Дежавю

— Теперь ведь все хорошо?       Правда, становится лучше, когда путешественник начистоту, с открытой душой выплёскивает накопившиеся мысли, приносившие лишние страдания, отнимавшие все силы на размышление чего-то иного. — Конечно, ведь это ты, — Итэр улыбается, держа ладонь сестры. На сердце становилось теплее. Люмин раздумывает всего мгновение и так крепко его обнимает, как будто в последний раз.       Пустые, белые коридоры. Слышится эхо шагов. Итэр обеспокоен. Нет, не из-за того что в здании никого не было (абсолютно никого, кроме него), а из-за странного предчувствия, предрекавшего нечто, хорошее или плохое — непонятно. Заранее постучавшись в первую попавшуюся дверь, юноша сделал шаг, как услышал знакомый отголосок: — Товарищ…       Вздрогнув от чьего-то призрачного прикосновения, Итэр замечает далеко-далеко стоящего Чайльда. Как хотелось побежать к нему и схватить неизвестно где пребывающего Предвестника. Ха, конечно, наверняка, он занят своими делами, не касающихся путешественника. Итэр стоял на месте, оцепенев. Было жалко себя, что он не может, как раньше, уйти из этого мира. Был зол на себя, что хочет просто бросить всё, не попрощавшись, не увидеть кого-то, не сделав чего-то важного… Или всё стало неважным, как только блондин очутился в этом белоснежном месте. Аж режет глаз. — Ау? Чайльд? — Итэр звал его, потеряв рыжего из виду. Тот снова испарился, а впереди предстал только бесконечный коридор. Совсем пустой и безжизненный. Мурашки от плохого предчувствия поползли по позвонкам, словно пиявки высасывали хорошие мысли. — Чаайльд! — было страшно. Путешественник остановился и попытался докричаться до кого-нибудь. Голос начинал подрагивать от напряжения. Итэр замер, вспоминая, как в такую же белую пустоту уходила сестра, его любимая, маленькая, добрая Люмин… — Не надо, — только не это. Губы еле шевелились, выдавая тихий-тихий шёпот. — Только не опять… — отрицать то, что уже произошло, бессмысленно. Парню было плевать на прошлое, лишь бы никто не уходил в пустоту, превращаясь в неразличимую вдали точку. — Итэр? — рыжий Предвестник приветливо улыбался. Что было странно и настораживало, так это его боевая форма, гидро клинки крепко сжимались его владельцем. — Чайльд! — чем больше блондин звал его, тем меньше оставалось надежды на то, что всё происходившее — просто сон. Нелепый и крайне дурной. — С тобой всё в порядке? — строя обеспокоенное лицо, Тарталья подошёл к готовому расплакаться путешественнику. Рыжий убирает оружие и невесомо обхватывает светлое личико. Итэру неприятно глядеть в пустые, ничего не выражавшие глаза. Он готов отойти, уйти от невероятно тёплых и мягких ладоней, но не мог, не в силах разорвать долгожданное прикосновение. Такое приятное, щекочущее грудную клетку чувство росло. Сердце не собиралось останавливаться, лишь ускорялось, грозясь заполнить этим единственным звуком всё пространство вокруг. — Знаешь, путешественник… — Итэр не осознает, насколько успел соскучиться по его голосу. Горло чесалось, хотелось что-то ответить, а не молчать и взглядом, полным странной, всепоглощающей любви, пожирать чужие черты лица. Путешественник никогда не считал себя жадным до человеческих касаний. Не сдержав порыва, Итэр сначала чуть потерся о мужскую ладонь, закрытую перчаткой. Войдя во вкус, он уже почти забылся в ласке, однако грубоватый материал перчаток размазывал итак неуловимое удовольствие. — Кхм, — сглотнув собравшуюся слюну, Тарталья ненадолго замолк, глядел на невероятное создание, ластящееся без тени страха. Ощущая исходящее от чужого тела тягучее напряжение, Итэр остановился. — Чайльд? — удивившись собственному охрипшему голосу, путешественник немедленно смущается и дёргается, заливаются краской скулы и, кажется, горят кончики ушей. — Ты очень милый, мой товарищ, — расслаблено улыбался Тарталья, опуская руки. — Ты понравился бы моим младшим, хаха…       Просыпаясь, Итэр тяжело открыл глаза. Лёгкая взбудораженность ещё осталась после яркого сна. Как хорошо было бы проваляться в кровати всё оставшееся время, хотя только наступило утро. Перевернувшись на бок, он снова закрыл глаза, когда раздался громкий стук. Это была Люмин. — Ты всё ещё не встал с кровати, — усмехнувшись констатации факта, путешественник без явного желания отбросил отогретое собственным теплом одеяло и медленно сел. — Кстати, ты проспал первую пару… — А?! — впопыхах схватив часы, Итэр с грохотом положил круглые часики на место и удручённо вздохнул. — А это были мои единственные пары на сегодня, успешно пропущенные, — не будет же он говорить, что допоздна не мог уснуть, размышляя о глупом Чайльде. Подобные мысли стали частыми вечерними и ночными гостями. Итэр не мог контролировать разум и текущие в нём реки под названием размышления, ведь это его разум, состоящий из лабиринтов множества хороших воспоминаний и невысказанных слов. — …Янь Фэй просила предупредить, что пропуск будешь отрабатывать зачётом. Устным, — ох, ещё одна беда. Ну, Итэр надеялся на поблажку в виде простых вопросов… Или собирался не надеяться зря. — Эй, ты меня слушаешь? — сестра щёлкнула по носу, вырывая парня из молчания. — Конечно, — блондин чуть улыбнулся. Он не признается, что большую часть произнесенных в пустоту фраз, к несчастью, пропустил мимо ушей. Неприятно осознание того, что тебя прямо проигнорировали. Сестра тоже влюблялась, но могла забыть, если так было нужно, необходимо, странно. А Итэр только сейчас слышал, как немного страшно и громко стучит сердце, словно открыто спрашивая разрешения выйти и не возвращаться, ведь можно погибнуть, оставшись без сердца. — Тогда ты можешь идти, — сухо произнес юноша и тут же одёргивает себя за беспричинную грубость. — Кхм, не обращай внимания.       Что-то с ним происходило. Люмин заметила бегающий и взволнованный взгляд брата. Нахмурившись на откровенное «Отстань», девушка поджала нижнюю губу. — Итэр, что с тобой? — изумлённо взглянув на сестру, спустя мгновение путешественник изображает заставшее его врасплох чувство вины. — Я и сам не до конца понимаю… — вздохнул он и упал на спину, укутываясь обратно в одеяло. — Неужто осенняя хандра на тебя напала? — присев рядом, Люмин по-матерински начала поглаживать его по светлой макушке.       Итэр зашёл в полный шума зал, где должны были проходить репетиции. Оставшуюся часть первой половины дня он благополучно проспал, убаюканный сестринскими прикосновениями. Так что проснувшись от очередного видения Чайльда, путешественник решил-таки встать с кровати и прийти на запланированную встречу. Итэр скинул кем-то купленную ему сумку на плечо с распечатанным сценарием внутри. — Так, эй! — приковав внимание собравшихся, парень пробежался по лицам, прикидывая в голове кого нет. — Начинаем играть. Вставайте по местам! А где Люмин? — обернувшись, он наткнулся на сестру, пытавшуюся напугать его. — Хаха, не получилось, сестрёнка, — высунув язык, девушка взъерошила убранные волосы брата. — Расслабься, — улыбнулась она, беря командование в свои руки и уже крича что-то опаздывающему в ритме Кэйе. Итэр отошёл в сторону, когда дверь снова открылась, пропуская рыжую макушку. Увидев заходящего Чайльда, путешественник совершенно растерялся и выпал из мыслей. Ждавшее его появления сердце не остановилось. Невидимые нити потянули всё внутри болезненно вниз, перетянули лёгкие, заставляя задержать дыхание. Его пальцы незаметно начали дрожать. Сжав губы, Итэр умоляюще взглянул на Люмин. Он чувствовал, что попросту не сможет заговорить с Предвестником и честно глядеть тому в глаза, не выказывая собственных чувств. — Я подойду позже, — пробормотал путешественник и быстрым шагом вышел из зала, провожаемый несколькими удивлёнными взорами.       Тарталья покрутил барабанные палочки и вздохнул. Он намеревался встретить Итэра на репетиции, но, видимо, сам путешественник не очень-то и желал сталкиваться с ним, раз за разом под предлогом глупых причин уходя от начинающего закипать Предвестника. Иногда блондин, сам того не ведая, неотрывно глядел на него. Чайльд задержал дыхание, с особым терпением натягивая тетиву своего личного лука. Перед глазами мелькал Итэр, такой желанный и такой… Фатуи нервно облизнул губы и усмехнулся, пуская стрелу в недолгий полёт. Довольствоваться одним внешним видом было мало. И откровенные сны, послевкусие от которых оставалось в виде сильного возбуждения, о том и говорили. Чайльд прячет улыбку, граничащую с безумной тьмой. Как хорошо, когда медленно бьётся сердце в твоих руках.       Путешественник переводится на параллельный поток Инадзумы. Теперь Чайльд не мог наблюдать за ним почти двадцать четыре часа в сутки. Фыркая от недовольства, Фатуи скорее уходит на тренировку с мыслью, что милый мальчишка от него так просто не отделается. Может их курсы вообще не пересекались, кроме тренировочного поля, живёт Итэр всё в той же комнате напротив. Парень успешно сдаёт зачёт и бодрым шагом отправляется в кафетерий. Заведение он приметил ещё во время прогулки с Чайльдом, но всё забывал сходить туда. — Здравствуйте, что берёте? — пролистав маленькое меню, путешественник хочет попробовать местное популярное угощение, так что просит какое-то заварное пирожное и обычный, привычный вкусу чай. Здесь было тепло.       Пахло очень вкусно. Усаживаясь у окна, Итэр невольно уходит в мысли и вздрагивает, когда официанту приходится коснуться его плеча и известить о заказе. — Тома? — названный в удивлении приподнял брови, а спустя время приветливо улыбнулся. — Мне говорили о прибытии новенького, мы не общались лично, — оповестив хозяина о небольшой задержке, Тома мог свободно присесть напротив путешественника. — Не думал, что мы встретимся вне учебное время, — парень ярко улыбался, приковывая внимание. Итэр осматривал управляющего клана Камисато. — Ты ведь с инадзумовского потока? — отпивая вкусно заваренный чай, блондин расслабляется, из-под ресниц наблюдая за умиротворённым лицом Томы. Управляющий иногда устремлял задумчивый взгляд в окно. Разговор лился, как спокойная река. Тома умело находил подход к собеседнику, спрашивал о впечатлении от этого заведения, предлагал помощь в учебе, если она, конечно, понадобится, и совсем немного предостерёг о необдуманных действиях рядом с их профессором Райдэн, очень требовательной женщиной с болезненным ударом молнии. Пирожное оказалось невероятно вкусным, что Итэр заказал ещё одну с собой. — …угу, — на его шее также висел и поблёскивал на свету серебряный кулон. — Сегодня я помогаю персоналу разносить блюда, но чаще всего нахожусь непосредственно на кухне. Я многое умею, — таинственно улыбнувшись, он глянул на часы. — Мне пора. Приятно было познакомиться, Итэр, — встав, Тома протягивает руку. — Если думаешь ещё вернуться в чайный дом Коморэ, обязательно приходи, и я угощу тебя чем-нибудь. — Конечно, — кивнув, путешественник пожимает тёплую ладонь. — Хм… — юноша напротив застыл, сжав чужую кисть. — Твои руки… Они, кхм, маленькие и такие аккуратные… Эм… — Тома покраснел и нервно хихикнул. — Прости, я… — он был смущён и не поднимал зелёного цвета глаз. — Ещё увидимся, — и скоро развернувшись, Тома скрылся за дверью кухни.       Итэр недолго думал над странным поведением Томы, спихивая всё на его искренне удивление, от того и смущение из-за непривычно маленьких ладоней, по сравнению с большинством парней.       Итэр привлекает Чайльда. Чайльд мечется от образа милого парня, готового защищать от любых неприятностей, до ревнивого собственника, от которого нужно спасение.       …Предвестник ни капли не колеблется и выхватывает руку блондина посреди толпы, чтобы увести его в укромное место. — Эй!.. — путешественник сдавленно прикрикивает на Чайльда, бесцеремонно прижавшегося к ничего не понимающему юноше. Итэр побаивается этой его внезапной напористости, затихает. Тарталья молчит, сверкает опасная улыбка, от которой перехватывает дыхание, нервно потеют его ладошки. — Итэр? Можно я тебя поцелую? — невозможно не согласиться, и блондин приподнимается на носочках. Жар прошёлся по мальчишьему лицу от осознания, насколько он хрупко выглядит рядом с подтянутым и на голову выше него самого парнем. — Ты хочешь быть в отношениях с таким, как я? — Тарталья наклонился к чужому лицу, глядя на пунцовые щёки путешественника, словно в замедленной съёмке кивнувшего в знак согласия.       Накрапывал дождь. Холодные капли воды падали на учеников, бежавших к месту, где можно было укрыться. Итэр сидел в аудитории и тоскливо глядел в окно. Пасмурная погода отбивала всякое желание идти куда-то. Конечно, путешественник привык бродить по открытой местности во время дождя и не опасаться, что простудится. Так что, когда прозвенел звонок, он уткнулся в учебник.       Созвездие Небесного кита снова окрасилось кровью. Тарталья подобрал упавшую на пол маску Фатуи и, честно говоря, не горел желанием убить их инвестора. Приказ есть приказ, также договор был нарушен. Царица собирала какую-то очень важную информацию. Если кто-то проговаривался об этом, ему следовало заткнуть рот уже навсегда. Тарталья не вдавался в подробности. Он был лишь боевой фигуркой, готовой служить и выполнять возложенные на него обязанности как Предвестника. Оглядевшись и ничего более подозрительного не увидев, он незаметно вышел наружу.       Они не говорили с тех пор, когда Чайльд вернулся в школу. Это молчание сводило с ума обоих, и оба не решались начать разговор. Итэр первым решает выбрать путь — забыть всё, что было между ним и Чайльдом, и ради этого начинает чуть ли не хвостиком следовать за Томой. Ведь они так похожи. Тарталья замечает, как юноша с вечно миролюбивой улыбкой шагает след в след за инадзумовцем, будто предугадывая, где тот окажется или куда собирается идти. Они часто разговаривают с друг другом, находясь непозволительно близко лицом к лицу. Итэр тихо смеётся и льнет ближе, почти стукается с чужим лбом, заглядывая в тетрадь — Тарталья до хруста сжимает карандаш. Тома словно не замечает смущённого лица блондина, принимая подарок в виде букета ветряных астр, и мягко приобнимает его за плечи. Чайльд, снова видя вдалеке обоих, скорее разворачивался в обратную сторону, пугая окружающих непривычно жуткой жаждой крови.       Накопившуюся злость, что хорошо тот маскировал под кривой улыбкой, Чайльд вымещал на тренировках, а если повезёт, в спарринге с кем-нибудь достаточно сильным. И плевать, что виной всему была ничем не скрываемая ревность! Пылающая тёмным огнем ревность заставляла его крепче сжимать боевой лук и целиться только на мгновение, чтобы попасть точно в цель. Тарталья падает на колени, на мокрую землю. Всё тело пульсировало, ужасно жгло, словно касались калёным железом. Он задыхался, сжимал промокшими перчатками комья грязи. Безжалостно барабанящий дождь не останавливается. Погода ухудшалась, где-то ударила молния. За считанные секунды жар, готовый расплавить организм, исчезает. Пульс приходит в норму, руки перестают дрожать. Глубокий синий цвет глаз поблёк. Между длинными пальцами пробежала искра, заставив склонившегося к земле парня вздрогнуть от удара током.       Глаз Порчи всегда был лишь инструментом для увеличения силы. С помощью таинственной технологии Фатуи могли заковать дух какой-либо стихии в красивую безделушку, но эта сила будто имела собственную душу, иногда вырываясь в виде опасных для жизни взрывов и внешних разрушений, и пыталась выбраться наружу любыми способами. Материал, покрывающий вещицу, будущий Глаз Порчи, не позволял природной стихии выйти, из-за чего внутри него накапливалась горькая и чёрная энергия. Эта «желчь» отравляла своего носителя: чем больше он использовал Глаз Порчи, тем сильнее и глубже вливалась изменённая стихия в сосуды хозяина, тем самым выкачивая его жизненные силы. Но не только прямое использование сил могло пробудить тёмную энергию… — Как дела в новом окружении? — садясь рядом, Люмин счастливо улыбнулась. Было приятно видеть брата в отличном настроении. — Вижу, у тебя есть парочка новых друзей. Познакомишь? — Хаха, конечно! — Итэр ненадолго отвлекается от миски с супом. — Люмин, это мои хорошие друзья, Тома, Аяка. Кхм, моя любимая сестрёнка, Люмин, — юноша довольно скоро заканчивает с обедом, как мимо прошла вся светящаяся изнутри Синьора. Шлейф ее духов остался кружить у их столика. — Как необычно… — пробормотал путешественник, с интересом наблюдая за милой девушкой, заместо обычного пучка на плечах покоились распущенные волосы, щёки были припудрены. Розалина отличалась бледным оттенком кожи, так что какие-либо румяна замечались многими учениками. — Слышала, её возлюбленный должен сегодня вернуться. Его вызывал капитан дворцовой стражи для срочного выхода и проверки территории ещё две недели назад, — как всегда скромно улыбнулась Аяка, поправив выбившийся из причёски локон за ухо. Путешественник сдавленно промычал. — Видимо, она сильно его любит. Это было бы видно даже без прихорашиваний, — по-доброму усмехнулась Люмин и с аппетитом откусила засахаренную булочку. — Даже самые грубые люди могут стать необыкновенно покладистыми, если дело касалось их близких людей…или любимых, — Камисато ненадолго уставилась на собственное отражение на поверхности чёрного чая. — Хех, может, пока поболтаете без меня? А я… Мне нужно отойти, — виновато посмотрел Итэр на друзей и, скоро убрав за собой, встал из-за стола, провожаемый неопределёнными взглядами.       Не успевает Итэр выйти из столовой, как его хватают за руку и уводят за собой. Он помалкивает, вскоре недовольно жмурится от удара затылком о стену. Было темновато. Отлично, Тарталья завел его под ближайшую лестницу. — Чайльд! Что с тобой? — путешественник не поднимал головы, зная, что не сможет твердо упрямиться, если посмотрит прямо в чужие глаза. — Итэр, — необычно ласково зовёт его Предвестник и ослабляет хватку. — Мы же хорошие друзья? Правда? — необъяснимое давление со стороны Фатуи совершенно сбивало с толку путешественника. — Конечно, — левая рука автоматически тянется к сжимающим плечо, чужим пальцам и в слабой попытке неудачно отдергивает от себя. — Почему ты спрашиваешь?.. — Итэр затихает, с ясностью видя перед собой не того Чайльда, которого он знает. — Не оставляй меня одного, — умоляюще шепчет Тарталья, наклонившись к самому уху. — Я ведь был хорошим другом. Почему ты больше не общаешься со мной? — парня пробирает дрожь от проникновенного шёпота. И всё же голову не покидает мысль, что с Чайльдом что-то происходит или может уже произошло, а Итэр этого ни капли не замечает. Предвестник отстраняется и довольно ухмыляется. Путешественник молчал, хмурился. — Фатуи — пре-екра-аасная организация, — пропевает он, снимая маску. — Делай, что хочешь — никто тебя не осудит. Служи верой и правдой Царице — тебя наградят… Ты так не думаешь? — напоследок взглянув поблёкшим взглядом на внутренне сжавшегося Итэра, Тарталья притворно кланяется и уходит. — Итэр! Вот ты где! — блондин тупо смотрел вперёд, не заметив, что прошло уже достаточно времени. Люмин обеспокоенно оглядела оцепеневшего брата-близнеца. — К нам приехала сама дворцовая стража со своим капитаном. Дайн… Дайнслейф, кажется, зовут. Пошли, — Итэр несколько оживился, услышав знакомое имя. Кивнув, путешественник поспешил за сестрой на первый этаж.