взгляд из пустоты

11 октября, 1998 год:       Следующее утро для всех студентов старших курсов прошло как в тумане. Большая половина всех учеников даже не пришли на завтрак, так что факультетские столы занимали младшие курсы. Общая гостиная превратилась в настоящий бардак. Повсюду валялись пустые стаканчики, бутылки, фантики от различных закусок и конфет. На диванах спали студенты, а Макгонагалл уже тысячу раз успела пожалеть, что разрешила Забини устроить вечеринку. Она недовольно осмотрела гостиную и ушла обратно в свой кабинет, в надежде, что когда ученики придут в себя, она сможет с ним поговорить.       Блейз чувствовал себя хуже всех остальных в несколько раз. Вторую половину ночи, ближе к утру, он блевал от количества выпитого алкоголя и мучился от ужасной головной боли. Забини не помнил ничего после начала вечеринки, так как напился в первый час. Не помнил, как Малфой и Нотт тащили буянящего Блейза в комнату, чтобы тот лёг спать.       Гарри ушёл практически сразу после того, как закончились игры на то, кто больше выпьет. Сказал, что устал и ему нужно выспаться как следует.       Гермиона же, кажется, пробыла на вечеринке до самого её окончания. Она слабо помнила, что происходило после игры, но ничего такого страшного, что она могла бы сделать уж точно не было. И проснулась Гермиона почему-то не в своей комнате, а в комнате Пэнси, которая спала рядом с краю. На часах было десять утра и проспала она всего ничего. Голова ужасно болела от каждого движения. На соседних постелях крепко спали Дафна и Астория, укрывшись одеялами с головой.       Гермиона осторожно поднялась с кровати, чтобы не разбудить Паркинсон, забрала свои старые вещи, которые оставила вчера в комнате и вышла, закрыв за собой дверь. В гостиной Слизерина было тихо, а некоторые студенты спали на диванах или прямо на полу. Грейнджер обошла каждого из них, стараясь уйти незамеченной и оказалась в подземелья. От холода лучше совсем не становилась.       Гермиона в принципе не любила подобного рода вечеринки. Слишком громкая музыка, алкоголь и пьяные студенты. Но должна была признать эта вечеринка была довольно неплохой. Блейз постарался, а Пэнси не обманула, что у Забини всегда самые лучшие тусовки. Только вот почему-то никто не предупредил о том, как же плохо будет на следующее утро.       Во всем Хогвартсе стояла тишина, хотя обычно в воскресные дни всегда шумно. Все-таки выходной как никак. Гермиона зашла в гостиную Гриффиндора и выдохнула. Здесь гораздо уютнее. На диване перед камином спал Симус с перекрученным галстуком на шее, рядом Парвати и размазанной губной помадой. Грейнджер не решилась их будить, поэтому поднялась в свою комнату. Лаванда и Кэти спали на одной кровати, а Ромильда держалась за голову, сидя в кресле. Они тихо поздоровались. Ромильда пожаловалась на жуткую головную боль и слабость. То и понятно — похмелье. Но посоветовала Гермионе принять холодный душ, мол, он точно должен помочь.       Утро после вечеринки выдалось скудным. Гермиона простояла под душем около получаса, но головная боль не уходила. Изредка появлялась даже тошнота, когда Гермиона вспоминала сколько выпила на спор, а потом ещё и после него. Чертов Забини со своим огневиски. Перед глазами стоял его "безумный" образ: желтая рубашка, малиновый пиджак и фиолетовые брюки, а потом вдобавок огромные зелёные очки в форме звёзд, которые, она понятия не имела, откуда он достал. Забини безусловно знает толк в вечеринках, поэтому делает что хочет.       Гермиона проспала до часу дня. Потом проснулась Лаванда и начала расспрашивать Ромильду, что вообще произошло. Браун взяла полотенце и тоже скрылась в душе ещё на сорок минут.       Все студенты собрались ближе к обеду в Общем зале. Все помотанные, сонные и уставшие. Похмелье не щадило никого, особенно Забини, который по усмешкам Теодора: "выжрал больше всего Хогвартса". Блейз держал что-то похожее на пакет со льдом у своей головы и дремал за столом. Забини был похож на вышедшего из ада, так уже шутила Пэнси, хотя она и сама не выглядела лучше. Волосы потрепаны, одежда помята.       Гермиона все думала, как Малфой после отравления умудрился вообще прийти на вечеринку? Она бы не сказала, что он выпил больше неё, но во всяком случае это очень странно. И состояние у него было идентичное по сравнению с Забини. Оба сидели, чуть ли не засыпая за столом. Немного бледный. Воротил нос от любой еды. Мало кто из старших курсов вообще притронулся к еде.       Макгонагалл наблюдая за всем происходящим за своим столом, недовольно качала головой и, кажется, была явно разгневала всей ситуацией.       Гарри, сидя напротив Гермионы, выглядел, наверное, самым бодрым из всех. Он слушал рассказы Грейнджер о том, как она не помнила, что было после игры и каким образом очутилась в комнате Паркинсон. Слушал и смеялся. Пару раз Симус попросил либо заткнуться, либо смеяться тише. А он рассказал, что когда вернулся в гостиную, сразу же уснул, но на утро все равно проснулся с легким похмельем. Ключевое слово: с легким.       Он думал, что было бы, будь Джинни здесь? Наверняка, Джинни напилась точно также, как и Забини. Сыграла бы не в одну игру на то, кто больше выпьет, а перепила ещё половину Хогвартса и Блейза в том числе. Потом ушла бы танцевать на стол, потащив с собой Гермиону, либо же самого Гарри. Была бы пьяна настолько, что Поттер даже ближе к утру не смог утащить её в гостиную. Джинни страсть как обожала вечеринки, особенно те, на которых была хорошая музыка и выпивка. В общем-то, будь Джинни сейчас здесь, то она бы крепким сном спала в своей спальне и проснулась бы только к вечеру с сильнейшим похмельем в своей жизни. Так что пришлось в понедельник пропустить занятия.       В общем, в воскресенье всеми учениками был объявлен день тишины и похмелья. ***       В понедельник с самого утра Макгонагалл устроила полный разнос всем старшим факультетам. Уже на завтраке она около двадцати минут причитала, что для студентов Хогвартса порочить святые стены своим гадким и неподобающим поведением — просто отвратительно. Она ходила из стороны в сторону, размахивая руками, а её брови были сведены, что означало одно: всем зачинщикам вечеринки не видать сладкой жизни. Гарри и Гермиона необычайно спокойно переглянулись изначально зная, что Макгонагалл отходчивая, так что долго злиться она не будет.       Но больше всего влетело, конечно же, Забини, который и затеял эту вечеринку. Она пригрозила, что одними отработками слизеринец не отделается, но Блейз не особо-то и слушал, потому что все ещё мучился от уже легкого похмелья. Он молча смотрел в середину стола, пока на него одного смотрела вся школа. А Забини и внимания не обращал. Потом, разумеется, влетело старостам. И под раздачу уже попали Поттер, Нотт, Малфой и ещё несколько ребят с других факультетов, которые были обязаны следить за всей вечеринкой, а не напиваться словно "необузданные грубияны". Макгонагалл была ужасно зла. Гермиона впервые видела, чтобы лицо декана было настолько красным от негодования. Минерва также упомянула, что была крайне разочарована в некоторых студентах (фамилий она не назвала), но и без того было понятно, что в этот список на первом месте входила Грейнджер, потом Нотт, Паркинсон и Малфой. Образцы ума и здравомыслия безвозвратно упали в глаза декана. О Забини она больше ничего не сказала, но было ясно, что большего от него ожидать нечего, хотя по уму он не уступал своим друзьям.       Впрочем, вся речь Макгонагалл длилась недолго. В конце концов, главных зачинщиков всего веселья приговорили к наказанию по типу убрать все последствия вечеринки в гостиной.       Их даже отстранили от уроков на целый день, но главное правило: гостиная должна блестеть, как в самый первый день. В эту группу записали Забини (куда же без него), Малфоя и Нотта, которые ему помогали. Но Гермиона подумала, что будет нечестно, если веселились все, а убираться будут только трое. Поэтому она тормознула Паркинсон после "собрания" в Общем зале и предложила помочь парням. Пэнси долго кривилась, но в итоге согласилась.       К тому времени, когда переодетые в более удобную одежду девушки пришли в гостиную, трое слизеринцев уже собирали пустые красные стаканчики в огромные мусорные пакеты. Макгонагалл решила ужесточить наказание, изъяв палочки на время уборки. Хотя это было уже крайностью.       — А вы что здесь забыли? — спросил Малфой и они с Забини переглянулись.       — Вам помогать, очевидно же, — ответила Пэнси и Теодор кинул свёрток с чёрными пакетами, — Эта была идея Грейнджер, — сразу сказала она.       Слизеринцы уставились на Гермиону, которая убирала волосы в низкий пучок.       Забини улыбнулся:       — Она мне нравится! — сказал он, но это было не признание в любви, а своего рода принятие Грейнджер в "компанию". Она будто стала здесь своей.       Когда ещё две пары рук прибавились ко всему делу, уборка продвинулась гораздо быстрее. Малфой и Тео насобирали кучу пустых стаканчиков, разноцветного дождика и бутылок из под огневиски. Гермиона мыла полы, то и дело выжимая тряпку в ведро. Спину и поясницу нещадно тянуло каждый раз, когда Гермиона выпрямлялась. Блейз и Пэнси собирали весь оставшийся мусор, который завалился под диваны и столики, потом помогали Грейнджер с мытьем полов.       Они управились за пару часов и гостиная снова блестела, вернувшись в привычный вид. Гермиона и Пэнси завалились на диван и закрыли глаза. Грейнджер проговорила, что не чувствует поясницы, а Пэнси жаловалась на то, что перетрогала всякий мусор и теперь во век не отмоется от этой грязи, потому что мало ли какая пьянь брала в руки те стаканчики.       Оставалось дождаться Макгонагалл и показать выполненную работу.       — У меня вопрос, — Теодор завалился рядом с Грейнджер, — Помнишь, ты рассказывала о линзах и оптической силе линзы? — Гермиона кивнула головой, — Чисто теоретически, можно ли достать такую?       Блейз и Драко прислушались к разговору, пытаясь понять о чем они говорят.       — Конечно. Но для этого придётся хорошо поискать. А тебе зачем? — уточнила Гермиона.       — Ты говорила, что чем ближе к линзе лежат фокусы, тем сильнее линза преломляет лучи. Что если попробовать вскрыть замок на браслете лучом света под правильным углом? Типо… прожечь металл, — предложил Тео и Гермиона задумалась.       — Вы о чем вообще? — спросил Блейз.       — Это нереально, ты понимаешь? — заговорила Гермиона после минутных раздумий, — Ты будешь подбирать нужный угол дольше, чем можешь себе представить. Для того, чтобы подобрать подходящий луч, нужен как минимум ясный и солнечный день. На дворе почти середина октября.       — А если использовать свет от палочки?       — Понадобится свет от сразу нескольких палочек. Нет гарантии, что получится с первого раза! Работа ювелирная.       — Да о чем вы?!       Гермиона и Тео отвлеклись от спора. Драко, Блейз и Пэнси смотрели на них и все ещё не понимали и половины слов.       — Долго объяснять, — отмахнулся Теодор и опять вернулся к разговору, будто больше здесь никого нет, — Ну а если?..       — Что если? Ты с большей вероятностью прожжёшь себе руку, а не замок у этого браслета! Нельзя так рисковать.       Она снова задумалась. Потом посмотрела на Драко. Не знала почему именно на него, возможно, просто на него было смотреть удобнее всего.       — Дай свою руку.       Она взяла запястья Пэнси и приподняла поближе к свету. На браслете мигал красный огонёк, замок было прочно закрыт, но Гермиона пока не понимала чем. Внутри замочной скважины выведены руны, несколько цифр и буквы. Грейнджер вгляделась получше. Где-то она уже видела такие комбинации. На одежде, которую носят в Азкабане.       Гермиона вгляделась в браслет на руке Тео. Тоже руны, цифры, но в другом порядке. Значит у Блейза и Драко они тоже отличаются. И пока Гермиона складывала всю информацию в одну картинку, остальные не понимала, о чем она думает.       — Вы не замечали номера внутри замочной скважины? — спросила Гермиона и Пэнси, которая теперь была встревожена больше всего, посмотрела на свою руку. Её глаза расширились, когда она сумела прочитать руны, тонко выведенные на металлических стенках, — Похожи на…       — Номера пленников Азкабана, — закончил Драко и опустил руку. По правде сказать, он жутко сердился на Тео, что тот растрепал всю информацию Грейнджер. Он думал, что незачем гриффиндорке знать об их делах. Но Теодор убедил его, что нечего переживать и она реально может им помочь хоть на шаг приблизиться к разгадке, — Эти ублюдки хоть прямо сейчас готовы запихнуть нас в Азкабан.       Испуганная Пэнси откинулась на спинку дивана, не проронив ни слова. От мысли о том, что Министерство приписало им номера заключённых Азкабана, холод пробежался по спине. Повисло молчание. Гермиона продолжала думать. Она смотрела в дальний угол и практически не моргала.       — Я смотрю, вы уже закончили.       Макгонагалл зашла в гостиную и оглядела идеально убранное пространство. Пятеро студентов подскочили со своих мест. Она ещё раз посмотрела на своих учеников, потом на гостиную, ещё раз на учеников, и наконец, одобрительно покивала головой, достав из кармана мантии палочки и молча вернула их ребятам.       Блейз отдал палочки Драко и Тео, а потом задумался. Здесь только три, а их пятеро.       — А где ваши палочки? — спросил Забини. Пэнси с Гермионой переглянулись. Блейз сразу все понял. У девушек были палочки, но они даже не сказали об этом, а ведь могли управиться быстрее с помощью магии. Грейнджер сразу же призналась, что идея с палочками не её, а Паркинсон. Блейз перевёл взгляд на смеющуюся почти до слез Пэнси, — Я тебя убью.       Пэнси со смехом побежала из гостиной, а Блейз рванул за ней.       Гермиона посмотрела на Теодора, который опять затеял что-то нехорошее. Он уставился в одну точку и молчал. Она буквально слышала, как шестерёнки вертятся в его голове. Как бы Тео ничего не удумал в её отсутствие.       Порой Тео её пугал. Она не отрицала, что он умён и схватывает на лету. Это она поняла, когда они только начали заниматься физикой. У Тео однозначно был математический склад ума, поэтому это давалось ему легко и очень быстро. Нотт практически не задавал вопросов, потому что все понимал. И это пугало.       Тео умный, а значит в его смышлёную голову может прийти все, что угодно. Как вообще можно было додуматься выжечь замок линзой под лучом солнца? Даже Гермиона бы до такого не догадалась. Нотт чертов гений и однажды ни к чему хорошему это не приведёт. ***       — И когда у вас первый матч?       Спросила Гермиона, сидя напротив Гарри. Обеденное время того же дня. Грейнджер проголодалась после всей уборки.       — В пятницу. Играем против Слизерина, — Гарри посмотрел на соседний стол. Игроки команды сидели в зелено-серебряных свитерах да и сам Поттер переоделся после уроков в красно-золотой свитер, — Чувствую, будет весело. Ловец Малфой, Нотт вратарь, а Забини охотник. Просто потрясающе! — возмутился Гарри, а потом посмотрел на Кормака, — Он… — указал на него взглядом, — Разучился играть. Ловит мячи через раз, а поменять вратаря за четыре дня игры не реально. Мы уже проиграли.       — Не правда! — возразила Гермиона и выпрямилась, — Ты отличный ловец и вся команда прекрасно играет. Ну а Кормак… — Грейнджер повернула голову. МакЛагген прижал ложку ко рту и пытался издать какой-то, видимо, очень смешной звук, чтобы девушка напротив засмеялась, но громко смеялся лишь он сам. Гермиона обречено вздохнула, — Полный провал…       Гарри согласно кивнул.       — Но я уверена, что все пройдёт отлично. Может он образумится и соберётся? — Кормак заметил два пытливых взгляда на себе и вытер рот салфеткой, продолжая обедать как положено, — Советую устроить новые отборочные на вратаря сразу после матча.       — Это и было у меня в планах, Гермиона, иначе он подставляет всю команду, — Гарри повертел головой, вздохнул и взял газету в руки.       Гермиона продолжила обедать. Она строила планы на эту неделю и следующую. Обычно не загадывала о своих делах так далеко, но точно знала, что до следующей пятницы они с Гарри должны отпроситься у Макгонагалл на выставку Рональда, Чарли и некой Джессики. Гермиона пыталась представить её внешний образ. Какого цвета у неё волосы, глаза? Рост и телосложение? На самом деле, Грейнджер надеялась, что не будет выглядеть на её фоне некрасивой или слишком полной. Если Рону она понравилась, то наверняка, она слишком симпатична.       Не то, чтобы Гермиона продолжала ревновать или вроде того. Как из-за одной незнакомой девушки могут зарождаться комплексы? Грейнджер даже ни разу её не видела, а уже считает себя хуже. Она постоянно сравнивала себя с Паркинсон, наверное, поэтому и были подобные мысли. Гермиона уже давно выстроила идеал красоты для девушки, так сказать, шаблон, в который пыталась вогнать и себя. Красивая картинка с магазинов Vogue, которые раньше покупала мама.       Паркинсон красивая, у неё свой стиль, куча одежды, косметики. Да и с внешностью ей очень повезло. Это наверное потому, что она чистокровная. Да, точно, наверняка из-за этого. По мнению самой Грейнджер, с Паркинсон она чувствовала себя никем. Пэнси сама не раз упоминала, что вещи у Гермионы затасканные, а волосы — черт возьми что. И фигура у слизеринки была. И хоть Гарри постоянно твердил, что Грейнджер не нужно никаких диет, потому что фигура у неё отличная, Гермиона думала иначе. Ей казалось, что все как-то непропорционально, мол, ноги толстые, живот недостаточно плоский, о талии вообще нечего говорить, потому что её нет вовсе. Даже Джинни говорила о том, что любое тело нужно уметь принять и любить себя такой, какая ты есть. Она начиталась всяких книг и пыталась вразумить Гермиону.       Если же Гермиона попросту пыталась приравнять себя с Пэнси, то что будет, когда она познакомится с Джессикой? Она наверняка и есть этот эталон красоты с густыми волосами, сияющими глазами, ровной талией и асимметричным лицом. Гермиона провалится под землю от стыда, потому что ей понадобится секунда, чтобы понять, что Джессика превосходит Грейнджер по красоте. И не то, чтобы это было хорошо, это было бы просто отвратительно.       — Ты чего не ешь? — спросил Гарри, когда оторвавшись от газеты, заметил, что суп отставлен в сторону.       — Аппетит пропал.       — Все хорошо?       — Конечно, я просто… наелась, — соврала Гермиона и подумала, на что можно перевести тему, — О чем пишут? — она кивнула в сторону газеты.       В мыслях крутилось одно: ей нужно похудеть до выставки, чтобы не выглядеть постыдно. У неё есть практически две недели, этого точно должно хватить, чтобы сбросить несколько лишних килограмм.       — Да ничего интересного. Скитер опять пытается вывести какой-то компромат на Министерство. Она работает на него и сама же роет себе яму, — Гарри сложил газету в сторону, — Бредятина.       Больше к еде Гермиона так и не притронулась. Гарри посмотрел на часы и опомнился.       — Черт, уже половина четвёртого! — он подорвался, — Я же перенёс тренировку. Прости, надо бежать. Ты придёшь?       Гермиона согласно кивнула головой, прежде чем Гарри с сумкой выбежал из Общего зала.       Все студенты уже практически разошлись по гостиным. Слизеринцы сидели на местах и что-то обсуждали. Спорили они громко, но в подробности Гермиона не вдавалась. В животе противно все скрутилось, но не понятно от чего. Хотя нет, все чисто как белый лист: она боится встречи с Джессикой, которую даже ни разу не видела.       Еда совсем стала невкусной, поэтому делать в Общем зале больше было нечего. Гермиона встала из-за стола, закинула сумку и двинулась в коридор. Краем глаза заметила на слизеринском столе чертежи, формулы, которые уже видела пару раз у Тео в сумке. Нотт сминал их в руке и пытался что-то объяснить друзьям, но те ничего не понимали.       Грейнджер решила, что влезать она уже точно не будет, поэтому направилась в свою гостиную, чтобы переодеться и уйти на квиддичное поле.       Все те же заношенные свитера, которые понемногу она начинала ненавидеть, и мантия.       На улице светило солнце, хотя странно, что сентябрь выдался довольно прохладным.       Гермиона заняла место на трибунах и первые несколько минут смотрела на то, как Гарри, уже будучи с красным лицом, носился по всему на метле и орал в основном на Кормака. Иногда даже кидал в него мячи. МакЛагген тоже бесился, отрицая свою невнимательность, чем раздражал не только Гарри, но уже и всю команду. И все же, он действительно глуп.       Помимо Гермионы на трибунах ещё сидели несколько пуффендуйцев, компания когтевранцев и парочка слизеринцев.       Погода стояла тёплая, не было ветра или серых туч, что для практически середины октября было очень странно.       — К тебе можно?       Гермиона улыбнулась на знакомый женский голос и повернула голову. Пэнси стояла рядом, держа в руках свой чёрный портсигар. Грейнджер согласно кивнула и Паркинсон завалилась на местечко рядом.       — Как дела? — спросила Гермиона.       — Нервов моих больше нет. Этот придурок Монтегю совсем спятил, — злилась Пэнси. Она достала сигарету, зажала её между зубов и подожгла, — Он ведёт себя так, будто я уже его жена. Дошло до того, что Блейз чуть ему рожу не набил.       — Узнаю Забини, — усмехнулась Гермиона и прищурилась от яркого солнца.       — Вот бы был какой-нибудь устав, который не позволяет приближаться к адекватным людям ближе, чем на три метра. Было бы неплохо.       — Знаешь, у магглов есть такое понятие, как конституция… ну… это такой свод правил и законов. То есть если ты нарушишь закон, то тебя могут либо посадить в тюрьму, либо приговорить к исправительным работам, либо заставить выплатить крупный штраф. Так вот есть такой закон, который запрещает приближаться к человеку, в противном случае, штраф… это на первый раз, а на второй уже срок.       — Черт, это отличный закон. Жаль, что не сработает.       — Помимо всего, нужны доказательства. Типа… угрозы в свой адрес, например.       Пэнси выпустила клубок дыма, который снова пахнул вишней. Гермионе очень нравился этот запах.       — Будет достаточно того, что он урод? — спросила Пэнси и Гермиона ответила "нет", — Тогда расскажи что-нибудь другое. Не хочу о Монтегю.       — Ну… не знаю даже. В следующую пятницу мы с Гарри едем в Румынию. Рональд со своим старшим братом устраивают выставку. Он выслал нам пригласительные.       — Погоди, погоди, Уизли работает в заповеднике? Вот уж не думала, — удивилась Паркинсон, — Ну и… у вас с ним, кажется, были отношения, или я что-то путаю?       — Я бы не назвала это… отношениями, слишком громко сказано. Просто… так странно видеть его после нашего разговора о том, что он никогда не полюбит меня, как девушку, а не лучшего друга.       — А ты его любишь?       Гермиона задумалась. Черт, Пэнси всегда знает, что спросить.       — Не знаю. Но странные чувства… это даже не ревность, а…       — Это привязанность, Грейнджер.       Где-то Гермиона уже такое слышала. Гарри говорил ей тоже самое несколько дней назад.       — Наверное.       — Это пройдёт, вот увидишь. Дай себе время. Постепенно ты займёшь себя чем-то новым, а старое… уйдёт на третий план и через несколько месяцев ты даже не вспомнишь о том, что было, — проговорила Пэнси и смяла остаток сигареты в руке, а пепел разлетелся по ветру, — Это жизнь, Грейнджер, обычно так все и происходит. Надеешься на другой исход, но на деле все гораздо сложнее. Я думала, что не буду готовится к такой жизни, которая мне предстоит. Особенно с Монтегю. Но с каждым днём, я все больше понимаю, что мне уже никуда не деться от этого. Хотя иногда я надеюсь на другой исход. Придёшь на мою свадьбу? — улыбнулась Пэнси.       — Не приду.       — С чего это? — нахмурилась Паркинсон.       — Её не будет, Паркинсон, — с полной уверенностью ответила Гермиона и посмотрела на поле, — Помяни мои слова, никакой помолвки не будет.       — Почему ты так уверена?       — Все очень просто. Монтегю не нагулялся ещё. Он глупый мальчишка, который пожертвует жизнью своего отца, чем своей свободой.       — Я так не думаю.       — Тогда и посмотрим.       Гермиона смотрела на поле, где игроки в красной форме рассекали воздух. Гарри иногда кричал на Кормака, срывая голос. Поттер покраснел от отдышки, а с его лица стекал пот.       Через несколько минут пустой болтовни о чем-то не столь серьезном, на поле появилась слизеринская команда. Малфой, который был её капитаном, в грубой форме намекнул Гарри, что их время закончилось уже как две минуты назад. Поттер спустился на песок, спрыгнув с метлы, а потом посмотрел на время. Часы показывали шесть вечера.       Он не стал спорить с Малфоем, считая это бесполезной тратой всеобщего времени, поэтому вся гриффиндорская команда в одночасье покинула поле. Теперь воздух рассекали парни в зелёной форме.       Нотт занял свою позицию возле ворот. Малфой на середине поля, Забини рядом. Все остальные разминались.       — Если память мне не изменяет, у вас с Ноттом какой-то прогресс в изучении этой… как её там?       — Физики? — переспросила Гермиона и Пэнси щелкнула пальцами, вспомнив слово, — Я бы не назвала это прогрессом. Его идеи безумны, ничего хорошего в этом нет. Нет, конечно, идея с линзой неплохая…       — Но?       — Но опасна. Если даже у него вдруг и получится прожечь замок, в чем я очень сомневаюсь, то подвергать этой опасности всех остальных… нет, нет, — Гермиона помотала головой, — Да и звучит это как-то бредово. Я уверена, есть другой способ. Практически все объясняется законами физики, так что шансы точно есть.       Грейнджер опять прищурилась от солнца, которое вышло из-за туч. Пэнси закрыла портсигар и отложила рядом с собой, а потом сняла мантию.       — Ну и жара, — вздохнула Паркинсон.       — Ты преувеличиваешь. Хотя для середины октября и правду жарковато.       Малфой что-то громко выкрикнул Нотту, а потом в его сторону полетели несколько квоффлов. Тео мастерски отбил все.       — Он играет просто потрясно, — выговорила Пэнси, — Они все играют отлично. Как только Тео успевает все совмещать? И квиддич, и астрономию, и вашу эту физику? Он больше ничего тебе не рассказывал?       — А должен был?..       — Вообще-то… Малфой предложил придумать код… или формулу, аля, два оборота влево, три направо, потом ещё один влево и так далее. Я в этом не сильна, но может есть какой-то смысл.       Гермиона посмотрела на Тео. Он постоянно что-то не договаривал. Будто умалчивал о чем-то специально. Нотт по-прежнему занимал почетное первое место в списке самых странных слизеринцев. Она знает его всего месяц, а до сих пор не было какой-то видимой картинки его личности. Тео был очень умён и сообразителен. Любил шутить, задавать вопросы не по теме и читать. Но было что-то ещё. Гермиона не понимала что именно.       Забини пролетел над головами девушек, оставляя после себя вихрь, который заставил встрепенуться их прически и немного пригнуться. Они одновременно засмеялись и Пэнси пролепетала короткое "идиот".       — Кажется, Малфой не очень рад, что… мы подружились? — неловко спросила Гермиона и Пэнси посмотрела на неё.       — Черт, ну знаешь… — Паркинсон ухмыльнулась, — Малфой всегда такой. Не буду отрицать того, что тебя он терпеть не может. Уж не обижайся. Манеры у него отсутствуют напрочь. В этом воспитание Люциуса. Драко думает, Тео зря попросил твоей помощи, и тебе не нужно вообще об этом знать. Может он и слишком грубый, заносчивый и, надеюсь он этого не услышит, иногда противный, при своих… он немного другой.       — Он ненавидит меня потому, что я гриффиндорка?       — Отчасти. Вы — гриффиндорцы — вечно свой нос суете, куда не надо. Малфой просто думает, что ты не по доброй воле помогаешь Тео, мол, ты всем растреплешь об этом. Его доверие трудно завоевать.       — Ещё труднее с ним договориться.       — И это тоже. Так что не обращай внимания, если вдруг прицепится…       — Мне стоит отметить, что он меня выручил? — спросила Гермиона и Пэнси вскинула бровями, находясь в жутком любопытстве. Она устроилась поудобнее, готовая слушать этот захватывающий рассказ, — Помнишь, когда младшего брата Флинта отчислили за инцидент на озере? В другой день Флинт и его компания прижали меня в коридоре, а у меня даже палочки не было. Малфой каким-то образом оказался рядом, а когда Флинт пустил какое-то заклинание, Малфой закрыл меня собой…       — Так, так, так, погоди, погоди! Малфой наехал на Флинта, чтобы защитить тебя? Мерлин меня подери! — воскликнула Пэнси, чуть ли не подлетев с места.       — Это не было ради меня. Он сам так сказал, — опять возразила Гермиона.       — Фигня. Ему не все равно, иначе бы он просто прошёл бы мимо, уж я знаю, о чем говорю.       — Тогда зачем?       — А я откуда знаю? Малфоя не понять.       Чертов Малфой. Гермиона нахмурилась. Она уже говорила, что его поведение — это дурацкая русская рулетка? Видимо да, раз уж она опять ничего не понимает.       Ей кажется, что в последнее время мозг слишком сильно подводит её, не даёт верных размышлений.