Дом там, где мы

      Освещённая лунным светом пыль медленно оседала на мебель. До ушей то и дело доносилось то, как на улице стрекочут сверчки, пока ветер лишь слабо завывал, пропуская свежий воздух в единственную убранную комнату. Потягиваясь на неудобном диване, Линч сильнее кутается в одеяло, при этом не выпуская из рук полюбившегося за короткое время кролика. Сил не было от слова совсем и только мозг продолжал работать из-за нахлынувшего счастья в смеси с возбуждением. Улыбка становилась всё шире, по мере уже не первого осознания.       Завтра я иду на свидание с Лемптоном, — кажется в сотый раз думает он, не переставая краснеть и чувствовать, как тепло расходится по шее, ушам и лицу. Даже мысль об этом будоражила так, что мозг сам метался от одного к другому, из крайности в крайность. Вот, закрывая глаза, журналист перебивает свой немногочисленный из-за застоя гардероб, пытаясь подобрать самый удобный и одновременно красивый образ, когда уже в следующую секунду старается вспомнить хотя бы часть плана парка. Ещё несколько месяцев назад Линч даже согласия не дал бы на поход в парк, говорить честно, парень даже не знал, чтобы он чувствовал, если бы общение с Генри не помогло ему снова почувствовать себя в нужном месте и времени.       Парень невольно перескакивает с мыслей о свидании на события восемнадцатого марта. Ему оставалось всего два дня до выписки и вещи были практически собраны, а Лили предложила поужинать в его доме. И честно, Линч знал, что продуктов у него дома и в помине нет, и быть ещё честнее, он пытался посчитать сколько дней уйдёт на уборку хотя бы одной комнаты и сколько денег уплывёт на оплату света, воды, отопления и интернета. В общем, он запаниковал и выпал из их реальности на добрые пятнадцать минут, и как выразилась Лили, устроил ей бесплатное мелирование на пару прядей волос.       Уже вечером, оставшись один на один с собой, он из любопытства полез проверить свой счёт и выпал в осадок. Журналист даже был уверен, что ему померещилось. Проследив историю переводов, он сделал для себя пару выводов, хотя бы, что ему точно не показалось. За всю зиму и почти весь март, кроме дохода от канала, что вырос в несколько раз благодаря опубликованным файлам с его злополучного нового года, ему приходили выплаты с работы и что же скрывать страховка, которая, видимо и покрыла всё его лечение.       Самое удивительное в конце концов было не это, даже не то, что денег было слишком много, а то, от кого они были. Больше трехсот тысяч самых разных людей скидывали своеобразные донаты на номер со стримов, что никогда не менялся с основания канала. От самой маленькой суммы, до сногсшибательно огромных. Парень с улыбкой и покрасневшими от слёз глазами читал каждое пожелание поскорее очнуться, выздороветь и просто снова сказать им «день/ночь, друзья!» этот день правда был одним из лучших в его жизни. Чуть успокоившись, он записал ответный пост в телеграмм группе, дублировав его в ютуб. Уведомления с ответами сыпались ему до сих пор, и Линч чувствовал себя одним из самых счастливых людей на планете.       Позже он всё же согласился на ужин и сейчас даже не сомневался на счёт парка. Ему впервые хотелось обойти как можно больше аттракционов, даже если будет укачивать или станет до чёртиков страшно. Хотелось, чтобы ноги болели от долгой прогулки, а скулы сводило от несползающей улыбки и смеха. Отгоняя все не прошенные мысли, журналист почти заставляет себя не думать и просто заснуть. Конечно, перед глазами сразу появляется план завтрашнего дня и уже спустя пару минут, в комнате слышно лишь спокойное сопение журналиста, что наконец заснул в родном доме.

***

      Белый ряд ламп освещал гардеробную в которой стоял мужчина, где-то из глубины комнаты играла музыка, создавая хоть какой-то звук, помимо время от времени разочарованных и даже злых вздохов Генри. Лёгкий ветер пробирал холодом по обнаженной груди, заставляя вздрагивать из-за пришедших позднее мурашек. Накрывая ладонями лицо, мужчина оттягивает кожу лица, заставляя себя сосредоточиться хотя-бы на одной мысли и задаче. Время неспешно шло к назначенной встрече, и Лемптон не был уверен, что не сойдёт с ума от переполнявших его эмоций к этому моменту.       Засыпая вчерашним вечером, он чувствовал, как горит лицо и как прилив неожиданной нежности с ожиданием смешивались в бурный и горячий сгусток в области груди. Просыпаясь сегодняшним утром, ничего не изменилось, лишь беспокойство натягивалось тонкой струной от проработки всех возможных «а что если» и чем хуже они были, тем хуже ему становилось. Только после утренней переписки с журналистом стало куда легче, и конечно победа Лемптона в том, приезжать за парнем или нет, совсем не играла роли.       — Нужно просто выбрать выходной образ, не больше. Генри, соберись уже, — опираясь рукой на кофейного цвета пояс брюк, мужчина протягивает вторую руку к ряду всевозможных рубашек в его шкафу. Может быть, самую малость, Лемптон жалел, что отказался от помощи Мирабель. Вот только она уже уехала и он сомневался, что стоит её беспокоить в выходной, — Ладно, ладно. Пойдём сегодня почти по классике, — ткань нежно-голубой рубашки приятно ощущалась на коже, когда мужчина наконец надевает её, застёгивая на все пуговицы кроме верхней. Поправляя перед зеркалом воротник и уложенные час назад волосы, он последний раз оглядывает комнату, чтобы выходя спокойно выключить свет.       Возвращаясь в спальню, Лемптон окидывает взглядом панорамное окно, через которое просачивался слабый солнечный свет. Не задерживаясь надолго, он проходит дальше по комнате, снимая сотовый с зарядки у кровати, рядом он берёт ранее оставленные перед душем часы. Обращая внимание на циферблат, где стрелка двигалась к двенадцати часам дня, Лемптон делает мысленную галочку, до назначенного времени ещё час.       — С учётом возможных пробок ехать мне к нему полчаса, к тому же нужно ещё зайти за кофе, а это ещё как минимум десять минут, — осматриваясь по сторонам, Лемптон подходит к письменному столу, доставая с полки одну из пар солнцезащитных очков, — Надеюсь, вы понадобитесь только для защиты от солнца, — недовольно морщась от нахлынувших воспоминаний, он цепляет очки на ворот рубашки, стараясь вообще больше не вспоминать о возможной толпе журналистов, что окружали его большую часть жизни буквально стараясь вывернуть его наизнанку. Почему-то Генри был уверен, что новость о его пребывании в парке в компании другого парня, точно стала бы сенсацией принёсшей кучу неразберихи и опасности для них обоих.

***

      Дождливое по утру небо наконец рассеялось, одаривая пусть и не слишком тёплыми, но лучами солнца. Ветер, гулявший по дому, нёс за собой приятный запах сырости, сменяя собой духоту дома. Стиральная машина негромко жужжала в углу ванной комнаты, прогоняя уже вторую партию одежды за это утро. Оглядываясь на часы в панели духовки, Линч чуть ускоряется, чтобы успеть собраться до того, как приедет Генри. На нём уже были выходные штаны тёмно-синего цвета, и парню оставалось только надеть одну из трёх чистых в данный промежуток времени футболок. Выбор, конечно, не особо его волновал, ведь, быть честным, он всегда был в одном и том же, меняя наряд только по сезонам, но сейчас хотелось перемерить весь свой гардероб и не упустить возможности выглядеть как можно лучше.       Спустя десять с лишним минут, Линч ещё раз поправляет распущенные пряди волос, проводя сквозь них пальцами, заплетать их в нелепый хвост не хотелось, а вот распущенными, как отмечала вчера Лили, они выглядели довольно симпатично и аккуратно. Поэтому, до похода к парикмахеру журналист планировал оставлять волосы в таком виде. Может быть спустя неделю он передумает возвращать им прошлую длину и лишь слегка укоротит кончики, а может наоборот, будет только и ждать момента, чтобы их состричь.       Находясь в больнице, ему как-то было не до этого. Ещё в первые дни, когда он не мог и стакан долго держать в руках, его оставили с ручкой для письма и полными тарелками жидких супов, что приходилось переносить для удобства. Пара комплектов постельного белья всё же были испорчены, но даже это давало свои плоды, если он не задумывался о том, как ему больно и на сколько слабым он себя ощущал, то поставить тарелку с подноса к себе на кровать было в сорока процента случаев возможно. Правда до того момента, когда его резко сводит в судорогах, что пальцы не смогут удержать посуду в вертикальном положение, не говоря уже об идеально-ровном.       Стараясь не впадать в лишнюю для этого дня панику, Линч перебирает руками пальцы, иногда похрустывая ими, особо это успокоиться не помогло, но уже лучше, чем полноценная паническая атака. Проходя ещё раз по всему дому, он открывает окна на втором этаже, чтобы следом закрыть половину на первом. Свежесть свежестью, но на душе становилось спокойнее от относительной безопасности, что дарили закрытые окна с москитными сетками по ту сторону стекла. Закрывая как раз последнее кухонное окно, что выходило во двор, он слышит рёв подъезжающего транспорта, и уже спустя пару минут во двор заезжает вполне себе обычная машина.       Отлитая матово-серым, она не отражает свет, вызывая привычный своеобразный блеск, и может самую малость Линч сомневался в том, кто к нему приехал. Ожидания были оправданы, стоило посмотреть на номерные знаки, явно дорогие и сделанные на заказ, просто потому-что не может быть, чтобы в номерном знаке были прописаны инициалы Генри. В том, что это были именно его инициалы сомнения может развеять ровно одно сохранённое у парня письмо в уголке которого стояли такие-же инициалы. Уж почему все остальные письма в итоге оставались у Лемптона, он давно понял. Впиваясь взглядом в номерной знак, Линч пропускает момент, когда мотор глохнет, а дверь открывается.       Лемптон выходит тихо и в его руках он успевает заметить знакомую деревянную упаковку из Starbucks. Он слишком часто покупал их себе с Джоном перед многими встречами и всё же был приятно удивлён увидев их сейчас. Его рингтон разносится тихой мелодий из кармана, в момент, когда Генри начал подносит свой к уху.       — Привет, я уже приехал, можешь выходить, — даже несмотря на абсурд ситуации, Линч отвечает на звонок, почти сразу ловя любопытный взгляд мужчины через сетку.       — Выхожу, — наконец закрывая кухонное окно, он выходит в коридор, где, обувшись, последний раз поправляет одежду от невидимых складок, а волосы от неизбежных колтунов. Ключи приятно охлаждают кожу ладони, когда он берёт их с тумбочки, пока в другой продолжает держать телефон. Больше вещей он брать не собирался. Замок щёлкает пару раз, пока он прокручивает оба ключа в двери. Секунду спустя, он быстрой подходит к до сих пор стоявшему на месте Лемптону.       — Я взял нам кофе, тут латте, здесь классика, — он поочередно показывает на совершенно одинаковые стаканчики и пусть слегка сомневаясь, Линч протягивает руку к левому стакану с латте, — Так и думал, что не ошибусь, — он улыбается уголком губ, почти заставляя журналиста спрятать смущённое лицо за горячим стаканчиком, — Если ничего не забыл, можем садиться и ехать.       — Тогда можем сразу ехать, — Линч начинает двигаться к переднему сиденью даже раньше, чем Лемптон делает шуточный пас рукой, приглашая как раз на это место. Из горла вырывается тихий смешок сразу спрятанный за кофе.

***

      Выходя из машины, Лемптон дожидается, когда следом выйдет Линч, и только после закрывает машину. Ключи остаются в кармане брюк, отдавая приятной тяжестью. Стаканчики были у обоих в руках, дожидаясь, когда их наконец выкинут в мусорку. В отличие от тихой парковки, где оба не проронили ни слова, на входе в парк уже было шумно. С двух сторон стояли продавцы гелиевых шаров, а дети слонялись вокруг них, как мотыльки на свету. Полностью игнорируя это, они проходят чуть дальше, подмечая первые лавочки возле которых стояли урны.       — Осторожнее! — неудобно отступая назад из-за чужой хватки, Генри почти роняет очки, что как раз собирался надеть. Стаканчик в другой руке получил пару вмятин, — Ты чуть ребёнка не снёс, — уже тише продолжает журналист, кивком головы указывая на центр проблемы. Поджимая губы в тонкую линию, мужчина переводит взгляд с изумрудных глаз под ноги, где в шаге от него всё ещё топтался ребёнок лет трёх, заинтересованный их разговором.       Кивком головы в сторону, он прогоняет ребёнка, который, к удивлению, поняв намёк, убежал восвояси. Дойдя наконец до урн, они выкидывают стаканчики, начиная проходить вглубь парка. Слабый ветер охлаждал запотевшие в дороге мышцы, а солнце потихоньку становилось всё ярче.       — Можем просто пойти по парку, а там решим вместе на какие аттракционы пойдём, что думаешь? — первым тишину разрывает на этот раз Лемптон и оба сворачивают на одну из тропинок. Они идут почти рука об руку, но всё равно не касаются друг друга.       — Главное посетить зеркальный лабиринт, Лукас мне все уши прожужжал, что он стал больше и я не смогу его пройти, — делая неопределенный жест рукой, они сворачивают ещё раз и до Генри только дошло, что ведёт их именно Линч, — Мы как раз почти пришли, — и в подтверждение его слов, чуть левее от тропинки стоит названный лабиринт, от него исходят слабые цветные огоньки, а пара девушек как раз вышла с другого концы открытой стороны.       — Ну, я знаю правильно всегда на право, так что я уверен, что мы быстро справимся, — склоняя голову к плечу, Генри подходит к мужчине, узнавая цену и переводя деньги почти мгновенно. Линч даже заикнуться не успел, а уже одевал протянутые мужчиной перчатки. Лемптон справился с этой задачей быстрее и пряча телефон в карман, переступает порог платформы.       — Буду сегодня твоим проводником, — даже выставив руку вперёд, Генри успевает только договорить фразу, мгновенно врезаясь в стекло. Раздаётся негромкий стук от столкновения и честно, мужчина уже готов провалиться под землю. Они гуляли всего минут десять, а он косячит уже второй раз. И как тут можно говорить об идеальном впечатлении? Разрывают его злые размышления тихий, еле сдержанный смешок от Линча. Он стоял всего в двух шагах от него, уже отражаясь в трёх зеркалах разом.       — Не ушибся? — он спрашивал это искреннее, и даже кивнув в подтверждение, Лемптон всё равно продолжил идти впереди. Свет сменялся с красных ламп на синие и зелёные, потом на жёлтые и голубые и казалось, только они могут столько раз врезаться в зеркала. Вот протягиваешь руку и никакой преграды нет, но сделав лишь пару шагов, снова врезаешься в зеркало. Их отражения успели появиться и три, и четыре, и даже семь раз за один момент. Обоих это веселило, заставляя выбросить шутки в самые смешные моменты столкновения.       Они успели разделиться уже два раза, и то по чистой случайности. По итогу, врезались друг в друга, думая, что это лишь зеркальное отражение. Линч успевал краснеть и бледнеть от смущения и необъяснимого для него страха. Как раз опять меняясь местами, так что Линч шёл впереди, перед ними показался привычный желтовато-белый свет и оба правда подумали, что уже нашли выход, но уже секундой спустя поняли, что они лишь попали в центр всего лабиринта. Останавливаясь на пару минут, они осматриваются по сторонам, Линч просто искал поворот, а Лемптон, как заведённый, именно правый.       — Может сделаем фото? — парень замирает на месте посреди ряда зеркал, он как раз хотел зайти в центр, который был в форме шестиугольника, и на секунду журналисту показалось, что он ослышался, — Просто на память, — ладно, Линч окончательно выпал в осадок из-за этого предложения. Сердце в груди жалобно и с такой силой забилось от контраста эмоций, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет и станцует на нервах парня чечётку. Поколебавшись пару секунд, за которые он успел зайти в сам центр лабиринта, Линч всё же достаёт телефон из кармана.       — Конечно, почему нет? — уголки губ растягиваются в улыбке, и большего сигнала для Генри не нужно, спокойно делая пару шагов в сторону центра, он становится сбоку от него, стараясь жестами спросить, как лучше встать, — Смотри в то зеркало, и расслабься, — указывая рукой чуть левее от понятия «прямо», Линч становится рядом, почти повторяя его стойку. Выглядело мило и очень по-родному, просто потому что Лемптон придерживал его за талию и Линч готов был расползтись лужицей от такого соприкосновения, мышцы с неожиданной силой напряглись, и практически трясущимися пальцами, он кликает по иконке фотокамеры. В итоге делая глубокий вдох, журналист отводит руку с телефоном вперёд, ловя их обоих в кадр, на его лице блестит улыбка с ямочками на уголках, пока только от взгляда Генри становилось теплее на душе. Короткое пиликанье и щелчок. Готовая фотография замирает на пару секунд и видимо обоим этого достаточно, чтобы убедиться, получилась она или нет, — Я отправлю тебе чуть позже, — отводя взгляд в сторону, Линч даже не знает, как Генри может не замечать его румянец на щеках, он ведь буквально отражался минимум в пяти зеркалах. И ведь в центре, как будто нарочно было нормальное освещение, а не цветное, как в коридорах до этого.       — Тогда пошли, я уверен, что знаю куда идти, — обходя Линча и заходя к нему за спину, мужчина замирает на пару секунд. Простое правило всегда идти вправо почти сработало, и он не собирался его менять. Даже не задумываясь над своими действиями, левой рукой он сжимает чужую ладонь, ведя парня за собой, пока правой проводит по стеклам, чтобы не врезаться и вовремя повернуть. Они молчат полные пятнадцать минут с каждым шагом слыша, как можно громче шум с улицы. Лемптон упрямо идёт вперёд с наклоном в право и на каждом повороте успевает зацепить взгляд журналиста, он смотрел то по сторонам, то прямо на него, заставляя забыться на добрые пару секунд.       Линч же просто шёл, стараясь не пищать, как наивный подросток первый раз попавший на какой-то аттракцион. Правая рука под перчаткой вспотела и он лишь крепче старался удержать свою руку в чужой. Было настолько нереально, что он старался запомнить это со всех ракурсов, что позволяли зеркала. Цветные огоньки отражали их путь и на секунду парень правда подумал, что через секунду уже не будет держать Генри за руку, что тот просто исчезнет, как мираж, а он окажется один посреди зеркал, откуда сможет выбраться только если сломает их. И это было нереально, сил не хватит разбить все стёкла и выпасть в такую прекрасную и дурманящую реальность обратно. Дыхание на секунду спёрло от такой ужасной перспективы.       Яркий свет и крики прохожих с музыкой резко ударили в лицо и заставили споткнуться об ленту, на котором отъехало в сторону зеркало. Не до конца понимая, что происходит, Линч уже готовился к падению на асфальт, но вместе этого был подхвачен мужскими руками. Сжимая со всей силы чужие руки, он старался вернуть координацию телу, пока глаза сами замерли на лице Генри. У него слегка дрожат зрачки, и дыхание усилилось видимо из-за резко поворота для поимки мечтающих журналистов. — Ты в порядке? — помогая встать на ноги, Линч слабо кивает, стараясь привести все мысли и чувства в одну точку, — Боже, напугал до жути, — выпуская чужую ладонь из своих пальцев, Генри отворачивается к урне, снимая перчатки, одновременно с этим стараясь унять бешеное сердце и просто детский восторг от всего происходящего. Это было так странно и волшебно, он так отвык от таких простых развлечений, что просто ловил эйфорию от этого дня, он честно не знал с чем всё это сравнить.       — Пойдём дальше? Я помню, возле озера было замечательное кафе с такой уютной атмосферой, — прикрывая глаза, он покачивается на пятках, будто и не замечая чужих метаний, Генри был озадачен и поражён в одну секунду, — К тому же берёзовая роща тоже красивая в любое время года, — если бы мужчина хоть раз бывал в этом парке для прогулок, а не для посещения ресторанов на его территории, то возможно, он бы и понимал о чём речь. Он знал, что территория парка огромна, что здесь есть два дорогих ресторана, парочка кафе и куча аттракционов, знал, что есть целых два искусственных озера и что колесо обозрение здесь было самым высоким строением, но была одна проблема, он знал это всё лишь на словах и от этого было жутко неудобно и с тем же чувством любопытно.       — Конечно, заглянем туда по дороге, — несмотря на внутренний шторм, он идёт наравне с журналистом, слушая как парень расхваливает радужную сладкую вату у какого-то киоска, которую ел ещё прошлым летом. Они обходят уже не первых велосипедистов и Лемптон недовольно ворчит, что бы они в озеро попадали, и Линч честно пытался верить, что мужчина просто подавился воздухом, а не скрывал так смех, когда так правда произошло.       Они доходят до очередного тира и Генри готов поклясться, что они оба хотели бы пойти на него. Сводя невольное наваждение, мужчина готов был уже свернуть в сторону рощи, но не смог сделать и шага дальше, когда Линч всё же пошёл попробовать себя в роли стрелка на вполне безопасных мишенях, что точно не попытаются убить его в ответ. Злясь на неудачные попытки, они тратят почти двадцать минут, чтобы просто уйти оттуда с маленьким плюшевым пингвином. Шутка журналиста о схожести птицы и мужчины он не оценил, он был явно покруче и дороже.       По началу легкий ветер начал усиливаться спустя два часа их прогулки, от этого запах сырости и разных пряностей от киосков стал лишь сильнее и заставлял каждый раз морщиться, если они проходили слишком близко. Попав в долгожданное для Линча и в новое для Лемптона кафе, оба наконец перевели дух и дали отдых ноющим ногам. Линч старался даже украдками не залипать над тем, как с привычной для мужчины элегантностью тот пользовался приборами. И когда резкая фантазия того, что ещё могут эти руки прорвалась в его сознание, он подавился чаем, отчаянно пытаясь выкинуть весь этот кино-марафон к чёрту.       — Ты в порядке? У тебя лицо красное, — Генри откладывает приборы в сторону, чтобы одной рукой прикоснуться ко лбу парня. Линч думал, что упасть сейчас в обморок и умереть счастливым была одна из самых худших идей в его жизни. Поэтому он просто отшучивается, что давно отвык от острой еды и поэтому так нагрелся. Оправдание дрожащему голосу он не придумал, но Лемптон и не спрашивал. Когда они покидали кафе, время как раз двигалось к закату и что удивляло мужчину, Линч уже начинал зевать и кемарить прямо на ходу. Не то чтобы Лемптон пользовался моментом, но отправив Линча за билетами на колесо обозрения, до которого они всё же дошли, он сам отошёл к киоскам с противоположной стороны. Очереди за билетами и заспанность журналиста вполне подарили достаточно времени, чтобы купить большого размера ведёрко радужной ваты. Даже не заметив что-то у Генри в руках, Линч лишь счастливо улыбается заспанной улыбкой, почти сразу зевая.       Поднимаясь по ступенькам на платформу, они протягивают билеты контролёру и обоих спокойно пропускают в приехавшую застеклённую зелёную кабину. Залезая внутрь, мужчина плотно закрывает дверь и развернувшись почти сразу, вручает до сих пор не отданное ведёрко. Слегка взбодрившись, журналист забирает его себе, краснея и благодаря, мужчина поправляет упавшие на его лицо пряди, заставляя парня краснеть ещё больше и оба по итогу садятся, всматриваясь в поднимающейся вид за окнами. Облокотившись на плечо Генри, Линч прикрывает глаза, почти неосознанно сжимая чужую ладонь. Знакомый запах духов смешался в лёгких с запахом чая и озера, и парня это вполне устраивало.       — Спасибо, — его голос звучит почти шёпотом и даже не понимая, за что Линч благодарит его, Лемптон лишь слабо улыбается, продолжая смотреть на уходящий закат.