность сказать. — …Ты. Ответ был краток и лаконичен. Всего две буквы. А Чифую еле их произносит. — Чертов придурок, а раньше сказать никак? Баджи шипит точно змея. А Чифую улыбается тому, что его не оттолкнули и не назвали педиком — уже хорошо. Мгновенье и мягкие губы Кейске касаются губ Чифую. Секундное непонимание Мацуно. Кейске углубляет поцелуй. И до Чифую доходит, кто его целует. Ох, чёрт. Это слишком прекрасно. Кажется из губ Чифую начинает течь кровь, потому что поцелуй приобретает отчётливый металлический вкус. Только сейчас Чифую понял, что растянул губы в улыбке. Он отвечает на поцелуй и они отстраняются друг от друга. Кейске смотрит на него с улыбкой. — Ты тоже мне нравишься, идиот. Губы у Баджи мягкие и нежные, а Чифую они сухие и потрескавшееся из-за частого кашля. Их поцелуи имеют привкус крови. Но им все равно. Им это нравится.