Дом там, где мы

      — Так…как тебя зовут? — вопрос звучит настолько тихо, что хрипота, которую Линч пытался скрыть после истерики и вовсе пропала. Смотря в обеспокоенные глаза медбрата, хотелось снова разрыдаться и обнимать себя, пока тело не перестанет дрожать, а лёгкие не перестанут болеть от каждого вздоха. Хотелось верить, что всё это лишь страшный сон, а на улице всё ещё декабрь, но никак не начало марта.       — Меня зовут Эрни, если есть вопросы, я постараюсь ответить, — его губы растягиваются в улыбке и Линч готов признать, что это было довольно мило. Особенно в сочетании с бледно-зелёным медицинским халатом и чёрными волосами, завязанными в низкий хвостик.       — Окей, — он слабо прокашливается, стараясь продолжить говорить громче, — Получается, ты будешь отвечать за мою реабилитацию? — журналист берёт с тумбочки стакан, стараясь снова не уронить его. За эти три дня он уже разбил четыре, к счастью, уже завтра Джон должен был привезти пластиковые стаканы, — Просто я даже не совсем понимаю, как она будет проходить, — становится немного неловко, возможно Джон ошибся, когда упоминал курс реабилитации.       — Вижу, ваш друг уже сказал об этом, ну, в какой-то степени это так, — Эрни подходит ближе, садясь на стул у кровати, — Понимаете, вам придётся провести здесь месяц или два в зависимости от скорости вашего выздоровления, — от его слов Линч невольно делает глубокий вдох, начиная кашлять, а незаметная паника начинает нарастать с каждым неудавшимся вдохом. Одной рукой он тянет футболку, стараясь дышать, пока на лице не оказывается кислородная маска, — Простите, я совсем не ожидал от вас такой реакции. Сейчас, пару секунд, вам станет легче, — Линч откидывается на подушку, прикрывая глаза, немного клонило в сон, но дышать и вправду становилось легче.       — Всё в порядке, я просто занервничал. Примерно месяц значит? — всё же уточняет он, надеясь, что ослышался. Хотелось вернуться домой уже через пару дней, ощущение, что что-то произойдёт не давало ему полностью расслабиться с момента пробуждения из комы. Джон уже назвал его параноиком, и с их жизнью Линч рад, что вообще не сошёл с ума окончательно.       — Именно. Также вам прописан постельный режим и вам не стоит нервничать, пугаться и кричать, чтобы не напрягать лёгкие, как сейчас к примеру. На вашем месте я бы побольше спал и рисовал может. За рисованием и время летит быстро и риска активной работы лёгких почти нет. Также, пропить курс витаминов и соблюдать диету, чтобы организм не отвлекался на тяжёлую пищу, — одеяло скатывается чуть ниже от движения, когда Линч решается поставить стакан обратно на тумбочку, — ещё что-нибудь или я могу идти?       — Нет. Я всё понял, можешь идти, — сладкий привкус сока приятно ощущается на языке, а слабая головная боль в конец исчезла, — я оставлю поднос на тумбочке и спасибо, — слабая улыбка отражается на лице и Линч не уверен, что съест хотя бы половину того, что принесли. Новая порция витаминов уже лежит на салфетке, а рядом стоит тарелка с овощным супом.       — Кстати, как напишите ответ на письмо, оставьте его на подносе, я отправлю его обратно. Ручка лежит рядом, — парень в недоумении смотрит на уходящего Эрни. Письмо? О чём он вообще? Не решаясь снимать маску, Линч снова смотрит в сторону еды и только сейчас замечает конверт под салфетками, а вдоль бортика подноса лежащую ручку.       Кто вообще пользуется письмами в наше время? — беря в руки ручку и письмо, он ищет на конверте адрес или имя отправителя. Ничего. Конверт из тёмно-зелёного картона легко открывается и всё ещё держа ручку в руке, он достаёт само письмо, — Не понимаю, адреса нет и имени тоже. Как он собрался отправлять мой ответ? И почему он решил, что я буду отвечать? — оставляя конверт на одеяле, Линч проводит пальцами до места сгиба и одним движением раскрывает лист. Вдох, выдох, — Эрни просил не напрягать лёгкие, нужно успокоиться,— журналист смотрит на строчки, и руки сами невольно начинают дрожать.       «Здравствуйте, мистер Линч. Как вы? Приношу свои извинения, что беспокою вас, но что вы думаете, если мы начнём наше общение с начала? Признаю, наше знакомство не задалось от слова совсем и в этом моя вина. Но у всех ведь есть второй шанс?»

***

      — Это ещё что за розыгрыш? — журналист перечитывает письмо уже третий раз и за все попытки текст так и остался прежним. Он не исчез и не изменился, будто специально резал душу каждым написанным от руки словом. Лемптон специально решил добить его? — Давай, Линч, соберись, это просто письмо, — тело пробивает дрожь и парень сжимает бумагу сильнее. Вдруг это правда он? Неужели его кома послужила такому поступку? Или что-то произошло пока он спал? Может письму и вовсе несколько недель и Лемптон давно передумал?       Над ухом, будто предупреждая, пискнул аппарат и журналист стараясь как можно расслабление опять вдыхает кислород. Он так неожиданно задержал дыхание, что пришедшая позднее боль ему совсем не понравилась. Стараясь справиться с первые непослушным дыхание, Линч поднимается на локтях, садясь ровнее.       Нужно написать ответ, — очевидная мысль приходит сама по себе и уже спустя минуту поисков журналист вспоминает, что не выпускал ручку из руки вовсе, — А что писать хоть? — ручка тормозит за секунду до столкновения с бумагой, — Он ведь не ждёт от меня что-то в стиле «Здравствуйте, мистер Лемптон, как ваши дела?» Хотя, если он решил начать со мной общение, то пусть привыкает, — подгибая колено, на которое впоследствии упирается конверт с листом бумаги, он начинает писать.       «Здравствуйте Привет, Лемптон. Знаешь, это было неожиданно, ну, я имею ввиду твоё письмо и предложение. Может Я согласен, если это, конечно, не шутка. Не знаю сколько ты ждал, но надеюсь ты не передумал.»       Пара неровных строчек наконец появились на бумаге и Линч только может сожалеть, что умудрился перечеркнуть тут что-то. Слова, которые он хотел сказать ему всё ещё пляшут перед глазами, и место на бумаге так манит написать что-то ещё, совсем незначительное в стиле «Как дела?» или «Как тебе начало весны?» Может журналист и правда пожалеет, и такая наивность отобьёт у Лемптона любое желание общаться с ним, но ниже уже появляются новые предложения.       «Как тебе начало весны? Честно, я ещё не отошёл от того, что лежал в коме так долго. Можешь даже посмеяться, но я уже разбил пару кружек. Я бы, конечно, описал этот эффект как-то «научно», но тогда мне кажется, ты посчитаешь, что я совсем придурок. Типа нет, я не говорю, что ты будешь смеяться над больными. Знаешь, забудь, я просто немного нервничаю»       Сжимая ручку в руке, Егор даже представил его реакцию. Наверняка ведь прочитает то, что он перечеркнул и точно подумает, что Линч придурок. Нет, его не особо заботило его мнение, но это было его первое ответное письмо в их возможной «дружбе» и не хотелось косячить на ровном месте.       — Вдох, выдох, Линч. Чего я так нервничаю? Взрослый ведь уже, — улыбка возникла сама по себе, да какой взрослый, ему всего двадцать пять. Вряд-ли в его возрасте кто-то так часто попадает в передряги доходящие до комы, спец.агентов и прочей реальной мистики и ужасов, — Ладно, просто оставлю его здесь, пока не написал ещё какую-то хрень, — письмо возвращается в конверт и только закрыв его, Линч откладывает его вместе с ручкой на поднос. Вновь поправив спавшее одеяло, он наконец берёт суп с рядом лежащими витаминами, — Будь, что будет, — с этими словами парень наконец начинает есть. Слишком много переживаний за один день.