Глава V
1 июля 2022 г., 18:20
На следующий день Гермиона просыпается от шума за окном. Её веки дрожат от натиска солнца, и она вынуждена открыть глаза. Стон невольно срывается с её губ.
— М-м… — Гермиона привстаёт на кровати, рассеянно озираясь по сторонам. — Что вы делаете?
Её встречает тишина.
Гермиона проводит рукой по спине и осматривает пустую комнату. Синее покрывало оказывается в стороне, как только она медленно садится и опускает ноги на холодный пол.
— Гарри? Рон? — её голос сонный, надломленный.
Тихо. Вероятно, в доме пусто.
Гермиона неспеша переодевается, напевая недавно услышанную песню, и идёт на кухню. Вентилятор лениво работает на столе, обдувая её мокрую от пота кожу. Она улыбается. Хороший день.
В холодильнике есть молоко и хлеб, из которых она может сделать кофе и гренки. Гермиона ищет в нижнем шкафчике сковороду, когда её внезапно осеняет: почему так тихо? Если бы Гарри и Рон работали на улице — чего им не надо делать, — то она бы обязательно слышала либо их препирательства, либо громкие разговоры.
Гермиона аккуратно достаёт сковороду и оставляет её на одной из конфорок, прежде чем выглядывает через прозрачную дверь на задний двор. Пусто. Она сжимает губы и отодвигает шторку, чтобы выйти наружу. Солнце ослепляет её на краткое мгновение, заставляя крепко зажмуриться.
Она делает несколько неряшливых шагов в сторону дороги. Ветер колышет её растрёпанные волосы. Гермиона хмурится, когда не замечает знакомой машины, но затем вспыхивает.
Не могу поверить! Она сжимает кулаки, хмуро смотря на следы от колёс, оставшиеся на горячем песке. Только вчера Гарри весь день дулся на Рона, а сегодня они даже не соизволили разбудить меня, чтобы сказать, что уедут!
Гермиона раздражённо поправляет лямки хлопкового топика, сдерживая слёзы негодования. В этом городе творится какая-то чертовщина: она готова принять это. Но тогда зачем Гарри и Рон в очередной раз уезжают и оставляют её наедине с собой? Не лучшее их решение.
Она уже собирается вернуться в дом, когда слышит крик Гонта.
— Мисс Грейнджер?
Мужчина смотрит на неё. На нём солнечные очки и рабочая одежда, которую она видела неоднократно за все эти дни. Гермиона слабо улыбается ему и машет рукой, прежде чем решается подойти.
Ничего страшного не произойдёт, если она оставит дом на некоторое время пустовать. В любом случае, в округе, кроме них и мистера Гонта, больше ни души.
— Доброе утро, сэр, — она вновь улыбается ему, уже более открыто, когда останавливается напротив.
Мужчина снимает очки, удивлённо смотря на неё.
— Не думал увидеть вас в это время.
— Что? — её улыбка подрагивает. — Уже настолько поздно?
Он качает головой.
— Одиннадцать часов, мисс.
Гермиона краснеет и кидает взгляд на его профиль.
— Вы чем-то занимаетесь? Этот звук…
— Я начал делать качели. Прошу прощения, если разбудил вас, мисс.
Гермиона удивлённо смотрит на него и обнажает ямочки на щеках, улыбаясь ему. Мистер Гонт отвечает ей тем же. Гарри и Рон мигом забываются.
— Для себя?
— Обычно я выполняю подобные вещи на заказ, но в этот раз решил, что двор не помешает украсить чем-то более живым, — он говорит тихо, как обычно, и звучание его голоса невольно успокаивает её. Как колыбель.
— Вау, — улыбка Гермионы растёт. — Это очень мило, мистер Гонт.
Он вскидывает бровь, выглядя удивлённым.
— Вы так думаете?
— Правда, — её голос понижается, становясь более мягким. — Могу я посмотреть?
Он несколько секунд стоит прямо, не сводя с неё взгляда, прежде чем кивает. Гермионе не терпится взглянуть на его работу.
Подходя, она слышит его тяжёлые шаги за спиной. Её взгляд невольно опускается на песок, где видна тень его большой фигуры, застилающей её собственную. Она заставляет себя поднять глаза, когда они оказываются на заднем дворе его дома, однако тепло невольно разливается по груди.
Пока конструкция, которую он собрал, мало чем похожа на качели. В стороне, возле расколотых брёвен, видно доски. Они уже отполированные, от чего она, вероятнее всего, и проснулась. Рядом лежит цепь.
— Что скажете, мисс Грейнджер?
Она не может не повернуться к нему. Томас стоит напротив и внимательно смотрит в ответ, и желание отвести глаза с каждым мгновением неумолимо растёт.
— Я думаю, что всё выглядит неплохо, — её улыбка выходит немного кривой от смущения. — Когда вы начали делать качели?
Волнистая чёлка задевает глаза, когда ветер касается Томаса. Невозможно прочитать ни одной эмоции на его холодном лице.
— Вчера вечером. Вы, должно быть, тогда уехали с мистером Поттером и мистером Уизли в город, поэтому не слышали.
— Э-э… — она неловко улыбается и отводит взгляд в сторону отполированной доски, рядом с которой лежит стружка. — Вообще-то, нет. Мы поехали искать реку, о которой я прочитала в книге, но... Мы так и не доехали до неё, если честно. Наверное, даже немного наивно.
К концу предложения её голос понижается. Она опускает взгляд на свои сандалии, рассматривая коричневую кожу, пока не начинает чувствовать мозолистую руку на своей щеке. Гермиона испуганно поднимает взгляд на вставшего к ней вплотную Томаса, глядя ему в глаза, обращённые на её покрасневшую кожу.
Его грубые пальцы нежно трут скулу.
— Я...
— Ничего страшного. Мы что-нибудь придумаем, мисс Грейнджер.
Она горит. Мистер Гонт отстраняется от неё, выглядя таким же собранным, как всегда, чего она не может сказать о себе. Её коленки подкашиваются от одного только ощущения его пальцев на себе, что оставили свой призрачный след на коже. Что... что он делал?
— Не хотите зайти в дом? На улице сегодня слишком жарко, чтобы просто так стоять под солнцем.
Она не замечает того, как начинает кивать на его предложение. Как тут можно отказаться?
— Я не п-против, сэр.
В его доме темно и прохладно, несмотря на палящее солнце. Гермиона проходит внутрь уже знакомого коридора, осматривая закрытые рулонными шторами окна, пока мистер Гонт убирает все инструменты в сарай. Странно находиться здесь уже второй день подряд, однако от этого возникает ощущение необходимости: будто она должна быть здесь. Прямо сейчас.
Наверху слышен шум, который заставляет её подпрыгнуть на месте. Гермиона вытягивается и смотрит на лестницу. Она длинная, мрачная, но достаточно красивая.
Гермиона прокашливается. Она решает, что это не её дело, несмотря на желание подняться и проверить, всё ли там в порядке. Мистер Гонт на улице... Я не могу вот так пойти наверх без его ведома! Она сжимает руки в кулаки и проводит взглядом по коридору, где замечает зеркало справа от себя. Она не видела его здесь раньше.
Воспользовавшись тем, что Томас ещё не пришёл, Гермиона делает шаг к нему и смотрит на своё отражение. Небольшой красный след рассекает её щёку как раз в том месте, где недавно его грубые пальцы касались её. Она проводит по нему рукой, начиная снова краснеть.
Вот чёрт! Зря я всё-таки не посмотрела в зеркало перед выходом... И Томас... Мистер Гонт заметил это. Дура.
Гермиона возвращается на прежнее место, прежде чем слышит хлопок за спиной и тяжёлые мужские шаги. Она ещё раз проводит пальцами по следу на щеке, надеясь, что тот пройдёт как можно скорее.
— Прошу прощения, если заставил вас долго ждать меня, мисс Грейнджер. Возникли небольшие проблемы с инструментами.
— Нет-нет! Всё в порядке, — Гермиона поворачивается к нему со смущённой улыбкой на губах. — Сэр, не хочу показаться невежественной, но... у вас, похоже, что-то упало на втором этаже. Я стояла здесь и услышала какой-то шум.
Он вскидывает бровь. Щёки мистера Гонта раскраснелись от долгой работы и солнца, а волосы взлохматились. Гермиона поворачивает голову в сторону, когда понимает, что начинает багроветь, и проводит дрожащими от волнения пальцами по мокрой шее. Она чувствует покалывание на этом участке коже, но даже не хочет думать, от чего оно возникло.
— Вот как... — его задумчивый голос разрезает воздух. — Спасибо, что предупредили, мисс.
— Вы говорили, что делаете там ремонт. Может, это коробки или инструменты? — Гермиона делает несмелое предположение, когда тишина вновь опускается на них.
Гермиона отрывает взгляд от идеально чистого паркета и смотрит на него, однако его глаза обращены на лестницу.
— Мы можем сходить и проверить, дорогая, — он переводит на неё взгляд, будто чувствует карие глаза на себе, и кратко улыбается. — Сегодня я свободен, поэтому предпочёл бы провести день в приятной компании.
Она замирает.
— Я... — её губы пересыхают, и она пытается нервно облизать их. — Это... очень лестно для меня, мистер Гонт.
— Прошу, — его глаза мягкие, тёплые, — зови меня Том, дорогая.
Его крупная рука опускается в волосы, приглаживая их широкой ладонью. Гермиона всё это время ошарашенно смотрит на него, не веря своему счастью. Неужели я... нравлюсь ему? Если это очередные фантазии, то я задушу себя голыми руками!
— Конечно, — и уже чуть смелее добавляет: — Том...
Мужчина улыбается ей шире, чем прежде. Улыбка искренняя, цепляющая что-то ранее неведомое внутри неё на свой крючок. Её коленки подкашиваются, когда Том вскидывает ладонь, жестом показывая следовать за ним наверх.
Второй этаж большой. Коридор разделён на две части: первая, что является наиболее короткой, находится с левой стороны от лестницы. Там есть всего две двери и одно окно — единственное, что неприкрыто. Вторая часть длиннее и уходит дальше, за поворот. Именно там находится комната, в которой, вероятно, Гермиона услышала шум.
— Я видел твоих друзей сегодня утром.
— Да? — глупая надежда сквозит в её словах, и она невольно поднимает на него взгляд. Том идёт, смотря исключительно вперёд. — Не помните, во сколько они уехали?
— Где-то около десяти утра.
Не так давно. Гермиона делает мысленную пометку, однако все мысли касательно друзей исчезают, как только Томас открывает дверь в одну из комнат. Её заливает яркий солнечный свет, и, кажется, она единственная, где нет каких-либо штор.
Гермиона осторожно проходит внутрь, осматривая комнату. Она небольшая. Кроме матраса, скинутого в угол, и нескольких банок с краской Гермиона не замечает остальных вещей. Она приседает на корточки перед банкой, где изображён зелёный цвет — такой, какой она любит.
— Что будет в этой комнате? — спрашивает она, поворачиваясь к Тому.
Он стоит напротив, скрестив руки на груди, и смотрит на неё. Лёгкая улыбка играет на его губах.
— Какие у тебя мысли?
Гермиона смущённо улыбается и встаёт, расхаживая по комнате. Она обращает внимание на то, что он поправляет одну из банок. Вероятнее всего, именно её она слышала внизу.
— С учётом зелёной краски и маленького масштаба, на мой взгляд, получилась бы отличная детская, — она смотрит в угол, где лежит матрас, и прикидывает в уме расположение мебели. — Может, там бы стояла кроватка или книжный шкаф, а посередине комнаты — огромный ковёр со всякими игрушками.
Её сердце теплеет от этого. Гермиона невольно вспоминает своё детство: то, как родители покупали ей коллекционных кукол или журналы для детей, а затем, по вечерам, они вместе играли в настольные игры. Трудно поверить в то, что время так быстро прошло мимо неё, заставив её сейчас замереть посреди комнаты и вспомнить это.
Гермиона отмирает, когда слышит шаги Тома.
— Звучит неплохо, — комментирует он, останавливаясь напротив неё. Его пристальный взгляд заставляет её отвести собственный. — Я полагаю, сегодня ты свободна.
Гермиона поднимает голову, удивлённо смотря на него. Отсюда она ощущает себя такой маленькой...
— Да, — почти шепчет она.
— И, надеюсь, не откажешься, если я приглашу тебя на реку, которую ты так и не смогла посетить вчера, — улыбка на его губах растёт под конец слов.
Гермиона сначала сжимает губы, обдумывая свой ответ. Похоже, она действительно не занята. С тем учётом, что Гарри и Рон решили уехать в город — она так полагает, — ей самой стоит развеяться.
— Нет.
Он широко улыбается ей, затмевая её тело своей тенью.
— Хорошо.
×××
В его машине пахнет кожей и сигаретами. Гермиона включает кондиционер, помимо уже открытых окон, когда ей становится слишком жарко. Она трёт бёдра друг о друга и обмахивается ладошкой. — Почему мы едем в другую сторону? — удивлённо спрашивает она, когда замечает, что он сворачивает на противоположную дорогу. — На карте было изображено, что река находится на другой стороне берега... — Возможно, вам попалась неверная карта, — говорит Том, следя за дорогой. — Логику этого города иногда сложно понять. — Тогда почему вы здесь живёте? Думаю, вы отлично бы обосновались в Далласе или других городах Техаса. Его руки напрягаются, когда он поворачивает в сторону леса, и Гермиона не может не смотреть на выраженные мышцы. Слюна скапливается во рту. — Там будет неинтересно, дорогая, — с волчьей ухмылкой говорит он, впервые за всё время кидая на неё взгляд. Через солнечные очки она может заметить смутный образ его глаз. Она задерживает на них своё внимание, прежде чем вновь отворачивается к окну. Их путь лежит через лес. Гермиона с интересом осматривает местную флору, наслаждаясь медленной поездкой — наконец-то, — и слушает тихое радио. Когда они подъезжают к реке, Том останавливается прямо возле берега, и они выходят. Тёплый ветер сразу окутывает её. — Здесь красиво, — с улыбкой говорит она, восторженно осматривая местность. Из-за обилия растений и зелени трудно поверить в то, что они действительно находятся в этом маленьком пустынном городке. За всю свою жизнь в городе она привыкла к постоянному шуму и грязи, поэтому сейчас, стоя в лесу, её душа поёт. — Да, это так, — тихо говорит он, будто боясь вторгаться в тишину. — Местная флора очень привлекательна, Гермиона. И, признаться, я был удивлён, что вы не стали исследовать именно природу первым делом. — Я знаю, что Нью-Дэтерс славится этим, — защищается Гермиона . — Но, может... у нас были свои дела. Он сжимает губы, хмуро смотря на неё холодными глазами. Больше в них нет ни следа улыбки. — Как скажете. Они молчат несколько минут. Вскоре Том уходит обратно к машине, открывая багажник, а Гермиона решает подойти ближе к воде. Кожу её ног покалывает от нетерпения зайти в реку: в последний раз она плавала дома, когда у них был бассейн. Как только она случайно проткнула его вместе со своими кузенами в детстве, родители не решились на вторую покупку. — Вода может быть холодной, — предупреждает Том, когда она снимает сандалии. Гермиона оборачивается на мужчину, замечая в его руке два полотенца. Теперь половина его комбинезона спущена, обнажая белую футболку, натягивающуюся на его твёрдой груди и руках. Это заставляет её стыдливо отвести глаза, вынуждая себя продолжить расстёгивать дрожащими пальцами застёжку на обуви. — Для меня это не проблема. Она заходит в воду, когда сандалии оказываются на траве. Сначала совсем чуть-чуть — возможно, по колено, — но затем она опускается полностью под воду. Она на мгновение оглушает Гермиону и вынуждает зажмуриться, напоминая ей о долгом отсутствии опыта, однако она быстро приходит в себя. Гермиона выныривает, хватая ртом сладкий воздух, и смотрит на Тома. Он пристально следит за ней, будто боится потерять из вида. Она улыбается ему широкой и, возможно, даже ребяческой улыбкой, втайне надеясь, что он не сочтёт её поведение глупым. Том выглядит строго — даже, можно сказать, сурово, — поэтому Гермиона боится разочаровать. — Здесь более чем тепло! — кричит она, подплывая к нему ближе. Том подходит к берегу и опускается на одно из одеял, оставляя руки на коленях. Его лицо теплеет, не оставляя Гермиону равнодушной. — Хочешь, чтобы я зашёл в воду вслед за тобой? — игриво спрашивает он, протягивая ей руку. Гермиона подплывает к нему, цепляясь за грубую кожу, и он сжимает её ладонь. Второй рукой Том начинает нежные поглаживания по голове, убирая назад мокрые волосы. В её сердце стучит счастье. — Не смею заставлять вас, мистер Гонт, — шепчет Гермиона, впиваясь свободными пальцами в землю на берегу. Он долго смотрит на неё, а затем целует мокрые костяшки пальцев. Она завороженно смотрит на то, как его пухлые красные губы соприкасаются с её кожей, и осознает, что почти сгорает от возбуждения. И позже, когда они едут обратно в дом, Гермиона не может отказать себе в лёгком поцелуе, окрасившем его бледную кожу.×××
Вечером Гермиона сидит в гостиной, когда слышит мотор автомобиля за окном. Мальчики не заставляют себя долго ждать: через мгновение они залетают внутрь и облегчённо смотрят на неё, тяжело дыша от напряжения. — Гермиона! — кричит Рон, смотря на неё широко раскрытыми глазами. Она откидывает журнал и вскакивает с дивана, когда Гарри и Рон заключают её в объятья. — Что случилось? — удивлённо спрашивает Гермиона, поспешно отстраняясь от плотного кольца. Гарри опускает руки на её плечи и несильно сжимает, будто пытаясь удостовериться в том, что она реальна. — Несколько часов назад мы заехали домой, но не увидели тебя, — говорит Гарри, расхаживая по гостиной. Его волосы торчат в разные стороны ещё сильнее обычного. — Мы думали, что ты опять ушла к Гонту, но его нигде не было. — Как и его машины, — заканчивает Рон, хмуро смотря на неё. Гермиона сначала открывает рот, намереваясь высказать все свои мысли по поводу их молчаливого ухода, но в итоге просто скрещивает руки на груди. Её внутренности горят от кипящего гнева. — Где вы были? И почему ты просто взяла и уехала вместе с этим... с Гонтом? Разве не мы недавно говорили тебе о странности его поведения? — Теперь я виновата? — не выдерживает Гермиона, показывая на себя пальцем. Её щеки покраснели от злости. — Разве не вы оставили меня одну и уехали, ничего не сказав? Знали бы вы, как я за вас переживала этим утром! Гарри и Рон останавливаются напротив неё, и все возмущение и гнев, направленные на неё, исчезают. Лицо Гарри бледнеет, когда как у Рона — вытягивается, заставляя её чуть отсудить свой пыл. Губы Рона дрожат. — Ты не нашла нашу записку? — тихо спрашивает Гарри, сжимая кулаки вдоль туловища. Гермиона хмуро осматривает каждого и отходит на шаг, останавливаясь около дивана. Что с ними не так? — Какая к чёрту записка? — дрогнувшим голосом спрашивает она, ощущая, как по её рукам начинают ползти нежелательные мурашки. Рон скалится и запускает пальцы в рыжие волосы, взлохмачивая их. Его взгляд почти умоляюще смещается на Гарри. — Мы оставили тебе записку, Гермиона, что уезжаем за бензином в город на пару часов. Мальчики ещё мгновение смотрят на неё, прежде чем исчезают в дверном проёме. Гермиона ругается, но следует за ними. — Вот! — Рон тыкает пальцем в холодильник, касаясь кончиком красного магнита. — Мы оставили её здесь, решив, что ты прочитаешь записку, когда проснёшься. Гермиона хлопает глазами, глядя на место, куда показал Рон, и внутри неё что-то холодеет. Боже. Если... если они не врут, то... Но ведь никто не мог забраться в дом, когда я спала, только чтобы сорвать записку? Это как минимум странно. — Может, надо проверить под холодильником? — хрипит она, облизывая губы. Её глаза бегают по полу в поисках любой зацепки, чтобы оправдать себя. — Она нам не верит, — разочарованно говорит Гарри, обращаясь к Рону. Он сжимает губы. — Но ведь записка не могла просто так исчезнуть! Поэтому просто... просто дайте мне убедиться в этом, прошу. Мальчики синхронно делают ей знак ладонью, приглашая начать, и садятся за стол. Её мысли бегают со скоростью света. Она не хочет обвинять Гарри и Рона во лжи, но она действительно нигде не видела никакого намёка на бумагу. Когда Гермиона приехала, дом был тщательно заперт, каким она его оставляла. Вариант с проникновением — полная глупость. Но тогда что? — Записка была белой, — мычит Рон, смотря на то, как Гермиона ползает по полу. — Я вырвал страницу из твоего альбома, поэтому можешь убедиться сама. Когда Гермиона ничего не находит, обшарив почти всю кухню, она побеждённо садится рядом с ними. Иногда ты ведёшь себя как дура, Грейнджер. — Я же говорил, — бросает Рон, подперев голову ладонью. — То, что я решила на всякий случай проверить кухню, не означает, что я вам не доверяю, — шипит она и скрещивает руки на груди. Её взгляд блуждает по окну позади, невольно находя внушительный дом Тома. — Тогда что? — голос Гарри пропитан грустью. Гермиона тяжело вздыхает и качает головой. — Я не знаю, — искренне говорит она. — Я верю вам, но что-то здесь не вяжется. — Хочешь сказать, кто-то проникнул в дом, пока нас не было? — Сомневаюсь. Кому нужно приезжать сюда только ради того, чтобы сорвать записку? — безрадостный смех Рона разрезает тяжёлый воздух. — Мы живём в глуши. Это просто смехотворно. Они несколько минут молчат, каждый думая о своём. Гермиона не может найти себе место — теперь дом не кажется безопасным пристанищем, как раньше, и с удивлением она понимает, что желание уехать в Даллас только растёт.
Примечания:
вы знаете, как меня можно порадовать 🥰 (намекаю на лайк и отзыв)
