Дежавю

      После вчерашнего ливня вся земля превратилась в коричневую жижу. Гулял холодноватый ветер. — Хей, давно не виделись, Дайн! — улыбаясь и подбегая к блондинистой макушке, Венти, словно ребенок, начал осматривать того с головы до ног. — С какими вестями? — Не поверишь, — Люмин заговорила шепотом, — но профессор служил при королевской семье много лет назад. Всякие ходят слухи насчёт того, сколько ему уже стукнуло, — девушка хихикнула. — Но тогда Венти хорошо сохранился, — усмехнулся Итэр, глядя, как старые друзья пожимают друг другу руки, и поёжился от ветра, скользнувшего по открытой шее и рукам. — Мы принесли плохие вести, Венти, — вздохнув, Дайнслейф нечитаемым взглядом уставился на троих Архонтов. — Ваши студенты, Лили Мёрфи, Коджи Асано, Рустан Зель-Баффо, погибли при исполнении своих обязанностей. Поисковая группа, в которой они состояли, была полностью убита. Приношу свои извинения, что я как командир, не смог защитить своих солдат, — приложив кулак к груди, капитан глубоко поклонился. За ним последовали остальные. Никто не смел разрушить гнетущую тишину. Люмин была хмура и сжала ладонь брата, неопределенно глядя на склонившихся солдат. — Рустан погиб?.. — Розалина медленными шагами вышла вперёд по инстинктивно образовавшемуся коридору, её руки мелко дрожали. — И вы смеете говорить это мне в лицо? — подойдя к Дайнслейфу, девушка неожиданно для всех замахнулась на мужчину. — Какого чёрта! — в ярости вскрикивает Синьора. Вокруг неё начал образовываться иней. Вскоре кусочками льда покрылись пальцы рук, локти, скулы. — Я могу лишь принести извинения и организовать надлежащие похороны. Мы скорбим вместе с вами… — Брат, пойдем отсюда… — несмело и тихо тянет девушка. — Заткнись ты!.. — но сдавленно охнув, Синьора падает на колени. Ужасно холодные пальцы дрожат и царапают грудь. Выступающие слёзы сгорали, превращались в пар. Она истошно кричит. Ее высокая фигура сжимается, руки прижаты к покрасневшей груди. Итэр во все глаза наблюдал за происходящим с Синьорой, не реагируя на касание близнеца, а осознав, что это такое, запоздало вызывает Движение Земли. Волна нестерпимого жара вырвалась наружу. На путешественника эта атака никак не повлияла, но вполне могла ранить других незащищённых. Действовать нужно было быстро. Маленькими глотками выпив зелье сопротивляемости огню, Итэр призывает меч, готовясь к битве с Горящей Алой ведьмой. — Здесь опасно. Иди! — отчеканил путешественник, не оглядываясь на обеспокоенную его геройством Люмин. Плотно сжав губы, она отбежала на пару шагов, как скоро оказалась рядом с братом, уверенно хватаясь за рукоять клинка. — Ну уж нет! — выпаливает девушка, глядя на вставшего на месте от удивления Итэра. — Мы оба отличные мечники, черт побери! И ничего мне не говори! — смотря на воспылавшую боевым духом сестру, путешественник не сдерживает улыбки, ощущая, что он здесь не один. Однако больше времени на раздумья не осталось, недалеко от их прежнего места образовался прожженный песок. Крепче перехватив меч, выдохнув от резкого рывка, Итэр встречает уверенный взгляд Люмин. Всё получится.

***

— Простите… — Синьора сидела на прожженном и давно остывшем песке. Светлые волосы беспорядочно разметались по лицу. — Простите меня, я-я виновата в этом, — прошептала она, размазывая горячие слёзы по холодным щекам. Ее крио элемент начал действовать, остужая лишнюю жару и сохраняя внутренний огонь. Сегун первой подошла к бесшумно плачущей девушке, ведь всё-таки являлась деканом инадзумовского факультета. Вскоре вокруг неё образовался небольшой круг, куда вошёл и Чжун Ли.       Неловко упав на колени, путешественник чувствует, как пылает кожа не от ожогов и утихающего жара вокруг. Пульс участился. Ноги не держали. Заметив, что с Итэром что-то происходит, Венти положил руку на его плечо и тревожно нахмурился. Люмин наскоро создала мелкие ветряные потоки, пытаясь облегчить жар. — С тобой всё хорошо? Выглядишь, по правде говоря, не очень… — Барбатос сформировал небольшую сферу, вращавшуюся и образовывавшую дополнительный ветерок для покрасневшего Итэра. — Ее огонь был сильным, но, — глубоко дышать получалось через раз, что путешественник ненадолго замолк, — кажется, это последствия зелья. Не знаю, что происходит. Т-такого раньше не было, — юноша облизнул засохшие губы. Перед глазами начало плыть. — Ох… — он уже еле различает раздающиеся рядом голоса и не удерживает равновесия. — Воу-воу, не надо падать, — Кэйа подхватывает путешественника, помогая сохранить вертикальное положение. — Профессор, я отведу его в медпункт, — повернувшись, крикнул он Венти. — Не смей терять сознание, пока мы не дойдем до медпункта, — нравоучительно протянула Люмин, всё же обеспокоенно поглядывая на брата и вызывая его улыбку и лёгкий кивок головой. — Да уж, я что-то зачастил пребыванием на больничной койке. — пробормотал Итэр. При входе привычно витал запах спирта и других медикаментов. Кэйа хмыкнул и взбил подушку, предлагая блондину лечь с неким удобством. Барбары не было, но удачно зашёл знакомый с хижины «Бубу», Бай Чжу. Только уже без любимой змеи, обернутой вокруг шеи. — Добрый день, какие жалобы? — дружелюбно улыбаясь, мужчина подходит к путешественнику и касается лба, хотя по внешнему виду вспотевшего героя было итак ясно. — Вы что-то принимали перед битвой с Розалиной? Если да, то не хочу огорчать, но возьмите на заметку больше не принимайте никаких зелий, сделанных собственноручно. — Хм? — Итэр сглатывает вязкую слюну и чуть кивает. Он старался не делать лишних движений, что казались ужасно тяжёлыми и невыполнимыми. Жар, словно свинец, сковал конечности. — Кэйа, используй свой элемент и помоги больному охладиться. Не перетрудись. В моих же силах остаётся только наблюдение за пациентом, — разводит Бай Чжу руками и начинает копошиться во множестве шкафчиков. — Благодаря защите господина Чжун Ли, пострадали немногие. И эти каменные шипы… Слегка необычны для него, хотя… Ахах, о чем это я, — тихо смеётся мужчина, беря увесистую аптечку. — Профессору Чжун Ли пришлось как можно скорее установить хоть какой-то барьер, чтобы защитить нас. А иначе, кхм… — Люмин, Кэйа, — зовёт путешественник, переведя на взгляд из-под приоткрытых глаз на сидящих рядом. Парень чуть кивает, концентрируется и выпускает приятный холод. — Со всеми всё хорошо? Никто не пострадал?.. — окончательно расслабившись, Итэр через силу моргал, заставляя открываться слипающиеся веки. — О себе бы сначала подумал, — мычит тот и откидывает на секунду челку. Не прекращая процесса охлаждения, Кэйа ненароком вглядывается в лицо засыпающего героя. — Твои шутки с использованием глаз бога… И шутки ли это вообще, но, кхм, прекращай. Остальные начинают задавать вопросы, да и нам ты не внушаешь особого доверия, уж прости, — блондин глубоко вздыхает и поднимает руку, хватая из последних сил чужую кисть. Сестра молчала, без конца всматриваясь в лицо близнеца, пытаясь уловить признаки хоть какого-то облегчения. Альберих удивлённо поглядывает на обманчиво хрупкую ладонь, что приносила терпимую боль от неприятно сильного сжатия. — Скоро всё должно закончиться, — бормочет путешественник тихо, но слышно для оторопевшего рыцаря Ордо Фавониуса, несмотря на крепкую хватку. Кэйа вопросительно взглянул на неподвижно сидевшую Люмин, но та лишь покачала головой.       Чайльд создавал для всех противоречивое впечатление. С одной стороны он казался забавным и открытым одногруппником, готовым помочь в обмен на небольшую, не дорогостоящую услугу, но с другой мог стать жутко безразличным к внешним людским раздражителям. Для одних парень оставался честным малым, что умеет ловко вести дела, для других — безжалостным человеком, не брезгующий использовать насильственные методы в редких случаях.       Разбушевавшийся ветер уносит произнесённые в тишину слова, а тьма ночи окутывает высокий мужской силуэт. На смену облачным и чуть теплым дням идут тяжёлые тучи, опасно нависающие над крышами множества зданий, словно грозились в один миг окунуть весь город в нескончаемый вихрь ледяного дождя и режущего глаза ветра. Так проходил осенне-зимний сезон в Тейвате, почти самой южной части материка.       Итэр откровенно скучал, находясь совершенно один в палате несколько дней. Он и предоставленные сестрой книжки прочитал от корки до корки, несмотря на их чересчур заумные названия, и изучил кабинет настолько тщательно, что мозг попросту перестал обрабатывать всё, попадавшее в поле зрения. Тома время от времени приносил различные вкусности, передавая пожелания скорого выздоровления от всех, от кого только можно и с кем Итэр был лично знаком за короткий промежуток времени, проведённый в этой школе. Путешественник откровенно подустал от начинавшей давить на уши тишины. Сколько раз ни заходили Бай Чжу или Барбара, оба не разрешали ему покидать пределы медпункта, ведь «мы ещё не знаем всех последствий, тебе может стать хуже». И блондин начал задумываться о Чайльде, который ни разу за прошедшие полторы недели не посетил его, они же хорошие друзья как никак. Но Итэр тут же журит себя за подобные мысли. Он встречался с Предвестником только в начале его появления в стенах школы. Чайльд никаким образом не обязан крутиться вокруг путешественника, осыпать того вниманием каждый день. — О чем я думаю?.. — невесело шепчет Итэр под нос и вздрагивает, поднимая голову, когда раздаются раскаты грома приближающейся грозы. Завораживающее зрелище опасного в каком-то смысле природного явления. Окно удачно находилось возле кровати, так что юноша опирается о подоконник, уставившись в безмолвно чернеющее небо. Им овладевала беспричинная тоска, от которой неприятно сжималось нутро.       Было объявлено штормовое предупреждение, и студенты тихо мирно сидели в своих комнатах после пар. Сегодня ночью ожидался шторм. Чайльд неспешным шагом направлялся к своей комнате, как взгляд ненароком цепляется за соседнюю дверь напротив. Недовольно хмурясь, парень разворачивается и выходит из общежития. Беспрепятственно дойдя до больничного крыла, Предвестник задумался, не поднеся руки к двери, а может Итэр давно спит, и он своим внезапным появлением лишь встревожит его? Он качнул головой, сделав два коротких, но ясных в тишине коридора стука. Тарталья не ожидал ответа, так что несколько с промедлением заходит внутрь. Его встречает полумрак. Тучи всё больше закрывали небо, оставляя всё меньше света. Итэр оборачивается на решившего вдруг зайти гостя и застывает с выражением искреннего удивления, но скоро приветливо улыбается. — Как самочувствие? — подходит Тарталья к его кровати. Глаза привыкают к полутьме, и, то ли поддавшись царившей атмосфере, то ли под влиянием чего-нибудь ещё, Предвестник замирает в восхищении. Путешественник, кротко улыбаясь лишь губами, словно испускал еле уловимый свет, такой чистый и вызывающий внутренний трепет. — Всё хорошо, — снаружи начинает реветь ветер. Первые крупные капли забарабанили по окну. Они замолчали, не решаясь нарушить тягучую тишину. Отвернувшись от гостя, Итэр опустил взгляд на свои сцепленные пальцы рук. Чайльд садится на край кровати, одной рукой тянется с непонятной опаской к его лицу, а юноша перехватывает, резко поднимая голову и вглядываясь в нахмурившееся лицо Тартальи. И почему обоим неловко находиться рядом друг с другом? Итэр слышит, как сердце стучит с каждым разом всё громче и громче, боится, что его услышат. В этой полутьме их скованные тела были скрыты. Единственным источником света было необычно светлое небо, полностью затянутое серыми облаками. Звуки без устали ревущего ветра и дождевых капель, ударявших по стеклу, заглушали и мысли, и сердца стук обоих. Путешественник не замечает, как задерживает дыхание, когда Чайльд сжимает его ладошку, подносит к губам, мягко целует. От кончиков пальцев до запястья. Притягивая к себе и самого юношу, завороженно наблюдавшего за его действиями. Тарталья медлит, а ранее интимное молчание незаметно перешло в напряжение. — Чайльд? — парень начал отстраняться, как сверкнула молния, освещая комнату. Итэр улавливает фиолетовый отблеск глаза бога, и неожиданная догадка вспыхивает в голове. — Ты… Кто сейчас передо мной? — Кто?.. — атмосфера изменилась. — И правда, кто я? — Чайльд никогда не думал, что когда-нибудь это состояние снова вернётся к нему. Чужой взор пытливо всматривался в него, путешественник насторожился. Непонятный шум мешал мыслям собраться воедино. Голова потяжелела, набатом било в виски. Это ощущение страха, крепко вцепившееся в сердце. Твою ж!.. Глаза Порчи здесь совсем не такие безопасные штуки, как в Тейвате. Тарталья не торопился продолжать разговор, пытаясь совладать с силой, что, судя по всему, решила-таки подавить своего носителя. Конечно, он мог бы просто снять эту штуку, однако слишком частые визиты в организацию Фатуи заставляли его носить Глаз Порчи, не снимая. — Скажи мне, что с тобой? Это же ведь… Это всё… — Тшш, — Предвестник прижимает указательный палец к его губам. Чайльд и сам замечает, что почему-то активировался ложный Глаз Бога. Придется покопаться в архивах Фатуи или допросить родственника Райдэн. К тому же в родном мире он дольше их троих служит крио Архонту, хоть и свалил на данный момент неизвестно куда. Итэр хмурится и убирает руку со рта, собираясь спросить напрямую, как его тут же перебивают. — Поговорим после осеннего концерта, — Чайльд ухмыляется, а путешественник чувствует, что скоро взорвется от ожидания, как в очередной раз сверкает молния.       Ну вот зачем говорить такими…! Загадками, недоговорками, размыто и непонятно? Блондина наконец выпустили из лап больничной койки. Он пытался вникнуть в философские размышления о перерождениях, что, кажется, было задано самым странным преподавателем из всех имеющихся. Перерождение, реинкарнация, переселение душ… Закрывая глаза, Итэр старается не швырнуть тоненькую книжку в стену напротив. И зачем он вообще старается? Путешественник не первый раз задумывается об этом. Ведь каждое путешествие они проводили по-своему, будь то сумбурный мир со средневековыми реалиями или где каждый пятый встречный это полубог, либо полукровка, либо дух. А здесь обычная школа с почти обычными людьми, которые имеют при себе артефакты, позволяющие использовать некие силы. Итэр огорчённо вздыхает, как дверь его комнаты с размаху открывается, беспрепятственно пропуская сестру-близнеца. — Я уже чувствую, а не слышу, как ты сидишь здесь и тухнешь! — парень не разделял ее боевого настроя, но почему бы и не согласиться, чего бы она не предложила. — Итэр, срочно выходим на улицу и… — Люмин на мгновение нахмурилась, задумавшись. — Сладкое поднимет настроение, ну всё, давай, — девушка схватила оторопевшего брата за локоть и подтолкнула к шкафу, где, предположительно, находилась его одежда, а сама вышла. Глянув в окно, парень начинает копаться в барахле в поисках чего потеплее. С удивлением вытащив чужую толстовку, Итэр тихо хихикнул, кажется, припоминая, что так и не отдал верх Тарталье. Ну и пусть. Смущение одолевало его, пока он надевал верх, однако с неприязнью вспомнились их непрочные отношения. — Пошли, — улыбается Люмин и идёт впереди. Итэр оглядывается на дверь напротив.