Анализируй это

Когда Сюэ Яну исполнилось шестнадцать, учитель Вэй отвел его в бар. С тех пор, как они (забавно) познакомились на свадьбе наследника Цзинь, Сюэ Ян повадился писать учителю (трогательные, считал Цзинь Гуанъяо) письма в Облачные Глубины. Глава Цзинь немного беспокоился, не разболтает ли Сюэ Ян в переписке лишнего, на что получил безграничное удивление: неужели главе Цзинь больше не нужна Печать Преисподней? Ах, нужна. А как, по-вашему, Сюэ Ян ее без образца сотворить должен, высрать, что ли, уважаемый? Учитель Вэй был гениален, но пафосу чужд, что Сюэ Яну в нем особенно нравилось. Потом он узнал, что учитель в далеком детстве бомжевал и дрался с собаками за еду (что босяцкой натуре Сюэ Яна показалось странным: драться за еду с потенциальной едой), и мысленно окрестил его своей уличной родней. Вэй Усянь, хоть и отшучивался, любил брать любопытный молодняк себе под крыло, и (к легкому недовольству Сюэ Яна) стал звать его Мей-мей. Спасибо тебе большое, шлюхин ты сын, Мэн Яо, за тупое имечко. — Расскажи мне последние сплетни, дорогой ученик, — ухмыльнулся учитель Вэй, разливая местное вино по чаркам (кислятина, считал Сюэ Ян). — Их есть у меня, но что я буду с этого иметь? — широко улыбнулся в ответ Сюэ Ян. Вэй Усянь даже бровью не повел — только повернулся к стойке и гаркнул: — Эй, хозяин! Тащи все конфеты, какие найдутся! — Какой вы заботливый, — хихикнул Сюэ Ян. — Но я о другом. Мне тут Су Миншань, он вашего мужа терпеть не может, золотые горы наобещал, если я узнаю, кто из вас жена. Учитель Вэй хрюкнул в свою чарку. Су Миншань не особо жаловал и Вэй Усяня тоже, но Цзинь Цзысюня он не любил еще больше, а учитель в свой предыдущий визит в Ланьлин от души отметелил последнего. ( — Да он даже меч поднять не может, зато самомнение! — Лань Чжань, кроля моя, ленточку подержи, мне нужно прописать кое-кому пару терапевтических пиздюлей.) Вообще-то, учитель Вэй, по мнению Сюэ Яна, был нежной ромашкой в душе и пытать, мучить и убивать не любил. (Те, кто видел, как они вдвоем, напевая кабацкие песни, идут с лопатами в сторону кладбища, были с Сюэ Яном в корне не согласны.) Но в мести он кое-что понимал: пусть живут и мучаются. Над тем же Цзинь Цзысюнем теперь ржали все — еще бы, его, заклинателя, побил человек без золотого ядра, позорище. Как-то Сюэ Ян поделился с учителем давним желанием вырезать к чертям клан Юэян Чан (переломанной левой кистью, на минуточку, невозможно было работать, и дело было не в отсутствии пальца даже, а в постоянном треморе). Учитель его выслушал, подумал и предложил: — А ты делай, как Цзян Чэн. Распусти слухи, чем позорнее, тем лучше. Якобы, этот Чан Цыань маленьких мальчиков насилует. Если выйдет достаточно убедительно, от него отвернется вся родня, а он наложит на себя руки от позора. Сюэ Яну идея, в принципе, понравилась, и он провел пару занимательных недель в окрестностях Юэяна, распуская сплетни, изобилующие грязными деталями. Правда, затея вышла из-под контроля: на одном постоялом дворе его россказни услышали бродячие заклинатели-даосы и поинтересовались, откуда у него эта информация. Сюэ Ян понял, что попал по-крупному, и начал импровизировать: горько зарыдал, уткнулся в ханьфу тому даочжану, что выглядел добреньким, как обе младшие госпожи Цзинь вместе взятые, и сказал, что подлый, подлый глава Чан держал его семилетнего в подвале, насиловал, истязал и изувечил. — А чего ты в суд не идешь? Этого извращенца надо казнить! — возмутился даочжан в черном. Кто бы знал, каких нечеловеческих усилий Сюэ Яну стоило не заржать в тот момент. — Ага! И кто мне поверит? Я — бедный сирота, а он — глава Ордена! Только и остается, что ходить, и рассказывать, что это за сволочь, чтобы за ним хотя бы следили, и он больше не мог похищать детей! Даочжаны накормили его пирожными и обещали ему всю посильную помощь, и Сюэ Ян только надеялся, что не столкнется с ними в Башне Золотого Карпа… Учитель Вэй подождал, пока Сюэ Ян отпил из чарки, и сказал: — Как пойдет, но чаще я. — Его надежды не оправдались: Сюэ Ян даже бровью не повел. — Я — лентяй. Валяйся и стони погромче, и все сделают за тебя, очень удобно. А теперь выкладывай. Сюэ Яну было, что рассказать. *** Вэй Усянь был, в общем, счастлив. Он лежал головой на коленях у своей любимой шицзе, у него на животе дрых его (пока что) единственный племянник. Где-то в садах Башни Золотого Карпа его невыносимо красивый муж следил, чтобы пакостник Сюэ Ян не научил малыша А-Юаня ну совсем плохому (метать ножи — хорошо, метать ножи в кошек — плохо). Цзинь Гуанъяо сговорился (скинулся) со своей мачехой и адово издевался над Цзинь Гуаншанем, этой говорящей жопой: теперь все проститутки Ланьлина интересующего главу Цзинь возраста встречали его фразой «здравствуй, папа, я знала, что ты когда-нибудь придешь и выкупишь меня». Прочие недруги после драки Вэй Усяня с Цзинь Цзысюнем (Вэнь Цин долго и злорадно хохотала, когда узнала) обходили его десятой дорогой. Жизнь была прекрасна. Так почему он был недоволен?! Вэй Усянь нежно потрепал Цзинь Лина по макушке и вздохнул. У него был чудесный приемный сын. Очаровательный племянник. Безумный, ненормальный ученик-подросток, которого Вэй Усянь тоже иногда воспринимал, как своего ребенка — он еще помнил первое корявое письмо «Ушансе-цзуню в Гусу Лань!!», малолетний Сюэ Ян перепутал иероглифы, и вместо «непревзойденного еретика» обозвал его «непревзойденным косяком». — Шицзе. — М? — Цзян Яньли трепала его по макушке так же, как Вэй Усянь — ее сына. — Кажется, я хочу детей. — У тебя есть ребенок, — недоуменно напомнила ему шицзе. — А-Юань уже совсем большой, — протянул Вэй Усянь. — И я вроде как хочу детей от Лань Чжаня? У А-Юаня было много приятелей среди маленьких Ланей, но ему бы не помешал братик, или сестричка, думал Вэй Усянь. Цзян Яньли задумчиво свела брови. — Вы могли бы взять себе полюбивших друг друга барышень в качестве наложниц, жить отдельно и встречаться с ними иногда, для продолжения рода? — Оргии? Горячо, надо подумать. Но я не об этом. Шицзе, — неуверенно проговорил Вэй Усянь, вспоминая, что он нес во время занятий любовью с Лань Чжанем, и, в явном шоке от самого себя, закончил: — По-моему, я не хочу быть отцом. Я хочу быть матерью! Цзян Яньли покачала головой, сделавшись на мгновение почти полной копией Цзян Чэна. — Для А-Юаня ты и так, считай, мать. — Ну… — Это фетиш, А-Сянь, не ври себе. — … Вэй Усянь неистово покраснел. — Как часто ты просишь своего мужа сделать тебе детей, когда вы… наедине? — ласково, но с легкой опасной ноткой спросила Цзян Яньли. — П-п-примерно через раз? — тоненько ответил Вэй Усянь. — Вот видишь. Не путай спальню с реальной жизнью, и просто усынови еще кого-нибудь. Вэй Усянь глубоко вздохнул, положив ладонь на спину Цзинь Лину. — Хорошая мысль. Жаль только, что нет специальных домов, ну знаешь, как бордель, только с бесхозными детьми. — А-Сянь! — выдохнула Цзян Яньли. — Это же гениальная идея для благотворительности! Пока шицзе просчитывала проект — и ведь его надо было еще раскрутить, чтобы нежеланных детей несли именно туда, а не в монастыри и плавучие бордели, Вэй Усянь думал, как найти мелких босяков без родителей, которых можно просто свистнуть и утащить в Облачные Глубины. «Хм-м, а как Баошань-саньжэнь находит себе учеников?» Лань Чжань был чудесным мужем и согласился, что красть несчастных детишек — отличная идея. (…Сяо Синчэнь по доброте душевной показал Вэй Усяню печать, которой пользовалась его наставница, чтобы находить детей в беде. …Адепты Лань, заведовавшие ясельками в Облачных Глубинах недоумевали, откуда у них на попечении регулярно оказываются новые дети, ведь никто не рожал недавно, да? Да?! …Пару лет спустя Сяо Синчэнь к своему безмерному изумлению встретился с крайне недовольной Баошань-саньжэнь, которая слезла с горы, чтобы его от души отчитать за разбазаривание корпоративных тайн.) *** Жизнь Цзинь Гуанъяо катилась под откос. А все потому что он слишком расслабился и размяк. Яо склеил Сичэня. И никому ничего не сказал — сестра-жена не в счет, она сама догадалась. Цинь Су больше не удивлялась, почему же муж с ней не спит. Она даже научила его красиво краситься: «мой муж не будет выглядеть как актрисулька из оперы, ты же герой войны, А-Яо». Только иногда давала подзатыльник, чтобы не хвастался, какого мужика себе отхватил, потому что ей было завидно. ( — А если я с ним пересплю, тебя это не оскорбит? — Ты хочешь сказать, что таскаешься к Цзэу-цзюню на свидания, для которых тыришь шмотки из моего, между прочим, шкафа, и он до сих пор не сорвал твою хризантему? Муженек, вы какие-то неправильные обрезанные рукава.) Мокрая мечта папаши все никак не сбывалась. Яо подозревал, что Сюэ Ян больше со своим «шифу» языком мелет, чем вызнает секреты Печати, но его нудеж выглядел достоверно: вы же не дали мне образец, а где я возьму вторую Сюань У, а где я возьму материалы? Папа мрачнел, но верил, а Яо не спешил его разуверять, хотя видел, какими именно экспериментами Вэй Усянь с их самым проблемным адептом занимается. Они собирали лютого мертвеца как паззл: искали по кладбищам идеальные части тел, чтобы получить идеального немертвого бойца. (На поисках самого ничо так члена Яо решил, что больше не хочет ничего знать.) Когда папаша привез в Башню Золотого Карпа Мо Сюаньюя с явным намеком, что Яо в случае чего можно заменить, Цзысюань со свойственной ему бестактностью поинтересовался, почему госпожа Цзинь до сих пор не пробила уважаемому папе голову табуреткой, а позже, когда они вместе показывали мелкому полигон, сказал прекрасное, Яо даже признал, что Цзысюань не такой уж тапок: — Башня Золотого Карпа — змеиное кубло, и тебя будут обижать. Если ты захочешь унизить обидчика, обращайся к юным госпожам Цзинь. Если хочешь, чтобы его отпинали, идешь ко мне. Если хочешь, чтобы его труп долго искали, идешь к Гуанъяо. И вообще держись к нему поближе, он тут самый адекватный. — Цзысюань, у тебя последние два тезиса друг другу немного противоречат, — прокомментировал тогда Яо. — Не. Ты ведь до сих пор не убил нашего кузена, и большое тебе за это спасибо, я понимаю, как это должно быть трудно. …Женитьба дурно на нем сказалась, в голове Цзысюаня завелись мысли, такой материал для манипулирования пропадал, эх. Вскоре после этого Яо подъехал к своей мачехе с простой, но приятной схемой, они потрясли кошельками, и теперь, когда глава Цзинь собирался кутить, в половине случаев приглянувшаяся девица называла его папой и выражала надежду на финансовую поддержку. Еще тогда надо было понять, что он перегнул палку, и что терпение у папы не бесконечное. Цзинь Гуаншань стал поглядывать на Цзян Яньли. Яо знал этот взгляд. Что хуже, его заметил и гостивший у сестренки Вэй Усянь. С другой стороны, Яо давно искал подельника, который бы действительно хорошо разбирался в человекоубийствах и был заинтересован в результате, так что он вытащил некроманта на разговор тем же вечером. — Чего уважаемому Ляньфан-цзуню надобно? — скалился Вэй Усянь. — Фантазия уважаемого Ушансе-цзуня, если позволите, — демонстрировал ямочки на щеках Яо, которые в отсвете факелов выглядели немного демонически. В катакомбах Башни Золотого Карпа была прекрасная звукоизоляция. — Вы понимаете, что ничем хорошим это не закончится? — Со всем почтением, если ваш папенька протянет лапы к шицзе, Цзян Чэн убьет его, а я подниму его и убью снова. — Обсудим? Вэй Усянь оценил идею с кучей старых, страшных проституток и затрахиванием до смерти. — Ты заебешься избавляться от свидетелей, — отметил он. — Давай используем старых, страшных, мертвых проституток. Придется перекопать пару кладбищ. Дай мне недельку. Они всеми правдами и неправдами уговорили Цзян Яньли отправиться с малышом Цзинь Лином в Пристань Лотоса на следующий же день. И пока Вэй Усянь перекапывал кладбища Ланьлина с энтузиазмом, достойным кладоискателя (Ченмэй радостно поинтересовался, не собирается ли учитель устроить некро-оргию), Яо готовил место преступления в Башне Золотого Карпа. Лань Ванцзи с сыном уехал в Гусу еще до отбытия Цзян Яньли, и должен был подтвердить алиби своего благоверного, если его вдруг заподозрят — что вы, господа, моего мужа вообще не было в Ланьлине в ту ночь, мы были очень заняты, если вы понимаете, о чем я. Цзысюань с подачи Яо должен был вывезти свою матушку на ночную охоту с ее подружками из Мейшаня через три дня — чтобы они оба не мешались под ногами. Прочие нежелательные личности должны были получить с ужином в назначенный день легкое снотворное. Опасный для жизни афродизиак был приобретен загодя. Вэй Усянь все еще выкапывал «красоток», и до даты оставалось четыре дня, когда осматривавший тайные коридоры Яо услышал разговор в кабинете главы Цзинь. Цзян Яньли, оказалось, была не первой невесткой, на которую позарился Цзинь Гуаншань. — …слабое семя, что с него взять. Тебе просто нужен кто-то… с опытом, — в голосе Цзинь Гуаншаня звучала лисья улыбка. — …и я все еще не понимаю, о чем вы, глава, — ответила Цинь Су, и Яо услышал в ее голосе нотки страха. — Знаете, госпожа Цзинь просила меня зайти к ней до ее отъезда, лучше не заставлять ее ждать, правда? Услышав шорох одежд, Яо последовал за Цинь Су и поймал ее на пути к их общим покоям. Вот же, накаркал с этими подкупленными борделями! — А-Су, — тихо проговорил он, пока они быстрым шагом шли дальше и дальше от кабинета главы Ордена. — Я слышал часть разговора. Как давно это началось? — Несколько месяцев, — дрожащим голосом ответила Цинь Су. — Я сначала не понимала, на что он намекает. А-Яо, мне страшно. «Прощай, алиби», — печально подумал Яо. — Собирай самое необходимое, мы летим в Гусу, пока поживешь там. Сичэнь мне не откажет. «А потом я вернусь и убью Цзинь Гуаншаня. Прости, мама», — мысленно добавил Яо. Так вот, жизнь Цзинь Гуанъяо катилась под откос. Яо и Цинь Су прибыли в Облачные Глубины к завтраку, Сичэнь был, вроде бы, рад их видеть, хотя с ситуации «у меня в ханьши поживет жена моего любовника» все трое (немного истерично) похихикали. — Вы хоть поешьте, а потом отоспитесь, — предложил Сичэнь. Отличная идея, да, именно так и сделаем, подумал Яо. Около обеденного зала они пересеклись с Вэнь Цин, обменялись приветствиями, и она, окинув Цинь Су цепким взглядом, сказала: — А, Ляньфан-цзунь нашел еще одно дитя Цзинь Гуаншаня? Сочувствую, юная госпожа. Яо похолодел. Сичэнь молчал, но у него было очень сложное выражение лица. — Что? — недоуменно переспросила Цинь Су. — Нет, я не дочь Цзинь Гуаншаня, я замужем за А-Яо. — Очень зря, близкородственные браки ни к чему хорошему не приводят, — невозмутимо сказала Вэнь Цин, гребаное светило медицины, ты не могла промолчать?! Яо, не раскрывая рта, издал вопль кота, попавшего на разделочный стол к Ченмэю. Он больше не может. Столько бессонных ночей и беспокойства, чтобы никто не узнал об этом кошмаре, и все пошло прахом. Голова закружилась, и Яо не завалился на бок только на чистой силе воли. — Яо, это правда?! — высоким голосом спросила Цинь Су. — Ты знал?! — Было слишком поздно! — ответил Яо сквозь булькающий в горле истерический хохот. — Все, что я мог сделать, чтобы никто из нас не оказался опозорен — это жениться, но никогда больше с тобой не спать. А теперь наш папаша решил залезть к тебе в постель. Смешно, правда? Я просто подыхаю со сме… — Яо, — обеспокоенно вклинился в его тираду Сичэнь. — У тебя кровь идет из глаз. Яо засмеялся громче и осел на траву. Последним, что он услышал сквозь шум в ушах, был голос Вэнь Цин: — Искажение ци! Быстро в лазарет его! *** Когда Цзинь Гуанъяо готовил особо изощренное отцеубийство, он не думал, что Цзинь Гуаншань тоже найдет отсутствие в Башне Золотого Карпа некоторых личностей… весьма удобным. *** Сюэ Ян никого не любил. Мир был жесток, и он отвечал ему взаимностью, растягивая губы в широкой улыбке. Он искренне не понимал, что такое забота о ближнем — зачем? Люди пользуются друг другом ради собственной выгоды. Знаний, власти. (Конфет, которые наконец-то можно себе позволить.) Цзинь Гуаншань устал ждать результатов, и когда из Башни Золотого Карпа свалили все, от кого он скрывал эксперименты с темным заклинательством, его отряды повязали Сюэ Яна и Вэй Усяня на очередном кладбище, где они откапывали относительно свежую мертвую шлюху. Это было понятно. Их посадили в катакомбы с приказом сделать Печать Преисподней «и плевать, как вы это сделаете». Чтобы они не чудили, им сунули отвар дурман-травы. Это было ожидаемо. А потом учитель Вэй выпил отвар и за себя, и за Сюэ Яна, и сказал выбираться оттуда. Не «приведи помощь, пока я выиграю время». Не «убей их всех». Учитель просто сказал ему бежать. Как будто Сюэ Ян стоил того, чтобы рисковать собой. Будь это кто угодно еще, Сюэ Ян обсмеял бы этого человека. Но это был учитель Вэй. Гениальный, смешной, с хитрой усмешкой и веселыми песнями копавший могилы. Он трепал Сюэ Яна по голове, он распахивал дверь в его комнату с ноги и обсыпал его конфетами, когда Сюэ Ян спал до полудня. И учитель Вэй не был идиотом. Так почему он поступил как идиот?! У Сюэ Яна не было меча, за ним наверняка выслали погоню, но он должен был добраться до Гусу хоть пешком. На границе Ланьлина кто-то спустился с неба рядом с ним, и вот же суки, именно когда у него нет меча!.. — Эй, а это не ты тот бедный сирота из Юэяна? Сюэ Ян моргнул. Даочжаны, две штуки. Те самые, одному из которых Сюэ Ян когда-то измазал ханьфу соплями. — Одолжите меч! — без прелюдий потребовал Сюэ Ян. — Плевать, чей, мне нужно в Облачные Глубины, срочно! — Полегче, пацан, ты на ногах не стоишь, — ответил даочжан в темном. — Что у тебя случилось? — обеспокоенно спросил второй даочжан, с морозным мечом. — Да хоть подбросьте! — рявкнул Сюэ Ян. — Учителя держат на дурман-траве, в катакомбах, я не вытащу его один! — А, чего он распинается, никто не будет ему помогать. — Или просто не мешайтесь. Сюэ Ян уже обходил странствующих даосов, когда его взяли за шкирку и поставили на меч. — Держись крепче, — сказал ему добряк с морозным мечом. «Беги отсюда, малыш, как можно дальше», — отдавался в ушах улыбчивый шепот Вэй Усяня, и Сюэ Ян завыл в белое ханьфу. Ему не нравилось то, что с ним происходило, ни чуточки. Пустое веселье было легче и приятнее в тысячу раз. (Он не был с собой честен. Привычное одинокое веселье попахивало мертвечиной. Злой вой обернулся вокруг его горла струнами циня и отдавался тупой болью в груди, но Сюэ Ян никогда не чувствовал себя таким живым.) *** Цзинь Гуаншань смотрел на охреневших представителей великих Орденов и их маленькую группу поддержки и свирепел. Сюэ Ченмэй, мелкий предатель, сколько времени и денег утекло в никуда. Если бы он сделал Печать Преисподней, когда велено было, сейчас никто бы и пикнуть не посмел. Лань Ванцзи, проклятый обрезанный рукав, укравший Вэй Усяня для своего Ордена, примотал его струнами гуциня прямо к золотому трону и теперь пытался убить глазами. Глава Цзян стоял с ним плечом к плечу и прокручивал Цзыдянь на пальце. Не Минцзюэ, черт знает, что забывший в этой компании, довольно поглаживал ножны своей сабли. Ченмэй с какими-то даосами вынырнул из потайного коридора и наябедничал, что «учителя Вэя» куда-то переправили. — Где Вэй Усянь, глава Цзинь? — зловеще поинтересовался Цзян Ваньинь. — Понятия не имею, о чем вы. — Может, просто отрубим ему голову, а Вэй Усянь сам найдется? — благодушно предложил Не Минцзюэ. — Ты вообще что тут делаешь? — сварливо спросил Цзинь Гуаншань. — Давно хотел тебе рыло начистить, грех было упускать шанс, — широко улыбнулся глава Не. — Пытка водой, или бамбук? — ровно спросил Цзян Ваньинь, повернувшись к Лань Ванцзи. — Как насчет чистки баклажана? — радостно предложил Ченмэй, подкидывая в руке нож. — Вообще идея хорошая, — одобрил Не Минцзюэ, и Цзинь Гуаншань, поежившись, почувствовал, как у него рефлекторно поджимается зад. — Повезло тебе, что я не хочу смотреть на твою хризантему. — Бамбук, — веско уронил Лань Ванцзи. — И пусть выпьет весь дурман, который сварили для Вэй Ина. *** Сознание возвращалось к Мэн Яо волнами. Он не чувствовал мышц лица, но вот чужие пальцы на запястье ощущались удивительно четко. «Кто-то решил поделиться со мной ци», — понял Яо. Затем он почувствовал жар, словно его укрыли десятью одеялами. Последними пришли звуки. — О, ну не смотрите на меня так, я просто завидую, — ровно сказала Цинь Су. — Я… прошу прощения? — с неуверенным смешком ответил Сичэнь. — Не скромничайте, в вас немного влюблены примерно все. — Спасибо? Вы тоже… очаровательны, госпожа. О, Яо слишком хорошо знал этот голос. — Я тут умираю, а ты флиртуешь с моей сестрой, какого гуя, эр-гэ, — хрипло проворчал он. — А я никогда не смогу выйти замуж, так что помолчи, — ласково сказала Цинь Су. Яо тихо вздохнул, так и не открывая глаз, и сжал пальцы на ладони Сичэня. Он не знал, сколько провалялся в беспамятстве, но очень надеялся, что план по убиению папочки мертвыми шлюхами не похерен с концами. Цзысюань, конечно, будет плакать, а госпожа Цзинь злорадно хохотать, но такова жизнь! *** Цзинь Гуаншань выжил после близкого знакомства с бамбуком. А его жопа — нет. У Вэй Усяня после настойки дурман-травы был такой ужасный отходняк, что он бросил пить. Лань Цижэнь ему, впрочем, не поверил. Сюэ Ян довел до ума мертвяка-паззл. Вэнь Нин глянул на этот паззл один раз и сказал, что вот с этим кошмаром дружить не будет. Кошмар немного обиделся. Лань Сичэнь завел себе гарем, но в это никто не поверил. Очень зря. Вансяни регулярно крали бесхозных детей. Дети были в восторге, а Баошань-саньжэнь — нет. … — Если ты хочешь скитаться с нами, тебе придется завязать с некромантией, — сказал Сяо Синчэнь. — Зачем? Я делаю из мертвого живое, что может быть прекраснее? — процитировал Сюэ Ян нетленку своего учителя. — Не смотри на меня, Синчэнь, — поднял руки Сун Лань. — Я тоже не знаю, что на это ответить. Сюэ Ян ухмыльнулся. Учитель Вэй был прав: для того, чтобы вертеть людьми, угрозы и шантаж были совершенно необязательны.