Хаос

      Расположенная на юго-востоке Уэксфорда деревня сегодня была особенно унылой.       Над Такамшейном висело тяжелое серое небо. Туман, пеленой застилающий крыши домов, скрывал узкие дороги, и даже огни уличных фонарей вдалеке казались потухшими.       Облаченная в длинную черную мантию, женщина медленно шла вдоль низких деревянных заборов, путающихся в сорняках. Тонкие пальцы ловко поправили капюшон. Эти улицы были знакомы ей лучше любой книги и рукописи. Она давно потеряла счет времени — перед глазами, подобно кинопленке, мелькали лица магов; больших и маленьких, светлых и темных. Для них она была не больше, чем самым обычным человеком, чье имя остается на устах в момент знакомства и исчезает через пару-тройку дней.       На берегу Леди Айленд столпились зеваки: она остановилась на одно мгновение, всматриваясь в знакомые лица. Дамы говорили быстро, почти неразборчиво — на их губах не явилось ни одного четкого слова. Одетые в толстые дубленки, жители перекрикивались с соседями на другом берегу. В тумане повисла встревоженность, страх и их громкие, как никогда прежде, голоса. Собаки дам бегали по жухлой зеленой траве и вместе с ними резвился маленький мальчик, чье лицо ей было особенно знакомо.       — Мадам Дартмут, мадам Дартмут! Я так рад Вас видеть!       — И я тебя рада видеть, Кизаг. Не расскажешь, что тут приключилось?       — Тут все как обычно… Ну, знаете, проклятия, напасти, природные аномалии, — мальчик развел руками и усмехнулся почти что радостно, будто это по-настоящему забавляло его. — Еще сегодня не было Дави, и вода теперь пресная, но я полагаю, что это всего лишь выдумки или кто-то переел сахара…       Женщина усмехнулась. Мальчишка обладал не по годам острым языком и умом, и во многом, ей очень хотелось бы, чтобы он был прав. С его насмешкой все казалось чуть легче, почти проще, и только лица деревенских магов отражали все то, что творилось внутри Дартмут.       Тягучее, вязкое, противное чувство беспокойства таилось внутри больше сорока лет, но именно сейчас вырвалось наружу. Оно разлилось неподдельно быстро, заставляя сердце колотиться быстрее, а разум — темнеть. Все мысли и чувства в одно мгновение разделились на мелкие осколки.       Мадам Дартмут выглядела особенно болезненно этим августом. Женщине было неясно, то ли дело в наступающей на пятки осени и бесконечных проливных дождях, то ли дело в тех самых аномалиях, о которых местные трещали без умолку вот уже несколько дней, или, быть может, целых недель. На деревянном календаре подле входной двери в ее доме небольшая рамка передвигалась с даты на дату по наступлению полуночи; пожалуй, этот шум был единственным сигналом для Дартмут, дающим знать, сколько времени стукнуло сейчас. На даты она по-прежнему внимания не обращала.       Теперь время казалось ей куда более бесполезным, чем несколько лет назад.       То, что должно было случиться, набирало свои обороты. Что именно — женщина все еще не знала, но нарастающее беспокойство было таким же знакомым, как в учебные годы. Его то она могла отличить от всех запутавшихся чувств.       Искать здесь больше было нечего. Зеваки разошлись, и разбежались дворовые псы, трава под ногами намокла от начинающегося вновь дождя. Туман почти рассеялся. Подойдя к берегу, женщина нехотя набрала в ладони воду.       Пресная, словно растаявший снег.       Узкая лесная дорога от озера вела прямиком к старому дому. Раздосадованная происходящим, она не сразу заметила воронов. В этих местах они почти не водились — их давным-давно потеснили гаички и дерябы. Противные птичьи возгласы раздражали, и, лишь подходя к опушке с домом, Дартмут ясно поняла: Леди Айленд положила начало тому, от чего всю осознанную жизнь отнекивалась женщина.       Входная дверь скрипнула, как только волшебница повернула круглую обшарпанную ручку. Полы мантии протянулись по деревянному скрипучему полу. Скинув с головы капюшон, она поправила выпавшие локоны волос, перетянув хвост тугой резинкой. Впервые за долгое время Дартмут обратила внимание на дату — закат июля был гораздо ближе, чем некогда наступивший июнь. Время всегда летело так быстро, но в этом году оно особенно ускорилось. Пусть Дартмут и понимала, что ничего, на самом деле, не поменялось, ощущения все равно становились другими.       Присутствие чужих людей ощущалось с самого начала. Сердце замерло на мгновение, пока волшебница прислушивалась к голосам людей — мужские, знакомые, до одури неприятные. Рано или поздно Дартмут ждала их, но ни разу до Леди Айленд не взглянула в календарь. К горлу подступила тошнота. Волнение, явившееся вновь, исчезло так же быстро, как пришло. Смотреть в глаза страху ей было не привыкать. Женщина выпрямилась и позвонки хрустнули. Одернув мантию, она твердым шагом прошла к столовой.       — Рад видеть Вас в добром здравии, мисс Дартмут! — провозгласил седовласый мужчина, приспустив очки на переносицу. — Как Вы миритесь с такой погодой? Пока Вас не было, Аберфорт поведал, что весной от холода и повышенной влажности погибло несколько овец.       — Мы испытывали на них новые проклятия, влажность тут ни при чем. Я тоже рада видеть Вас, профессор Дамблдор.       — Эстер, — сидящий напротив Аберфорт с грохотом отодвинул стул, поднимаясь с него. — Альбус знает о том, что случилось месяц назад. Юлить не буду — сам написал ему.       Дартмут тяжело вздохнула. Она любила Аберфорта всем сердцем, и даже сейчас, вопреки сложившейся ситуации, Эстер не могла винить его. Непонаслышке волшебница знала, с каким трудом ее почти что отцу — человеку, что взял на себя бремя воспитания давным-давно — давалось общение с родным братом. Совершенно разные, сейчас они оба были перед ней, как на ладони. Озадаченный Аберфорт, в руках которого вот-вот должны были лопнуть кофейные чашки, и невозмутимый Альбус, как ни в чем не бывало рассматривающий гнущиеся к земле деревья за окном.       — А Вы? — Эстер посмотрела в упор на человека, облаченного в такую же черную мантию, как и она сама.       — Совсем забыл познакомить, — улыбнулся Альбус. — Так уж сложилось, что Северус в курсе сложившейся ситуации. Не только с Вашей стороны.       — Раз уж на то пошло, господин профессор, я снова скажу то же, что и раньше: нет смысла придавать этому значения. Мы живем в мире, где за магическими аномалиями не в состоянии уследить сотня министерских прихвостней и, полагаю, это одна из них. Кто-нибудь в очередной раз оставил портал в маггловском парке или забыл свою палочку в ювелирном магазине. Люди любопытные, а отражается на нас.       — Не могу не согласиться с Вами, Эстер, — Дамблдор отпил горячий чай, поморщившись, наверняка, от количества сахара. Аберфорту всегда не хватало. — Однако, смею полагать, аномалии не являются видениями, тем более истолкованными точь-в-точь, как пятьдесят лет назад.       — Они еще не до конца изучены.       — Но отрицать Вы это не будете?       Повисла звенящая тишина. Ветер показался громче, а скрипящие половицы — надоедливее. Эстер перевела взгляд с Альбуса на Северуса — невозмутимые лица, за которыми скрывались очередные тайны. Дартмут не переваривала это скопище секретов, с грузом которых все осознанное время сравнивала Альбуса. Аберфорт ни раз возмущался, что от его брата остались лишь осколки — разум был затуманен тайнами и интригами с тех самых пор, как погибла их сестра.       — Вы сказали, профессор, что Ваш друг знает о случившемся с другой стороны. Смею полагать, он либо отчаянный идиот, — Дартмут вновь в упор взглянула на Северуса, — либо профессиональная крыса. Какова вероятность, что в мой дом завтра не вломятся сторонники Вашего хозяина, Северус?       — Они не сидели бы здесь, если бы я не был в них уверен. — Аберфорт был строг и холоден.       — Благодарю, Аберфорт, — Альбус учтиво кивнул брату, отодвигая от себя чашку чая. — Так или иначе, я не пришел сюда, чтобы уговаривать Вас. Полагаю, мисс Дартмут, Вам, как никому другому, известно, что в Британии сейчас нарастает паника. Министр Фадж умело маскирует все пришедшие новости от волшебников о том, что наступают тёмные времена. Нам неизвестно точной даты, но мы знаем, что эти времена ближе, как никогда раньше.       Подтверждением его слов служила кипа газет на круглом маленьком столе в углу комнаты. Даже в «Воскресном пророке» теперь были якобы липовые истории магов, которые столкнулись с явлением черной магии в повседневной жизни. Новостные спортивные колонки пестрили о маленьких инцидентах на юге Лондона и в Дублине.       — Даже если Вы правы, — сдалась Эстер, — едва ли я могу помочь… Вам, Альбус, нужно искать другие ходы, если Вы так сильно желаете спасти магический мир, или что Вы там спасать собрались? То, что я раз в полвека увидела то же самое, что и в студенчестве, вообще никоим образом не влияет на исход ситуации. Прошло много времени с тех пор.       — Но, все же, я смею полагать, что Вы по-прежнему обладаете куда большей информацией о Волан-де-Морте, чем кто-либо другой.       — Я знала Тома Реддла, но не того, о ком пестрит Лондонская пресса. Чем я в таком случае вообще могу помочь?       — У Волан-де-Морта полно сторонников, — хмыкнул Аберфорт, по новой расставляя чашки. Мужской взгляд не падал ни на кого из сидящих за столом, он будто говорил сам с собой. — Министерство, образовательные программы, пабы, магазины. В последнее мое присутствие в Министерстве я чуть не двинул ноги от того, как отовсюду разило темной магией. Только вот я сомневаюсь, что каждый второй приближенный. Пока мы не положили свои головы на отсечение Министру за сговор, нужно узнать, кто правит этим балом, когда они собираются захватить власть, если вообще собираются…       — Почему этого не сделаете Вы? — Эстер обратилась к мужчине, который до этого момента только внимательно слушал.       — Тёмный Лорд избирателен в выборе своих сторонников, — голос Снейпа не дрогнул. — Я знаю только то, что позволено знать в рамках преподавателя.       — С августа в Министерстве начнется подготовка к Турниру Трёх Волшебников. У меня есть все основания предполагать, что к этому приложат руку сторонники Тома. Мероприятие старинное, опережу Ваши вопросы, Дартмут, отменить нельзя, у нас не хватит аргументов для Фаджа. Для этого понадобится наш человек внутри Министерства со стороны отдела, который как раз-таки займется подготовкой Турнира. Будет собрано слишком много волшебников. Реддл не сможет отказаться от возможности заявить о себе в открытую.       — А говорите, что только я знаю хорошо этого человека, — волшебница усмехнулась. — Слышу логику, только вот, многоуважаемые, позвольте… — Дартмут встала со своего места, снимая старую мантию. — Во-первых, каким образом я попаду в Министерство, еще и в какой-то определенный отдел? Насколько я помню, прогресс не про нашу власть, и, чтобы дослужиться хоть до какой-то непыльной должности, нужно отдать пару лет своей жизни.       — У нас есть все, чтобы точно сказать, что Том Реддл успел зайти в Северную Европу со своими планами, а вот во Францию нет. Пока нет, поэтому тебя порекомендовал руководитель отдела спорта Фаджу — он с радостью согласился. У Министерства Британии дефицит кадров.       — Эбигейл Смит, если быть точнее, — отчеканил Северус. — Слишком рискованно заходить с Вашим именем и… лицом, мисс.       — Красивое американское имя для француженки, не находите? — Эстер тихо засмеялась. — Полагаю, у вас троих найдется пояснение к оборотному зелью, действие которого понадобится все время продлевать. Где взять такое количество?       — Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы собрать необходимое количество полночных водорослей. — Снейп тяжело вздохнул, вытаскивая из внутреннего кармана мантии тканевый мешочек. — Здесь хватит до осени.       — Поблагодарим Мерлина за незримое расширение! — Дартмут смело засунула руку в мешочек, нащупывая одну склянку за другой. Между ними лежала тонкая фотография — портрет неизвестной девушки с длинными, почти белыми волосами, ничуть не похожими на ее короткие и темные.       В глазах несчастной не плясало огоньков — они были такими же безжизненными, как фотография, с которой смотрела молодая девушка. Спрашивать о том, кто эта Эбигейл, Эстер не стала, убрав фотографию в карман брюк. Все было понятно и без пояснений — наверняка о ней знают немногие.       — На этом, думаю, нашу встречу можно считать удачной, — Альбус вместе с Северусом поднялись на ноги. — Аберфорт передаст приглашение на работу чуть позднее. Дартмут, я верю в Вас.       — Совсем необязательно, — Эстер подняла руки, словно сдаваясь. — За все это я хочу, чтобы потом вы оставили меня в покое.       — Как только мы узнаем всю необходимую информацию, я обещаю, что буду видеться с Вами за чашечкой горячего чая. Кстати, Аберфорт, чай бесподобный!       Эстер промолчала в ответ. Как только вслед за магами захлопнулась входная дверь, женщина перепроверила замки и, забывая о произошедшем, крепко обняла Аберфорта. Мужчина по-отечески обнял ее в ответ, ничего не говоря.       Они оба понимали, что однажды этот разговор должен был случиться.