Новые надежды

— Почему я чувствую себя твоей любовницей, к которой ты бегаешь на сторону от жены? Гриша на секунду оторвался от экрана и поднял голову. Ему хотелось посмотреть в лицо Артему, когда он несет такой бред. — Ты с ума сошел? Нет у меня никакой жены, — буркнул Гриша и вернул внимание к огромной плазменной панели в полстены, решив, что не стоит отвлекаться. Они с Артемом играли в приставку, и, возможно, Артем использует запрещенный прием, говоря откровенные глупости, потому что проигрывает. — Это понятно, просто эти встречи какие-то странные… В съемных квартирах, отелях, гостиницах… — продолжил бубнить Артем. Он сидел на краю кровати, полностью голый, завернувшись в тонкое покрывало. Гриша сидел на полу, у его ног. Из одежды на нем была только простыня, небрежно накинутая на бедра и колени. — И где ты нам предлагаешь трахаться? Машины же у меня нет. Пока что, — добавил Гриша. Он почувствовал его руки в своих волосах — Артем перебирал их ласково и нежно, и это отвлекало от происходящего на экране намного больше. Пытаясь собраться, Гриша тряхнул головой и, нахмурившись, сосредоточился на игре. — Например там, где ты живешь. Я хотел бы там побывать хоть разочек, — тихо произнес Артем, и вот это уже цапануло Гришу серьезнее. — Тебе там не понравится, — невесело усмехнулся он. — Поверь мне. — Все равно. Если бы у меня была возможность, я бы обязательно тебя к себе пригласил. Но у меня ее нет… — Рад слышать, что пригласил бы, — нахмурился Гриша. Артем то молчит-молчит, то выдает вдруг такие фразы, что Грише впору хвататься за сердце. — А то все эти номера… Квартиры, отели… Неприятно это как-то. — Охренеть, — обиделся Гриша. Он спускал на их встречи большую часть своего заработка, оставляя себе только на сигареты и еду, а Артему, оказывается, от этого еще и неприятно. — Ты просто в этот раз очень дорогой номер снял, — Артем обвел взглядом светлые стены, тяжелые портьеры, блестящую люстру, гроздья которой свисали с высокого потолка. — И завтрак в номер заказал с шампанским. — он кивнул на красиво сервированный маленький столик, который утром торжественно завезли к ним и который так и остался пока что нетронутым. — Зачем это все, Гриш? Мы разве не можем просто пойти к тебе? — Нет, не можем, — резко бросил Гриша. — Почему? Потому что мы как любовники, встречаемся раз в две недели, чтобы просто потрахаться, да? — Потому что там, где я живу, сейчас живет Слава, и у меня рука не поднимается выгнать эту бестолочь, которая прячется от ментов, — выпалил Гриша. Даже в запале ссоры он не сказал о том, что если бы он был в состоянии это оплачивать, трахались бы они определенно чаще, чем раз в две недели. — А еще там живет Глеб, который хуй знает от кого прячется, но он свалил нахуй из дома и ему некуда больше пойти, — продолжил откровенничать Гриша — раньше он не рассказывал Артему о том с кем и как он живет. — Ну а шампанское я заказал, потому что они оба скоро нахуй съезжают, и мне хотелось это отметить. Сегодня считай праздник у меня. Я заебался уже с этими двумя жить. Высказавшись, он обижено замолчал. Слова Артема задели его за живое. Самому Грише не особо нравился тот формат одноразовых встреч, которые приняли их отношения. А еще он очень хотел Артема радовать, поэтому слышать упреки было обидно вдвойне. — Если они съезжают, значит я могу прийти? — осторожно уточнил Артем. — Нет. Я же сказал, тебе там не понравится, — раздраженно ответил Гриша и углубился в игру. Он слишком старался произвести на Артема впечатление «успешного успеха», чтобы из-за одного визита вся тщательно выстраиваемая картина разрушилась. Стоит Артему увидеть ту убогую халупу, которую Гриша снимает на четверых, как он сразу же поймет, чего Гриша стоит на самом деле. То есть, почти ничего. Артем помолчал обиженно, поджав губы. — Но ты, это, выкинь дурь из головы, — прервал молчание Гриша, который меньше всего на свете хотел Артема обижать. — Всю эту ерунду про любовниц. У меня нет никого. Я ни с кем больше не сплю. Кроме тебя. Он повернул голову и уставился на Артема, не отводя взгляд. — Что? — усмехнулся Артем. — Ну да, я тоже. Гриша кивнул удовлетворенно и снова повернулся к экрану. Учитывая их формат отношений, звучало это почти как признание в любви. — А почему Слава у тебя жил? Не расскажешь? — продолжил расспрашивать Артем. — Почему? Могу, конечно, — с готовность ответил Гриша и тут же слился: — Да там нечего на самом деле рассказывать, ничего особенного, не бери в голову. Малой просто встрял немного, но все уже типа нормально теперь. Конечно, он не хотел рассказывать Артему о том, с какими на самом деле трудностями столкнулся Слава и чем эти самые трудности грозили им двоим. Все время, пока длилась заварушка, Гриша держал руку на пульсе, следя за тем, чтобы ситуация не развернулась в плохую для них с Артемом сторону. Но, к счастью для них, под угрозой был только Слава. С тех пор, как впервые встретились после лагеря, Глеб стал проводил со Славой все свое время, забив полностью на дела, не появляясь в университете. Долгожданная любовь дала по голове так сильно, что он больше не мог заниматься ничем и сосредоточил все свое внимание на объекте своего обожания, который, в свою очередь, отвечал ему с не меньшим энтузиазмом. Расставались они только ближе к десяти вечера, и то только потому что Славе обязательно надо было отмечаться в общаге. А еще его периодически приходили в общагу проверять, и он сам ходил отмечаться — досадные нюансы его еще не истекшей условки. Впрочем, их с Глебом это не сильно огорчало — целые дни они проводили вместе, общались друг с другом и не могли наговориться. Тут уже Слава пересказал в подробностях всю свою биографию, как Глеб и хотел — больше между ними не осталось недосказанностей. За этим милым занятием их и обнаружил отец Глеба — узнав о его систематических прогулах от декана, он утром подъехал к воротам университета и увидел, как эти двое, встретившись у ворот, уходят в противоположную от универа сторону. Санкции последователи незамедлительно и без предупреждений — той же ночью Славе пришлось вылезать из окна своей общаги, когда в дверь к нему постучали менты. Без каких-либо вещей, в чем был, он явился к Грише, который приютил его в своей и без того переполненной комнатенке. Вскоре к ним присоединился и ушедший из дома из чувства протеста Глеб, который разругался в хлам со своими родителями. Ничего из этого Артему не было известно — Гриша не хотел рассказывать ему о трудностях, вообще не хотел его грузить. Старался устроить им максимально приятное времяпрепровождение, не обремененное даже разговорами о проблемах. — Ха, ну вот и все! Видел, как я его? — Гриша отшвырнул джойстик и прыгнул с пола на кровать. Игра все-таки закончилась его победой, и теперь можно было заняться вещами еще более интересными. — Иди сюда, поздравь своего чемпиона! Он потянул Артема на себя и, когда тот упал ему на грудь, подхватил и перевернул на спину, оказавшись сверху. Развел ноги привычным движением, собираясь войти сразу и без подготовки. — Стоп, не так быстро, — остановил его Артем, упираясь руками в грудь. Гриша замер, прикусив губы. — Хотя нет, давай быстро, — выдохнул Артем, у которого сразу же затуманился взгляд от того, в какой позе они сейчас оказались. Почувствовав Гришу внутри себя, он прикрыл глаза и сладко простонал: — Вот так вот… Нет! Быстрее! Они уже занимались сексом и вчера вечером и сегодня утром, но им всегда было мало. Также мало как и этих встреч раз в две недели. Поэтому оба не отрывались друг от друга во время этих свиданий и целые сутки трахались. Очень редко случились у них вот такие разговоры как сейчас. — Замолчи, — прорычал Гриша, зарываясь лицом ему в шею. Его до смерти возбуждало то, как Артем его подначивает во время секса, как он стонет и настойчиво требует еще. — А то что будет? — бросил Артем насмешливо. Заведенный до крайности, с пылающими щеками и губами искусанными он смотрел Грише прямо в глаза, наслаждаясь его страстностью. — Тебе тогда будет очень хорошо, — прошептал Гриша. Он отстранился, перевернул Артема на живот и сжал ладонь на шее сзади. На его руку падали волосы, когда Артем откидывал голову назад, выстанывая его имя, и Гриша с силой сжимал их в кулаке. Колени Артема разъезжались, он не мог держаться на ногах, и только Гриша удерживал его руками за бедра, пока он прогибал спину, двигаясь навстречу толчкам. Кончив, Артем упал вперед, лицом в подушку, а Гриша упал рядом на спину, глотая воздух пересохшим ртом. — Если ты так сильно хочешь посмотреть, как я живу, приходи ко мне на работу, — выдохнул Гриша, подползая поближе. После секса он стал гораздо сговорчивее. — Ну типа я не могу отвести тебя к себе домой, но на работу да. Хочешь? У нас в эти выходные открытие нового клуба. Я буду там. Буду рад видеть тебя. Ты сможешь? — Смогу, конечно! — Артем искренне обрадовался и даже заулыбался. Скорбная задумчивость, которая одолевала его последний час, сразу же сгладилась, сошла на нет. — Я с удовольствием. Только скажи где. Маленькое, прокуренное, полуподвальное помещение с бетонными стенами без отделки, небольшой барной стойкой и замызганной сценой явно не тянуло на популярный клуб, но Гриша был доволен своей работой. Он чувствовал, что здесь он сам себе хозяин — кого хочешь в первую очередь обслужи, кого игнорь подольше, приятные чаевые, удобный график, хорошая музыка. А самое главное — возможность дополнительного заработка в виде стандартного барменского мухлежа со спиртным. Он и не заметил, как слишком увлекся этим делом, добавляя в коктейли все меньше алкоголя и все больше сладкой воды. Заметил это Глеб, когда понял, что Слава, опрокинув уже третий Лонг-Айленд, не пьянеет. Он забрал у него стакан, сделал глоток и уставился на Гришу. — Ну ты совсем обнаглел, — Глеб двинул стакан, и тот скользнул по стойке, едва не свалившись с краю. — Ты для своих-то такое не наливай. Можно нам хоть немного снисхождения? Это же откровенный компот! Гриша поймал на лету стакан, украшенный зонтиком и, хлебнув, задумался. — А он вообще несовершеннолетний, — заявил Гриша. — Мне ему вообще алкоголь наливать нельзя! — Гриша, имей совесть, блять, — прошипел Глеб, наклоняясь над барной стойкой. У него были большие планы на сегодняшнюю ночь, и для их реализации хорошо, если Слава будет немного пьяненький. Но этого не случится, если он будет глушить ебаный компот, который натряс ему Гриша в своем шейкере. Рассказать об этом Глеб, разумеется, не мог, поэтому просто сверлил Гришу, который попивал Славин коктейль, взглядом. Сам Глеб, в отличии от Славы, пил виски — его Гриша не смог слишком сильно разбавить, и ему уже дало по шарам. — Ну ладно, я пойду пока в туалет, — Славе, у которого отняли коктейль, надоело наблюдать за их молчаливой дуэлью глазами, и он спрыгнул с вертящегося стула. — Пойду в туалет схожу. Покурю, — он встал возле стула, подергал спинку, выразительно глядя на Глеба. — Прогуляюсь. Проветрюсь. До туалета. Один. Гриша поглядел на то, как Слава подмигивает глазами и поводит бровями, и не выдержал: — Все уже поняли, малой, что ты идешь в туалет. Ты знаешь, где дверь или тебя проводить? Или тебе в этом деле помощь нужна? — Не нужна, — Слава, весь из себя какой-то загадочный, прикусил губу и еще раз бросил выразительный взгляд на Глеба, надеясь, что тот уловит намеки. Но тот, напившись виски, ничего такого не замечал. Вздохнув с сожалением, Слава еще немного помучил стул и был вынужден ретироваться в одиночестве. — Что-то малой уже накидался, как мне кажется, — Гриша проводил его взглядом. — Зря ты на мои коктейли грешишь. Вон они какие забористые. — Гриш, спасибо тебе, — сказал вдруг Глеб очень серьезно, наклонившись ближе над стойкой. — За меня спасибо и за Славу… Ты нас спас. Я перед тобой в неоплатном долгу. — Вот еще, чего это долг не оплатный? — хмыкнул слегка смущенный похвалой Гриша. — Можете оплатить, принимаю нал и безнал на карточку. — Уже, — кивнул Глеб. — Я перевел тебе, проверь телефон. Еще раз огромное человеческое тебе спасибо! — Чего? Что ты там перевел? Я пошутил же! Не надо мне, блин, денег твоих, мажор, ты охуел? Забирай обратно! — возмутился Гриша. Он схватил свой телефон из-под стойки, увидел на экране смс о пополнении баланса, и глаза у него невольно расширились от щедрости суммы. — Нет, ты охуел, это точно, — вынес свой вердикт Гриша. Он оторвал взгляд от телефона и уставился на Глеба. — Ты чего-то перепутал… — Знаешь, еще недавно мне казалось, что у меня нет друзей, — сказал Глеб тихо. — Но теперь я точно знаю, что являюсь счастливым обладателем как минимум одного охуенного друга! — Ну ладно, — растерянно произнес Гриша, растаявший от комплимента. — Все равно… Я вам помогал не из-за денег, если что… — Знаю. И за это еще больше тебе благодарен! Еще раз большое спасибо, — Глеб поставил пустой бокал на стойку и встал. — Куда? Погоди, давай я тебе хоть нормального виски налью, — предложил Гриша, который почувствовал укол совести, что поил друзей разбавленной бурдой. — Сейчас вернусь, — обронил Глеб, оглядывая толпу. — Я за Славой… Ты нормальный коктейль сделаешь пока? — Зачем за ним ходить? Он один в туалете не справится? — буркнул Гриша себе под нос, начищая стакан. Он взялся за приготовление коктейля, лениво потягиваясь — вечер только начался, и заказов пока было немного. Но из практики он уже знал, что скоро у него не будет ни одной свободной секунды. Глеб начал торопливо пробираться через толпу к туалетам. Слава до сих пор оттуда не вернулся, и Глеб поймал себя на волнении. Глупо, конечно, было так его пасти, но все равно не хотелось оставлять одного в таком сомнительном месте. Глеб чувствовал свою ответственность, и ему нравилось это чувство — быть ответственным за кого-то. Они пришли сюда, только потому что хотели поддержать Гришу, который их позвал. На самом деле, Глеб зарекся посещать такие заведения, а Слава вместе с ним. Но последний месяц был таким тревожным, что возможность расслабиться была нужна им как воздух. Только немного виски — это все, что Глеб теперь мог себе позволить. Абсолютная трезвость была одним из пунктов соглашений между ним и отцом. Нельзя сказать, что Глебу это давалось легко — его все так же тянуло на запрещенку и довольно сильно, но он не собирался нарушать договор. Слишком многое было поставлено на карту. Он не мог рисковать тем, что теперь у него есть. А еще бороться с вредными привычками гораздо приятнее с тем, кто дарит тебе огромное количество радости и позитивных эмоций каждый день. С тем, с кем ты больше не чувствуешь себя несчастным и одиноким. Глеб все еще не вполне верил, что им удалось договориться с отцом, договориться нормально, без претензий, оскорблений и взаимных обид. Как два взрослых человека они обсудили ситуацию и обговорили условия. Оказалось, это намного проще, чем раньше казалось Глебу. Ему не желали зла, на него не хотели давить, и вполне могли пойти на встречу, если Глеб тоже пойдет. Подумав о том, что все проблемы позади, Глеб выдохнул радостно — на душе у него впервые за долгое-долгое время было светло. В туалете накурено и много народу, и Глеб не сразу отыскал глазами Славу, который стоял у раковины и умывался. Увидев в зеркале Глеба, он сразу же повернулся, схватил его за руку и в сторону потянул. — Пойдем, мне надо с тобой поговорить. Он увлек Глеба в одну из кабинок с такой силой и настойчивостью, что тот даже ответить ничего не успел. — Зачем мы… — начал Глеб, когда дверь захлопнулась, и тут же Слава впечатал его в стену и прильнул всем телом. Обхватил за шею, крепко прижал к себе и начал покрывать поцелуями. Руки его тут же оказались под рубашкой, заскользили по голой коже. — Блять, как же долго я этого ждал, — бормотал Слава в коротких промежутках между нападениями. — Я так хочу тебя, что готов прямо здесь отсосать… — Я знаю место получше, — прошептал Глеб. Он просунул ему колено между ног, подставляясь под многочисленные хаотичные поцелуи. — Блин, и где? И когда? — Славу ни капли не смущало, что он напрашивается. Он держал руки на чужих бедрах, прижимался так, что у Глеба все внутри пламенело. — Ты ж вроде переехал уже на новую квартиру? Меня в гости не хочешь позвать? Глеб улыбнулся загадочно, желая потянуть интригу. — Я, может, сам хотел тебя сегодня пригласить. А ты сюрприз испортил, — прошептал он, наклоняясь и снова увлекая Славу в поцелуй. — Ну и приглашай тогда, чего стоим, — Слава смотрел на него горящими глазами снизу вверх и губы прикусывал. — Поедем? Да? Приглашаешь? Глеб подумал о том, что либо Славе, чтобы накидаться, хватило и бавленных коктейлей, либо из-за длительного воздержания у него совершенно крышу сорвало. На самом деле, он действительно хотел сегодня Славу к себе пригласить, хотя сам едва успел переехать и не успел вещи распаковать, но не знал как это сделать покорректнее, чтобы это не выглядело, что он Славу зовет на ночь. То есть трахаться. Он думал, что они немного потусуются, выпьют, и это как-то само все плавненько произойдет, но тут Слава перехватил инициативу. На самом деле они уже столько времени ходили вокруг да около, что Слава не выдержал. И если в начале у него были свои заморочки, сомнения и страхи, то за столько времени от них не осталось ничего. Ничего, кроме осознанного, вполне зрелого желания. — А ты хочешь? — спросил Глеб чисто для того, чтобы получить озвученное согласие — и без него было ясно как день, что Слава готов с ним хоть на край света ехать, но все же. — Да! Да! Конечно, да! — выпалил Слава. — Поехали? Едва Глеб кивнул, соглашаясь, как Слава оторвался от него, ногой распахнул дверь и вытащил его за собой из кабинки. — Попрощаемся с Гришей, — бросил Слава, обернувшись через плечо, — и пойдем. — Ого, кого я вижу, — удивлено воскликнул он же, когда обнаружил сидящим у барной стойки на месте, где только что сидели они с Глебом, Артема. Тот, увидев ребят, заулыбался радостно — они не виделись еще ни разу после лагеря. — Здорово, пацаны, — Артем пожал им руки. — Ну как ваше ничего? Все разрулилось? Мне Гриша только в общих чертах рассказал. — Садитесь, пейте, я нормального алкоголя вам налил, — Гриша выставил на стойку ряд шотов и бухнул рядом здоровенный цветастый бокал. — Из личных запасов. Не бавленный. — Гриш, мы вообще-то собирались свалить… — неуверенно протянул Глеб, глядя на то, как Слава радостно потянулся к стойке. Едва глотнув коктейль, он закашлял — видимо, действительно на этот раз крепость серьезная была. — Ты смеешься? Вечер только начался, — возмутился Гриша, жонглируя пивными банками. У него только-только полетели заказы, и он начал шустрить, набивая себе чаевых. У него на эти чаевые были большие планы — надо же ему после работы Артема куда-то отвести. — Садись, садись, выпей! — повторил он настойчиво. Видимо, получив от Глеба деньги, он почувствовал себя неловко из-за того, что поил друзей бавленным алкоголем, и решил загладить вину. — Вы же только пришли! Давно ты проводил время с друзьями? Давай, как в добрые-старые времена. Как в лагере. Все одновременно примолкли. Они еще ни разу не обсуждали лагерь и то, что произошло в последнюю ночь. Это было нечто такое, что никто и не хотел вспоминать. Случилось и ладно, главное, что вышли сухими из воды. Но, после того как все одновременно выпили, повторив круг шотов несколько раз, атмосфера стала гораздо более расслабленной. По очереди они начали вспоминать то хорошее, что случалось в лагере — а этого было немало. Даже те эпизоды, где было страшно или тяжело, сейчас вспоминались с теплом, потому что они преодолели все трудности. И, преодолев, смогли найти и любовь, и дружбу. — Значит твой батя снял тебе отдельную хату, лишь бы ты в универ и на тренировки ходил? — переспросил Артем, который впервые слышал эту историю в коротком пересказе Глеб на секунду задумался. — Ну можно и так сказать, — он опрокинул шот. — Когда началась эта хуйня… Ну, эти непонятки, — Глеб уловил сигналы, которые послал ему Гриша, делая страшное лицо, и не стал вдаваться в подробности. — Я ушел из дома. Просто в один день свалил без всего. У меня даже элементарно переодеться не во что было. Спасибо вот Грише, что приютил. Глеб приподнял очередной шот, салютуя бармену. — Зато теперь у меня строгое расписание. Не пропускаю ни одной пары, ни одной тренировки… Езжу на выезды, когда тренер берет… Ну и ничего запрещенного, даже вот этого, — Глеб потянулся за следующий коктейлем, — не употребляю! Гриша хмыкнул, глядя на то, какой популярностью пользуются его коктейли — Артем и Слава тоже не отставали. Цветные шоты один за одним исчезали со стойки. — Нравится ли мне это? Нихуя! — Глеб осушил один залпом. — Но готов ли я от этого отказаться? К сожалению или к счастью, нет! Слава с восхищением выслушал все то, что Глеб рассказал, как будто первый раз слышал эту историю, и тоже глотнул свой коктейль, практически осушив высокий стакан до дна. На этот раз он был намешан иначе — алкогольная часть в нем явно преобладала. — Нихуя себе, не нравится ему, — фыркнул Гриша. — Хотел бы я, чтобы за то, чтобы я посещал тренировки и пары, мне оплатили универ и сняли квартирку. Он и сам заметил, что в его голосе промелькнула неприкрытая зависть, поэтому постарался смягчить. — Так что не парься. Это вполне нормально. Родители ж о тебе беспокоятся, поэтому хотят таким образом из тебя человека сделать. — А я и не парюсь, — Глеб улыбнулся, глядя на Славу, и взял в руки еще один шот. — Меня, в общем-то, все устраивает сейчас. — А что там с твоей студенческой командой? Им случайно еще игроки не нужны? — спросил у Глеба Артем. — Хорошие всегда нужны, конечно. А ты хотел попробоваться к нам? — Да я не знаю, пока думаю, — неуверенно протянул Артем. — А что тут думать? — завелся Глеб. — Приходи на просмотр! Воспользовавшись моментом, Гриша решил поговорить со Славой о том, что уже несколько дней не давало ему покоя. Пока Глеб с Артемом разговаривали, он торопливо и сбивчиво изложил Славе гениальный, с его точки зрения, план быстрого и легкого обогащения. Нужно было всего лишь воспользоваться умениями Славы вскрыть любой замок и пройти через любую дверь, а все остальное Гриша брал на себя. Он знал, где у хозяина клуба стоит сейф, знал, в какие дни там собирается максимальная сумма от выручки заведения, знал, когда там не бывает никого. Они могли бы получить сразу целую кучу денег, столько, сколько ни один из них еще за свою жизнь в руках не держал. — Не, Гриш, это не по моей части, — протянул растерянно Слава. — Да как же не по твоей, когда как раз по твоей! — возмутился Гриша. — Ты же профи! — Я этим больше не занимаюсь. Извини, — тихо, но твердо произнес Слава, пряча бегающие глазки в пол. — Уверен? Точно? — переспросил Гриша. Он сверлил его взглядом и не верил, что его друг откажется от возможности нелегально заработать. — Да, — Слава заерзал на стуле. Ему явно не нравился разговор. А может он просто боялся, что его твердость сольется, и он все-таки согласится на столь заманчивое предложение. — У меня только закончилась условка, и я не собираюсь снова в это влезать. — Ну как знаешь, — нахмурился Гриша и снова взялся за стаканы. Не то, что бы ему не нравилась работа — нравилась, и он даже в какой-то степени ею дорожил и был благодарен за шанс, который ему выпал. Но одномоментно никто не становится другим человеком, и Гришу все еще сильно тянуло назад, в прошлую жизнь, где он не брезговал мелкими налетами. Здесь было крупное дело, да, но и ему сейчас нужно намного больше. Оторвавшись от стаканов, Гриша бросил взгляд на Артема, который сидел, облокотившись на стойку, и беседовал с Глебом. Да, ради него Гриша готов был рискнуть. Но, видимо, судьба намекала на то, что ради него Гриша должен не рисковать, а тянуть свою нелегкую лямку и учиться терпению. Но будет ли Артем ждать, пока Гриша долго и муторно будет подниматься, даже скорее, тащиться вверх? Если он уже сейчас начал задавать вопросы и высказывать недовольство. Гриша смахнул несуществующую пыль с блестящей стойки и тяжело вздохнул. Деньги, присланные Глебом, значительно облегчили его существование, но не могли в корне исправить ситуацию, при которой Грише просто некуда Артема отвести. Да, сегодня, предположим, будет, но завтра как быть? Тем более, что у Гриши было желание вообще Артема больше никуда не отпускать. Не разовые встречи, а всегда быть вместе. То, что у них были только разовые встречи для поебушек, задевало не только Артема. Грише тоже этого было недостаточно. И хоть он старался оформить это как-то красиво и романтично, снимая дорогие квартиры и приличные гостиницы, все равно это было совсем не то, что нужно. Их отношения из этого выросли. Они стали чаще разговаривать, и разговоры, которые велись в постели после секса, стали гораздо откровеннее. И Гриша узнал многое, что отчасти объяснило изменчивое поведение Артема. Они обсуждали еще в лагере сложные отношения Артема с отцом, но тогда Гриша не придал этому особого значения. Теперь он понял, что и попытка построить отношения с девушкой, про которую Артем тогда рассказал, и его внезапный холод и заверения, что между ними ничего нет кроме секса — все это звенья одной цепи. Артем не хотел следовать за тем, куда звало его сердце, потому что это значило полный разрыв с семьей и с прошлым. Тогда Артем точно не был готов на это решиться, но в последнее время Гриша замечал, что их отношения движутся в более серьезную сторону. Назревала невозможность жить по-старому, нужны были перемены. И Гриша всей душой желал этого, но сам пока что не был до конца готов, по крайней мере, финансово. Разговоры у барной стойки затянули всех настолько, что Глеб опомнился только часам к четырем. Они могли бы и до утрам вспоминать лагерь, обсуждать смешные, трогательные и тяжелые моменты, но, по крайней мере, у Глеба точно были другие планы. Он посмотрел на Славу, бесконтрольно поглощающего коктейли, которые Гриша с определенной периодичностью выставлял на стойку, и решил, что надо срочно его уводить. Если протянуть еще, то от Славы останется одно название, и Глебу придется соскребать бессознательное тело со стойки. Уловив момент, когда Гриша, который никак не хотел их отпускать и все подливал им спиртное, был завален заказами, Глеб попрощался с Артемом и, взяв под руки Славу, вытащил его на улицу. Снаружи было адски холодно, и, пока они ждали такси, которое медленно ехало в это Богом забытое место, им пришлось греться друг об друга. Глеб, который еще относительно уверенно стоял на ногах, служил для Славы опорой, без которой он бы давно свалился на асфальт. Он прижимался к Глебу, обхватив его за талию под распахнутой курткой и положив голову на грудь. Мурчал что-то невнятное, курил, когда Глеб подносил к его губам сигарету, а его руки безостановочно ерзали по спине, залезая под рубашку. В какой-то момент Глеб осознал, что они уже вовсю целуются — недалеко от входа в клуб, где тусовались всякие неоднозначные личности. Но им было так похуй на все, что они не перестали даже, когда подъехало такси — Глеб на секунду оторвался, открыл дверь, пропуская Славу вперед, прыгнул следом, и там, в уютном пространстве темного салона, они продолжили. Когда они доехали, и Слава, раскрасневшийся, взъерошенный, вывалился из такси и поспешил к подъезду, Глеб попытался ему объяснить, что дома у него еще очень неприбранно, да и вообще, ничего не готово для гостей. Но Слава ему закрыл рот новым поцелуем. После этого Глеб уже ничего не пытался говорить. Едва только входная дверь за ними захлопнулась, и они оказались в темной прихожей, заставленной вещами, Глеб прижал Славу к стене, скинул куртку с себя, затем сорвал верхнюю одежду и с него тоже. Слава пошатнулся, теряя опору, и, поблескивая пьяными глазами, свалил какие-то коробки, которые громоздились по всему коридору. — Я даже разобрать вещи не успел, — снова забормотал Глеб и сразу же заткнулся, когда Слава положил ему ладошку прямо на колом стоящий член. — Ладно. Мне тоже похуй. Он задрал Славе кофту и, наклонившись, начал целовать шею и грудь. Избавившись от верха, Слава привлек Глеба к себе, втянул в поцелуй, а потом, оторвавшись, уверенно опустился вниз, на пол. Глеб вцепился в его плечи и оперся об стену, когда почувствовал, как те самые губы, которые он только что целовал, касаются самого низа живота. Повозившись немного с застежкой на джинсах, которая сначала не хотела поддаваться пьяному Славе в темноте, он все-таки сдернул их вниз и застыл на секунду. Уже в следующее мгновение Глеб почувствовал как его член обволакивает горячий и влажный рот. Слава сосал уверенно и нежно, как будто делал это тысячу раз, хоть Глеб и знал, что для него это впервые. Потом он чуть отстранился, чтобы перевести дыхание, провел языком по стволу, придерживая рукой. Начал двигать вверх-вниз кулаком, не выпуская изо рта головку. — Ты говори, если что не так, — прервавшись, Слава посмотрел наверх, пытаясь разглядеть Глеба. В коридоре было темно, и ничего не видно, а Славе хотелось увидеть подтверждение того, что он все делает правильно, ну или хотя бы не слишком плохо. — Продолжай, — процедил Глеб сквозь зубы. Слава сделал еще пару движений языком. — Ну ты можешь подсказывать, если что-то не так, если нужно как-то по-другому, — предложил он. — Просто перестань болтать и займись делом, — бросил Глеб, прижав голову Славы к своему паху. Несколько секунд придерживал затылок, чтобы убедиться в том, что он больше не отстраняется, и, выдохнув, отпустил руку. Ему пришлось опереться о стену, потому что сразу стало слишком хорошо — даже ноги подкашиваются. Если бы он раньше знал, что будет так охуенно, он бы точно не медлил. Разрядка наступила почти мгновенно, из-за чего он не успел Славу предупредить. Только коснулся плеча, немного отталкивая, но Слава в ответ только взял глубже. Перед глазами у Глеба потемнело. Со стоном он опустил голову вниз и увидел, как исчезает в горячих губах его член. Взял Славу за руку, увлекая наверх. Тот встал и тут же оказался впечатан в стену глубоким поцелуем. Дальше все происходило еще более жадно и стремительно. Они срывали друг с друга одежду, рядом гремели какие-то вещи в коробках, коробки эти падали вниз. А они не могли оторваться друг от друга и остановиться хотя бы на миг. Слава уселся на одну из коробок, развел колени, притягивая Глеба на себя. — Можно прямо сразу и здесь, — прошептал он. — И без подготовки… Мне кажется, я так тебя хочу, что все должно получиться. — Не глупи, — Глеб приподнял его подбородок и нежно поцеловал натруженные губы. — Пойдем в спальню. Он подтянул джинсы, чтобы появилась возможность передвигаться и сделал шаг в темноте в сторону комнаты, увлекая Славу за собой. Не включая свет, он пошарил по кровати, скинул все, что там было, на пол и обернулся к Славе, который застыл где-то позади. Сдернул с него последнее, что было на нем из одежды, и толкнул на кровать. Оказавшись сверху, Глеб наскоро прошелся поцелуями по коже, целовал везде, куда попадал в темноте. Потом опустился ниже и начал делать то, что только что делал для него Слава. В комнате, погруженной в полную темноту, у них остались лишь ощущения. Руки Славы легли на его плечи — они то гладили его по рукам, шее и волосам, то замирали. В такие моменты над головой раздавались стоны — сначала тихие, потом уже совсем откровенные. Слава шептал бессвязные фразы о том, как ему хорошо, потом повторял его имя, а затем замер, выгнувшись струной. Глеб захватил пульсирующий член глубже, и он уперся в нёбо. Он действовал интуитивно, и, несмотря на то, что делал это в первый раз, он точно знал как — ведь он столько раз в деталях представлял себе то, что прямо сейчас происходило. И это было даже лучше, чем он себе представлял. Им повезло, что алкоголь стер малейшее стеснение — не осталось ничего, кроме желания близости друг с другом. Они легко меняли позы, могли сказать, когда и что нужно сделать прямо сейчас. В какой-то момент Глеб обнаружил, что Слава под ним пытается что-то сказать и не может, стонет, задыхаясь, и крепко держится за него, не отпуская. Глеб догадался, что он снова сейчас кончит, но успел кончить первым. После этого, не отстраняясь, быстрыми и уверенными движениями довел Славу рукой. Тот вскрикнул, выгнулся, по его телу прошла дрожь. За окном уже был полдень, но в комнате за плотными шторами все еще ночь, все еще темно. Глеб проснулся первым и смотрел на Славу, вспоминая все те тяжелые дни, что они провели вместе в прокуренной квартире Гриши, где кроме них переодически жили от трех до восьми человек. Вспоминал, как они ночи напролет разговаривали, сидя на холодном балконе, завернувшись в одно одеяло и деля последнюю сигарету на двоих. Как забавно Слава рассуждал об их будущем — тогда Глеб еще не знал, удастся ли когда-нибудь наладить отношение с родителями, смогут ли они договориться по-нормальному, настанет ли время, когда Славе ничто не будет угрожать, и они часами разговаривали в надежде утешить друг друга, и это были замечательные разговоры. В них было столько уверенности, надежды и тепла, что Глеб уже не боялся любого исхода. В итоге все сложилось наилучшим образом, но то время очень сильно сблизило их, заставило узнать лучше. И Глеб был счастлив, что он в Славе не ошибся. Они оба заслужили это счастье. Заметив, что его ресницы дрогнули, Глеб положил голову обратно на подушку и закрыл глаза, делая вид, что все еще спит. Ему было интересно, как поведет себя Слава после бурной ночи, а еще ему не хотелось его смущать. Да и себя не хотелось смущать тоже. Вскоре Глеб почувствовал, как Слава зашевелился под одеялом. Он потер глаза, задвигался, потянулся, потом привстал. Несколько секунд прошло в напряжении, пока Слава, судя по всему, разглядывал лежащее рядом с ним тело, и Глеб уже собирался было распахнуть глаза. Но тут Слава начал очень осторожно, стараясь не задеть и случайным движением не разбудить его, выбираться из постели. Глеб лежал тихо, прислушиваясь. В комнате ничего не происходило. Но, когда вдруг в полной тишине звякнул ремень, Глеб открыл глаза. Слава собирался — он уже был в трусах, худи, и как раз натягивал на себя джинсы. — Ты куда? — нахмурился Глеб. — Что, настолько не понравилось, что сбегаешь не попрощавшись? Слава замер, словно застуканный на месте преступления. Руки все еще сжимали ремень, который вчера с таким же характерным звоном упал на пол где-то в коридоре. Он смотрел на Глеба странно-настороженно и молчал. Дурацкое молчание затянулось, и Глеб первым не выдержал. — То есть ты не хочешь остаться или типа того? Тебя проводить до двери? — произнес он раздраженно. Не так он себе представлял утро после их первой ночи вдвоем. — А можно? — тихо спросил Слава, который так и не решился джинсы натянуть. — Что можно? Уйти? Я вроде не держу… — Нет, — Слава нервно сглотнул. — Остаться. — Вообще-то я рассчитывал на это, — хмуро ответил Глеб. Но, заметив, что Слава колеблется, повторил: — Да. Конечно, можешь. Слава немного подумал, снять джинсы или все-таки остаться, потом скинул их на пол, где они и лежали до этого, стянул через голову худи, и торопливо нырнул под одеяло. — Что-то не так? — осторожно спросил Глеб. Его охватило нешуточное беспокойство, и он начал перебирать в памяти все то, что произошло вчера, отматывая по кусочкам. Он задал себе вопрос, не сделал ли он вчера чего-то такого, что Славу могло как-то задеть или обидеть, и ничего не находил. — Нет, все в порядке, — прошептал Слава из-под одеяла — он практически залез туда с головой. — Тогда в чем дело, — спросил Глеб строго. — Ты меня уже немного пугаешь. — Ничего. Я… все в порядке. Ничего, — произнес Слава, еще глубже зарываясь в складки одеяла. Несколько минут понадобилось Глебу, чтобы до него дошло — Слава просто отчаянно смущается. Не каждый день происходит то, что у них ночью произошло, для него это тоже первый раз с парнем, так что, конечно, он растерялся. Когда Глеб это осознал, его раздраженное недоумение как рукой сняло. Он осторожно коснулся под одеялом голого плеча. — Как себя чувствуешь? Голова не болит? — Болит. Похмелье… — отозвался Слава. — Как смотришь на то, чтобы я приготовил антипохмельный завтрак? — А это что? — заинтересовался Слава. Из-под одеяла показался сначала один заспанный глаз, потом другой. — Увидишь, — Глеб сбросил одеяло с себя, предварительно нашарив на полу рядом с кроватью майку и трусы. — Давай сначала я быстро в душ, потом ты, а потом завтрак, идет? Слава кивнул, радуюсь про себя возможности еще немного побыть в теплой кровати. Для того, чтобы приготовить завтрак, им пришлось переворошить кучу коробок в поисках сковородки или ножа. Все это заняло хренову тучу времени, но это даже пошло им на пользу. За этим занятием оба как-то расслабились, успокоились, почувствовали себя более свободно и комфортно. Когда яичница шкворчала в сковородке, они снова могли говорить легко и спокойно, как раньше. — Это же просто яичница с помидорами, почему это антипохмельный завтрак? — спросил Слава, наблюдая за тем, как Глеб колдует у плиты. — Потому что я так решил, чего тут непонятного, — Глеб принялся раскладывать по тарелкам. — Просто больше из еды ничего нет. Так что яичница будет бороться с похмельем. — И чай, — Слава потянулся к чайнику, чтобы налить воды в подготовленные кружки. Глеб дождался, пока он закончит, и, положив руку на талию, слегка притянул Славу к себе. Коснулся губами виска и так и замер, не в силах оторваться. — Все было хорошо? — спросил он тихо. — Все было охуительно, — так же тихо ответил Слава. — Если ты про ночь… — Да, я об этом, — подтвердил Глеб. — Я просто переживал. Ты так странно вел себя утром, что я было уже подумал… — Нет, — поспешно отрезал Слава. — Все было очень хорошо. Так хорошо, что я немного… — Засмущался, — закончил Глеб за него. — Ну да. Немного, — Слава тут же смутился еще больше. Глеб оторвался от виска и переместился поцелуями на заалевшую щеку. Слово за слово, и в следующее мгновение они снова обнаружили себя целующимися. Слава сидел на столе, между его раздвинутых ног стоял Глеб и медленно снимал футболку. — Хочешь повторить? — обронил он в промежутке между поцелуями. — Еще спрашиваешь! — ответил Слава, нетерпеливо заерзав на столе. — Конечно! — А завтрак? — Глеб только успел выключить горящую конфорку. — Подождет. Я не голодный. Вернее, голодный до тебя, — прошептал Слава, срывая с Глеба майку. Добравшись до голой кожи, он с наслаждением провел по ней пальцами и языком. — А тебе обязательно возвращаться в свою общагу? — Глеб задал этот вопрос, когда они уже оказались в комнате, на разобранной кровати. В голове у него промелькнула мысль о том, что скоро наступит вечер, и им нужно будет расставаться. А в понедельник опять затянет водоворотом проблем и дел: с утра до вечера в универе, дважды в день тренировки, которые он не имеет права пропускать, у Славы свои дела и учеба… Глеб мотнул головой, отказываясь верить в то, что они так и будут жить в ожидании от встречи к встрече. — Я имею в виду не только сегодня… — добавил Глеб. — А вообще. Я вообще не хочу, чтобы ты уходил. Слава смотрел на него широко открытыми глазами, ресницами удивленно похлопал. — Даже не знаю, — растерянно произнес он. — Моя условка закончилась. Меня в принципе никто больше не пасет. А на учебу и я сам могу ездить. Отсюда… — Мне понравилось с тобой просыпаться, — продолжил Глеб тихо. После каждой фразы он дарил новый поцелуй. — Я хочу приходить домой, и чтобы ты тоже был здесь. Засыпать мне с тобой тоже понравилось, ну и все остальное тоже. Так чего время терять? Мы и так уже его потеряли достаточно. Слава смотрел на Глеба, кусая губы, но глаза у него светились от радости, и он еле сдерживался, чтобы не начать бегать по квартире и прыгать по кровати. Глеб в общем-то догадался, какие чувства испытывает его парень. Он наклонился и на ухо прошептал: — Оставайся. Завтра утром вместе поедем за твоими вещами. — Да, — выпалил Слава и изо всех сил, крепко-крепко его обнял, пряча просиявшее от счастья лицо у него на груди.

***

Гриша поцеловал его. При всех, в комнате, заполненной людьми, когда ровно в полночь выключили свет. — Зачем? — бросил Артем растерянно-раздраженно. — Но так все сделали, — пожал плечами Гриша. — В этом то и смысл! Артем посмотрел на него с укоризной, едва сдерживая гнев, и отошел, чтобы не ругаться. Спорить ему не хотелось, да и разве можно обижаться за поцелуй? Гриша же не виноват в том, что Артем так сильно боится, что кто-то их увидит, что даже тот факт, что в темноте, скорее всего, никто ничего не заметил, для него был не аргумент. Они встречали Новый год вместе, на квартире у Глеба, куда каждый позвал своих знакомых. В результате собралась такая дико разношерстная компания, что, при других обстоятельствах, возможно, случилась бы драка, и не одна. Но в этот раз все были максимально расслаблены, и атмосфера сложилась вполне себе дружелюбная. Большинство были со своими девушками или потенциальными девушками, и одна из них и предложила выключить ровно в полночь свет, сославшись на то, что в Канаде, откуда она недавно приехала, существует традиция целоваться в полночь. Этот поцелуй сулил парочке счастливый и приятный во всех отношениях год. Все эту идею бурно поддержали, и Глебу пришлось, как хозяину квартиры, эту прихоть исполнять. Так они со Славой в полночь оказались в противоположных сторонах комнаты и по команде отключили и верхний свет и гирляндовое освещение. В этот-то момент Гриша и поцеловал Артема, который стоял рядом с ним с бокалом шампанского и совершенно этого не ожидал. Когда Гриша увидел, что Артема эта выходка смутила и разозлила, он привычно сделал вид, что его это не обижает, но на самом деле ему было не по себе. Они уже столько вместе, а Артем, кажется, все никак к этой мысли не привыкнет. Сам Гриша может и не собирался выставлять их отношения на всеобщее обозрение, но все-таки не так болезненно относился к проявлению чувств. — Да чего ты боишься, блин, никто не увидел! Было темно же! — не выдержав, Гриша пошел за Артемом. — Всего лишь какой-то поцелуй, подумаешь! Чего особенного? Мы с тобой уже полгода как ебемся, а ты взбесился из-за поцелуя! — Тшшш! — зашипел на него Артем, сверкая глазами. — Ты еще всем расскажи! Не все услышали! — Да всем, — Гриша обвел взглядом комнату, наполненную людьми, которые праздновали, веселились, пили, смеялись и целовались друг с другом, — похуй, Тем! Всем похуй! Посмотри! Артем раздраженно пожал плечами и отошел от Гриши, который начал заводиться, подальше. Настроение было испорчено, праздничный вечер тоже. Оглядевшись вокруг, Артем не обнаружил ничего, что он мог бы выпить, а выпить ему хотелось очень сильно. Глеба в комнате он тоже не наблюдал, и тогда Артем решил отправиться на его поиски, полагая, что уж хозяину квартиры известно, где лежат запасы спиртного. — Могли бы и сами выключать свет этот долбанный раз им так надо было, — сокрушался Слава. Он сидел на столешнице кухни, держа в руках огромную миску со льдом. — Я, может, тоже хотел тебя в полночь поцеловать, пока бьют куранты… Сказали же, что примета хорошая, а как теперь мы? Присев на корточки, Глеб доставал из кухонного шкафа припрятанные там до лучших времен бутылки шампанского. Гостей оказалось больше, чем планировалось, поэтому он в срочном порядке извлекал все те запасы, до которых не добрались. — Ты веришь в эти глупости? То же мне, какие-то приметы… Первый раз слышу, — Глеб доставал по одной бутылке и ставил на стол рядом со Славой. — Ты лучше бы мне помог! Но Слава был по-серьезному расстроен тем, что они были вынуждены заниматься регулировкой освещения, а не целоваться. Заметив это, Глеб предложил: — Я тебя и безо всяких примет поцелую. Хочешь? — Конечно, хочу, но… — взгляд Славы все еще был печален. — Та примета обещает паре как минимум один счастливый год… А я хотел бы… — Ладно, тогда я тебе скажу одну примету, которая гарантирует даже не один счастливый год, а гораздо больше, — Глеб поднялся с пола, добыв последнюю бутылку шампанского. — О, давай, конечно, — оживился Слава. — Я люблю тебя. Как тебе такая примета — признаваться в любви в Новый год? — А, — Слава ошарашено смотрел на него, не в силах ответить. — А… Ну… Ахуительно, конечно! — Да? — Глеб наклонился совсем близко к его губам, улыбаясь его счастливой растерянности. — Да! — Слава все еще не мог поверить своим ушам и смотрел на Глеба радостно, хлопая ресницами. — Ну вот и хорошо, — Глеб наклонился еще ближе, готовясь поцеловать, Слава уже прикрыл глаза, выставив губы для поцелуя, когда в кухню зашел раздосадованный Артем. Заметив застывшую в недвусмысленной позе парочку, он так же молча развернулся и вышел назад. — Что там? — Слава обернулся на звук за секунду до их сближения. И Глеб, который заметил Артема, но которому было абсолютно все равно кто и что там увидел, повернул к себе его голову. — Ничего, забей. Поцелуй меня.

***

— Я сейчас тебе расскажу кое-что, только ты никому, пожалуйста, не рассказывай, ладно? Ну и сильно не удивляйся, — начал разговор Артем после того, как они довольно долго в полном молчании шли вместе по заснеженной улице. — Ну? Ты говори, говори, — Гриша поджег сигарету. — Я тебя слушаю. — Мне показалось… То есть я почти уверен в том, что… — Артем замялся, не зная, как объяснить то, что он увидел. — Глеб и Слава. Я, когда зашел на кухню, они что-то типа… Короче, они целовались. Практически. — Ммм, — Гриша спокойно затянулся, не поменявшись в лице. — Вроде как, — Артем мучительно пытался подобрать подходящее слово, которое могло описать то, что он увидел — этот романтический, интимный жест, полный нежности и заботы, то, как они склонились друг к другу, то, в какой близости друг к другу находились. — И что? — холодно отозвался Гриша. — Как ты думаешь, они могут? Они могли? Ну то есть… Они что, типа вместе? Гриша задумался, втягивая дым. В квартире Глеба повсюду Славино шмотье, а сами они ведут себя как хорошо пожившая семейная пара. Да, они вместе, определенно. — Не знаю, — отозвался он вслух. — Наверное. Помнишь, как они вели себя в лагере? Они же не отлипали друг от друга. И их ссоры дурацкие… Оборачиваясь назад, Гриша теперь мог увидеть множество фактов, говоривших о том, что их отношения зародились еще тогда. И в этот момент он некстати подумал о том, что, наверное, и про них с Артемом со стороны тоже все понятно. Это очень сложно скрывать — особенно чувства такого размаха и масштаба. Какое-то время они еще шли по морозной улице плечом к плечу — новогодняя ночь была на исходе, традиционные салюты отгремели, и теперь вокруг на многие километры не было почти никого. — Слушай, а ты не хочешь пойти ко мне? — спросил вдруг Гриша. Он не знал, они идут куда-то конкретно или просто бесцельно шатаются, и решил предложить то, что уже давно хотел. — Домой, я имею в виду, — пояснил он. — Ты вроде просил об этом, а я все никак не решался тебя привести. Думал, тебе не понравится моя хата. Я обязательно сниму что-то получше в ближайшей перспективе, но пока это все что есть. Сегодня все пацаны отмечают по разным углам, так что мы с тобой будем только вдвоем. Поедем? Артем выглядел растерянно. Он как будто не слышал то, о чем говорит ему Гриша, и занят чем-то своим. Какие-то мысли не давали ему покоя. — То есть… Я не знаю, как объяснить. Они оба такие… Я не знаю как сказать. Нормальные что ли? — продолжил он. Гриша пожал плечами. Он не особо хотел обсуждать чужую личную жизнь, ему было неинтересно. Его сейчас интересовали намного более важные вопросы — поедет Артем с ним или нет? Но Артем продолжал думать, шестеренки в его голове продолжали крутиться. Он как будто пытался уложить в голове какие-то новые знания, которые никак не хотели укладываться. Ему хотелось осмыслить открывшуюся ему правду про своих друзей и через нее понять что-то важное для себя. Или про себя. Он думал о том, что если его друзья — совершенно нормальные, значит и то, что они вместе, тоже абсолютно нормально. А значит и то, что они с Гришей… — Я понимаю, тебе, наверное, тяжело это принять, — вмешался в ход его рассуждений Гриша. — Я про то, что между нами, про то, кто мы друг другу. Мне тоже было тяжело. По мне, может, особо не видно, но так и есть. Ты просто не заморачивайся. Не придумывай проблем, там где их нет. И Артем подумал про себя, что сам он, возможно, так никогда и не увидел бы никакой проблемы в том, что его угораздило влюбиться в парня, если бы ему про это не рассказали заранее.

***

Они лежат на матрасе, за окном идет пушистый снег, светит тусклое зимнее солнце. На улице никого. Утро Нового года, которое они решили встретить вместе. Артем заснул, а вот Грише не спится. Он неторопливо водит по обнаженному плечу, по голой груди и рукам подушечками пальцев, едва касаясь, и любуется его лицом в мягком утреннем свете. — Я люблю тебя, — вырвалось у Гриши. И Артем открыл глаза, как будто и не спал вовсе. — Повтори, — попросил он, и слабая улыбка тронула его губы. — Ты все слышал, — с упреком ответил Гриша. Его застали врасплох — он был абсолютно уверен в том, что парень на соседней подушке спит, а значит можно безнаказанно любоваться его профилем и говорить всякие глупости вслух. — Назад возьмешь слова? — нахмурился Артем, которому не понравилось выражение лица Гриши. — Нет, — ответил тот твердо. — Ни за что! Они помолчали немного, касаясь друг друга в постели. — И я в тебя влюбился, — признался Артем. — Сам не знаю как это произошло. — Я тоже, — подхватил Гриша. — Не знаю как это так. Я не верю во всю эту хрень романтичную. Я ни к кому не испытывал таких чувств. И я не знаю, что в таких случаях делать. — Я тоже не знаю, что и как, — Артем помолчал немного и добавил: — Ты сказал мне, что пожалею, если буду с тобой. Еще в лагере. В душевой. Помнишь? — Конечно, — подтвердил Гриша. — Ты только посмотри, как я живу. Он обвел взглядом комнату, словно и сам видел ее впервые. — Меня это не волнует, — отрезал Артем. — Я не об этом… — Сейчас я работаю, пытаюсь встать на ноги… — продолжил Гриша. — Я хочу уйти из дома, — перебил его Артем. — Мне надоело бояться, прятаться. Не хочу ничего скрывать от них, но и говорить ничего не хочу. Понимаешь? На этот раз Гриша понимал. И от понимания того, какого предложения от него сейчас ждут, сердце у него забилось сильно-сильно. — Я знаю, что я, может быть, не лучший вариант, но я буду стараться, честно, — сказал серьезно Гриша. — Я очень сильно изменился сейчас. Я другой человек, и ты ни за что не пожалеешь, что связался. Он сделал паузу, собрался с духом. — Ты можешь на меня рассчитывать, — он попытался сказать это как можно более уверенно. — Я тебя во всем поддержу. Можешь уходить из дома. Артем кивнул, прикрыв глаза. Большего ему было и не надо. Казалось, заручившись поддержкой, он совершенно успокоился и даже повеселел. Он взял Гришу за руку и улыбнулся увереннее. — Я, может, и не очень хороший человек, — произнес Гриша тихо. — Но я очень желаю им быть. Очень хочу быть хорошим для тебя. Ты только верь мне, ладно? В меня никто и никогда не верил. А мне очень нужно, чтобы в меня верили. Подумал минуту и тут же исправил. — Только не кто-нибудь, — добавил Гриша. — А именно ты! Снег за окном продолжал падать. Артем смотрел Грише прямо в глаза, как будто ему было сложно поверить в правдивость тех слов, которых он так долго ждал. Но, несмотря на все еще жившие в его сердце сомнение, он уже верил, не мог не верить этим глазам, когда Гриша смотрел на него с такой бесконечной любовью, что любые вопросы растворились без остатка. — Я тоже тебя люблю, — просто сказал он вместо того, чтобы что-то спрашивать и объяснять. — Люблю так сильно, что не знаю, что с этим делать. Смешно сказать, но это как будто ты меня приворожил. От этих слов Грише стало не по себе. Сначала он очень обрадовался признанию, но от последнего предложения будто холодом повеяло. Он вдруг вспомнил о том, как просил бабку-ворожею, которой они с Глебом помогали по хозяйству, дать ему приворотное зелье от несчастной любви, и как она потом дала им самогонки, которую они все вместе пили. Вдруг это могло повлиять? И это не Артема чувства, а в нем что-то магическое говорит и заставляет это испытывать. — Мне кажется, что с того дня, когда тебя увидел, — добавил Артем после паузы, за которую Гриша успел покрыться холодным потом от смеси ужаса и сожаления. — Как увидел первый раз в автобусе, пьяным, помятым, в дурацкой кепке, предлагающим мне спирт, так и влюбился сразу же. У Гриши от сердца отлегло. — Я тоже, — сказал он. Хотя раньше ему казалось, что чувство пришло намного позже, когда они уже хорошо друг друга узнали и многое испытали вместе, сейчас он понял — он тоже полюбил его с той самой минуты, когда увидел впервые.