взгляд из пустоты

      19 ноября, 1998 год:       Сегодня Гермиона впервые увидела Теодора за прошедшие четыре или пять дней. Он все это время провёл в лазарете, восстанавливаясь после вспышки магии. Она увидела его в Общем зале на завтраке, когда Блейз помог ему зайти. Тео прихрамывал, опираясь на плечо Забини. И если обычно Тео отказывался от еды, то конкретно сегодня он ел все, что видел. Пэнси удивилась такому аппетиту, но Теодор сказал, что то, чем кормила его мадам Помфри, едой назвать трудно.       Она не говорила с ним с того дня. И понятия не имела, какие сдвиги произошли в умной голове Теодора. Она не отрицала того, что возможно, нервный срыв, что спровоцировал неконтролируемую вспышку, мог навести его на какие-то новые идеи. Она внимательно наблюдала за ним, сидя напротив Гарри. Тео что-то рассказывал, а ребята, склонившись к нему ближе, слушали. Чего такого он им рассказывает? Он что-то показывал в своём дневнике, о существовании которого Гермиона почти забыла. Дневник. У Тео был дневник и ей вдвойне хотелось узнать все.       И, как и ожидалось, сдвиги случились.       Его левое запястье, на котором был браслет, покраснело и покрылось фиолетовыми синяками. Значит, все то время, что Теодор был в лазарете, он работал. Работал без её помощи. Это было как ножом в сердце, но теперь ей до жути хотелось узнать, что такого выдумал Тео и ей хотелось объяснений.       Её предплечье, за короткое её укусила русалка ныло каждую минуту. Гермиона не решалась снимать повязку, что сотворил Малфой, потому что боялась сделать ещё хуже. Вдруг занесёт какую-то заразу и рука распухнет в размер квиддичного мячика. Больше всего она ждала вечера, когда они с Малфоем начнут варить настойку. Но её омрачала та мысль, что настойка будет варится целых полтора месяца. И что будет после, она не знала. Гарри задал очень правильный вопрос: что она планирует делать, когда найдёт их? Но ответа пока что не было. Было лишь желание, которое тонкими струнами расползалось по телу и резало сердце.       Гарри ещё долго расспрашивал подругу, что же все-таки произошло этой ночью и почему у Гермионы перебинтована рука? Она рассказала все в точности то же самое, что было ночью. О том, как она нырнула за водорослями, как русалка пыталась утащить её на самое дно, и как Драко нырнул за Гермионой в пустоту и вытащил на берег. Гарри молча слушал, а когда понял, что Малфой спас ей жизнь, в момент изменился в лице.       Гермиона не заметила, как во время завтрака и разговора с Гарри, Тео — главный объект её наблюдения — выскользнул из Общего зала. Она, заметив его уход, схватила мантию, сказала, что потом все объяснит и пулей выбежала из зала. Ей нужно поговорить с Теодором, хочет он того или нет. Как было и ожидаемо, она нашла его в библиотеке. Ну конечно, где же ещё он мог быть?       Тео копался в стеллажах с книгами, а его рабочий стол снова был заполнен фолиантами, свитками и всевозможными формулами, будто несколько дней назад ничего не произошло, и половина библиотеки не валялась на полу. Нотт моментально заметил за собой слежку и обернулся, чуть ли не выронив стопку книг из рук. Гермиона бегло оглядела его: все ещё худой, бледный, даже несмотря на то, что позавтракал.       — Привет.       Но он промолчал. Волновался. Его зрачки бегали из стороны в сторону. Взгляд Гермионы упал на посиневшее запястье.       — Хочу поговорить, Тео.       — Я… не думаю, что нам стоит продолжать занятия физикой, — произнес он и сел на стул, прижимая книги к себе, — Я чуть не убил тебя, Грейнджер, почему ты пришла?       — Пришла, чтобы… спросить, есть ли какие-то мысли… потому что я хочу тебе помочь, я обещала тебе помочь. Если ты, конечно, нуждаешься в помощи…       — А как же…       — То, что произошло — случайность. Я понятия не имела, что могло произойти… так что отчасти здесь есть и моя вина.       — О нет, нет, нет, — затараторил Теодор, — Мне очень стыдно, что я подверг тебя опасности, я уже получил выговор от Макгонагалл. Мне чудом повезло, что Министерство не проверило мой браслет. И все же… без твоей помощи у меня ничего не получилось бы. Не знаю, как бы я выбирался из ситуации, если бы…       — Стоп… — перебила Гермиона, пока до неё дошёл смысл сказанных им слов, — Что ты только что сказал?       У неё перехватило дыхание. Неужели ему удалось подобрать руны, числа и букв? Она пыталась прочитать эмоции на его лице, но он, как назло, был слишком спокоен, и это бесило. Теперь её зрачки забегали по его лицу, но Тео по-прежнему молчал, будто специально оттягивал момент. Его лицо приняло совершенно каменное выражение, которое напомнило ей Малфоя, он делал также. Видимо, у всех слизеринцев одинаковые замашки.       Но после недолгой паузы, Теодор вытащил из под груды учебников какой-то листок и протянул его Гермионе. На секунду ей показалось, что ключ-разгадка ко всем возможным замкам и загадкам, потому что весь листок был исписан в каких-то формулах, некоторые были перечёркнуты, а в самом низу обведённый жирной линией, и кажется, конечный состав формулы.       Гермиона оторвала взгляд от листка и посмотрела на Тео. Она ничего не понимала и ждала объяснений. Тео мягко забрал пергамент из её руки и она разглядела кучу родинок на его запястье, длинные пальцы и выпирающие вены.       — Постараюсь унять твое любопытство, — он загадочно улыбнулся и облокотился на спинку стула, — Спрашивай.       Гермиона начала перебирать вопросы, но он могла выбрать, что задать первым. Вопросов было слишком много.       — Если я правильно поняла… ты разработал конечный состав формулы? — с надеждой спросила Гермиона и Тео один раз кивнул головой. В животе скрутило от радости, — Хорошо… и что нужно, чтобы она сработала?       Этого вопроса он и ждал.       — Помнишь, я говорил, что браслет можно снять только с помощью ключа? Что если с помощью этой формулы мы сможем открыть замок без ключа?       И пока она не понимала, что он имел в виду.       Тео вскочил со стула, нашёл в сумке чистый лист пергамента и принялся что-то рисовать. Египетские и скандинавские руны, несколько букв из алфавита финикийский мореплавателей и цифры от одного до десяти. Она внимательно наблюдала за тем, как он держит перо, зажав между средним и большим пальцами и оттопырив мизинец. Он стоял над ней и внимательно чертил руны.       — Итак, за все время, что я пробыл в лазарете, мне пришло несколько идей, — Тео обвёл цифру шесть, — Я решил, что будет неплохо для начала выставить расположение всех знаков и понял, что сначала идёт цифра, потом буква из алфавита, за ней две руны, снова буква и цифра. Обе части симметричны. Если выставить правильную формулу хотя бы для одного браслета, то с большей вероятностью, она сработает. Помнишь, ты как-то сказала, что внутри замка руны? Я изучил каждую, что увидел в браслете Пэнси, Блейза и Драко и своём, но сначала я не мог додуматься или вспомнить, почему они кажутся такими знакомыми. Я гадал неделю. После вспышки магии пять дней назад, я вспомнил, что видел похожие руны в одной из книг отцовского поместья. Это болгарские руны. Проблема заключается в том, что у меня больше нет доступа к поместью и все книги, что там остались, больше мне не принадлежат. В составе болгарских рун сто тридцать два символа и… я не знаю, как восстановить весь алфавит…       Нотт замер, будто о чем-то вспомнил, но Грейнджер сразу же вывела его из мыслей:       — Как связаны болгарские руны внутри браслета с теми, что ты хочешь использовать в формуле? В чем связь?       — Во всех рунах есть повторения каких-нибудь символов. Если сопоставить расположение в формуле, то есть вероятность, что замок откроется.       — А цифры и буквы из алфавиты финикийских мореплавателей?       — Цифры соответствуют номерам на папках, что хранятся в Министерстве. В папках собрана вся информация обо мне, о Пэнси, Драко, Блейзе и других студентах. Следовательно номера и цифры совпадают с кодом на браслете. А алфавит нужен для дополнения формулы. Я решил пойти трудным путём, приукрасить состав формулы.       У Гермионы начал закипать мозг. Теодор чертов гений.       — Да, знаю, что ты скажешь. Я такой умный.       Он сел обратно на свое место и ослабил галстук.       — Так… значит тебе нужен полный алфавит болгарских рун и номера ваших личных дел из Министерства, верно?       — Так точно, — он кивнул головой и сложил руки на животе.       — Я… подумаю, что можно сделать.       Болгарские руны. Болгария. Виктор Крам. Если Гермиона отправит ему письмо, то вполне возможно, что Виктор пришлёт ей какое-нибудь полное издание рун и описанием каждого символа.       Только вот если с рунами было проще, то как достать номера их личных дел, она в душе не знала. Никаких особых знакомых, которые могли бы ей помочь, в Министерстве у неё не было.       — Что с твоей рукой? — спросил Теодор, заметив повязку.       — О… долгая история. Меня русалка укусила.       — Черт возьми, серьезно? — Тео задумался, где-то он уже слышал подобную историю. А затем, будто что-то в его голове щелкнуло. Вот кому помогает Малфой, — Ты ныряла за водорослями?       — Было дело.       — Позволь узнать, для чего тебе водоросли?       — Для поискового заклинания. Хочу найти… кое-кого, — о том, кого ей нужно найти, Гермиона решила промолчать, но Теодор будто продолжал читать её, как открытую книгу. Он вальяжно раскинулся на стуле, принявшись крутить палочку между пальцев.       — Что ж, если хочешь, могу дать наводку… — и Нотт её заинтересовал, — Когда сваришь настойку, не спеши сразу же примерять заклинание. Дай себе пару дней для погружения в воспоминания. Покопайся в мыслях, перебери каждую полочку. Заклинание требует положительных воспоминаний. Иначе все будет бесполезно. ***       Вечером того же дня Гермиона извела себя долгими ожиданиями. Ей ужасно хотелось начать готовить, но она прекрасно понимала, что только три недели уйдёт на то, чтобы водоросли настоялись в солевом настое и только тогда они смогут начать варить настойку.       Гермиона пришла в туалет плаксы Миртл гораздо раньше, чем они с Малфоем договаривались. В то время, пока она ждала его, Грейнджер разогрела в воду котелке, приготовила все ингредиенты, что у неё было, ещё несколько раз перечитала рецепт, дабы во время готовки ничего не упустить.       Малфой не опоздал. Пришёл вовремя, даже раньше. Не поздоровался, выложил все недостающие ингредиенты на подоконник и снял мантию.       — Ты что, повязку не снимала со вчерашней ночи? — презрительно спросил Малфой. Гермиона посмотрела сначала на руку, потом опять на Малфоя и отрицательно покачала головой. Он вскинул бровями, — То есть, о возможной инфекции тебе не известно?       — О какой ещё инфекции, Малфой? Что ты… — но не успела Гермиона договорить, как Драко схватил её за руку размотал повязку и поднял вверх за запястье. Место, где вчера был укус, покраснело, распухло и начало щипать от резких движений Драко.       — О такой инфекции. Думаю, тебе не нужно читать лекции о том, что укусы русалок — не равняется укусу кота. Если не будешь менять повязки, с большей вероятностью, через пару дней рука раздуется до размера квоффла. Ещё через день начнётся гниение, поднимется температура и тебя собьёт лихорадка. И никакая мадам Помфри тебя уже не спасёт…       — Все, стоп. Прекрати! Я поняла, — Гермиона отдернула покрасневшую руку и помяла кисть. Она осмотрелась. Нужен бадьян. Флакончик с бадьяном должен быть в её сумке.       Драко наблюдал.       Гермиона зубами открыла тугой колпачок на флакончике и вылила все содержимое на свою руку. Рана зашипела, задымилась. Гермиона стиснула зубы.       Малфой потянулся к своей сумке и вытащил кусок тряпки. Протянул его девушке и сказал:       — Перебинтуй.       Гермиона быстро обвела белую ткань вокруг руки и спрятала кончик во внутрь.       Драко думал о том, как "умнейшая ведьма своего столетия" (по мнению Скитер) не может знать о таких элементарных вещах       — Итак, ты внимательно изучила состав? — спросил Малфой, повернувшись обратно к котелку на подоконнике, — Я достал тертый рог двурога в лавке одного старичка. Сказать по правде, пришлось долго с ним торговаться.       — Это должен был быть как укол совести за то, что я…       — Нет, просто тебе нужно научиться торговаться с правильными людьми и в нужных местах.       — Обязательно прислушаюсь к твоему совету, Малфой… в другой раз, — Гермиона закатила рукава рубашки до локтей и собрала волосы в низкий пучок бардовой заколкой.       Малфой вытащил из чёрного пакета рог двурога и в нос ударил противный запах гнилого мяса и молока. Гермиона тут же заткнула нос рукой и сморщилась. От запаха резало глаза.       — Господи, — Гермиона скривилась, — Ну и запах. Как с этим работать?       — Нарезать под углом девяносто градусов, затем перетереть и бросить в котел. Удачи, — Малфой дерзко усмехнулся уголком губы и отошёл немного дальше.       — Ты серьезно?       — Я руковожу процессом.       Грейнджер цокнула, взяв в руки рог двурога и ножик. Запах резал глаза, поэтому Гермиона не могу сосредоточиться на правильной нарезке. Первые разы выходили неудачно. Она нервничала.       Но Малфой подошел сзади, наплевав на запах, обхватил своей ладонью её ладонь, в которой Гермиона держала нож, и начал нарезать под правильным углом. Он стоял буквально в самом коротком шаге от неё и Гермиона чувствовала его дыхание возле своего уха. От него пахло все тем же одеколоном. Как бы только одежда не впитала этот запах.       — Ты же руководишь процессом… — получилось хрипло, после чего Гермиона сразу же прокашлялась, но Малфой оставался спокойным.       — Да, но решил, что так ты справишься быстрее, — также хрипло и прямо рядом с ухом. Со временем запах стал менее заметным, а Гермиона внезапно для самой себя поняла, что ей нравится работать с Драко. Пусть даже они практически ни о чем не говорят.       — Ты до этого уже готовил эту настойку? — спросила Гермиона, когда Драко отошёл в сторону.       — Да, очень давно.       — Кого ты искал?       И Драко задумался. Он решал, стоит ли ей знать подробности.       — Это не важно, не отвлекайся.       Гермиона принялась измельчать нарезанный рог в мелкий порошок. Вода в котле забурлила тяжелыми пузырями. Гермиона снова сверила свои действия с рецептом. Руки тряслись то ли от волнения, то ли от страха облажаться перед Малфоем.       Гермиона засыпала в банку с холодной водой упаковку соли, которую одолжила у Невилла. Невилл, в свою очередь, одолжил соль у профессора Стебль. Затем Грейнджер уложила водоросли и плотно закрутила крышку.       И на этом им предполагалось закончить, потому что теперь нужно ждать ещё несколько недель до того, как водоросли настоятся.       — Теперь бери несколько листьев вереницы и кидай в котел.       — Этого нет в рецепте.       — Я знаю. Делай, что говорю.       Гермиона заглянула в сумку, в надежде найти листья, но их там не оказалось. Были, кажется, все возможные ингредиенты, но не оказалось листьев.       — У меня нет. Зачем?       — Значит завтра возьмёшь несколько на занятии и кинешь в котел.       — Скажи, зачем? — настойчиво спросила Гермиона гораздо громче, чем до этого. Малфой скрестил руки на груди, — Зачем добавлять то, чего нет в рецепте?       Драко усмехнулся.       — Когда я готовил это зелье, у меня не было того, кто мог быть моим наставником, поэтому всему приходилось учиться самому. Во время готовки в котел случайно упали листья и зелье приняло другой цвет, такой, что должен был быть по рецепту. Возможно, это лучше поможет использовать его при поиске.       — Ладно. Убедительно.       — Позволь задать вопрос, — это не звучало, как вопрос, но было очень похожее. Она так и не поняла эту интонацию.       — Ну попробуй, — коротко выкинула Гермиона, поправляя заколку на волосах.       Она могла поклясться: Малфой думал над тем, какой из многочисленных вопросов ему задать. Он смотрел на её лицо, а она специально не отводила взгляд. Эти дурацкие игры вызывали такую сильную бурю эмоций внутри.       — Ты хочешь найти родителей, верно?       — Да, — она сглотнула.       — Тогда здесь нарывается ещё один вопрос: что ты такого сделала, что теперь ищешь свою семью?       Гермиона, уставившись в окно, сжала ладони. Возможно, именно сейчас она поняла, что ненавидит говорить на эту тему.       — Во время войны… Макгонагалл сказала мне, что произошло громкое убийство маггловской семьи. Два дня пыток и убийство на площади Гриммо прямо перед Министерством.       — Семья Криви, — тихо сказал Драко.       — Да. Тогда она сказала мне, что я ради безопасности своей семьи я должна что-то предпринять. До того момента я не думала, что им может угрожать опасность, но после слов Макгонагалл это стало очевидной вещью, потому что кто кроме них может знать о моем местоположении? Всю ситуацию усугубил тот факт, что я близкая подруга Гарри, следовательно, если бы меня поймали, то я могла знать всю информацию… — Гермиона задумалась, прикусив губу. Ровно то же самое она уже рассказывала Пэнси, — В середине января я стёрла им память.       И почему-то в один момент стало очень тихо. До этого Гермиона различала звук капающей воды из под крана, гудящих труб под полом, но все стихло сразу после её слов.       — Макгонагалл обещала позаботиться об их безопасности, поэтому они уехали в другую страну. По-моему, в Австралию… — она крепче сжала кулаки, — Хочу их найти… Гарри спросил меня, что я буду делать, когда найду их. Я ничего не ответила. Думаю, мне будет достаточно знать то, что они в порядке.       Грейнджер посмотрела на Малфоя.       Он почему-то теперь не был таким спокойным как прежде. Будто что-то в нем резко изменилось.       Она не могла понять куда делся его привычный холод ко всему. Драко смотрел на неё каким-то другим — особенным взглядом.       — Я на твой ответила. Ответь и ты на мой.       — Вперёд.       — Ты сказал, что уже готовил зелье. Кого ты искал?       — Нарциссу.       — Это было во время войны?       — Да. В отличие от отца и меня, мама не приняла метку, поэтому кто, кроме неё мог находится в опасности? В феврале папа сказал, что отправит её во Францию и обещал выслать письмо. Но письма не было очень долго, поэтому я принялся искать способы отыскать маму. И… нашёл её. Только не во Франции вовсе. Отец аппарировал в Шотландию и запер маму в особняке. Все бы ничего, но в том особняке Пожиратели смерти со всего мира. Маме было там…мягко говоря, небезопасно. По началу я не понимал, зачем он это сделал. Меня осенило к началу марта, пока я искал способы вытащить её оттуда. Отец просто хотел, чтобы вся семья приняла метку и ничего лучше не придумал, чем запереть её с убийцами, такими как он. После этого я возненавидел его больше.       — Убийцами? Твой отец убивал людей?       — Это очевидно, Грейнджер. На войне все убивают. Только он окончательно свихнулся после Шотландии. Не знаю, что с ним сделали, но мозги ему промыли. Не помню точный список всех убитых, но… кажется, там были некоторые слизеринцы и гриффиндорцы.       — Что было потом? Ты вытащил миссис Малфой? — её так и распирало от любопытства, а она даже не догадывалась об истине его слов.       — Это стоило усилий, но да, я вытащил её к середине марта.       На сегодня они закончили. Теперь у них была ещё одна договоренность: по очереди в течении трёх недель они будут проверять готовность водорослей и помешивать настойку. ***       Обычно Малфою редко снились кошмары. Не то, чтобы ему вообще что-то снилось, но в ноябре кошмары зачастили. В первую ночь он кричал так сильно, что когда проснулся, Лавгуд уже стояла в дверях и спрашивала, что случилось. Малфой прогнал её, а на следующую ночь наложил оглушающие чары, на всякий случай.       Кошмары повторялись каждую ночь, Малфой выучил этот сценарий: как он пытается спасти Нарциссу, а потом её убивают прямо на его глазах. Сон обрывается на одном и том же месте каждый раз, а Малфой боится засыпать снова.       После войны Нарцисса Блэк переехала во Францию в старое поместье своей матери. Драко редко получал от неё ответные письма, хотя сам писал ей каждую неделю по воскресеньям. Он точно знал, что мама их читает, возможно просто забывает написать ответ.       Самый страшный кошмар для Драко — потеря матери по своей вине. И хотя он знал, что сейчас все в порядке, его сознание во снах творило настоящую нелепицу. Драко даже пытался не спать несколько ночей, но этого не удавалось сделать, потому что он не мог противостоять своему организму.       В ночь с воскресенья на понедельник все повторилось. Драко оторвал голову от подушки, протирая мокрое от пота лицо ладонями. Ему стоило бы наведаться к Помфри и одолжить несколько порций зелий без сновидений. Малфой поднялся с кровати, прошёлся босиком по холодному полу до стола и посмотрел на часы. Те пробили пять утра. Он проспал всего четыре. Спасибо Грейнджер и его кошмарам.       Она по-прежнему раздражает его до головной боли. Но та тяга к которой она рвалась, чтобы найти родителей, его поражала. Он не хотел ей помогать, но что было поделать.       — Черт… — Малфой вытащил из шкафа темно-зелёное полотенце, когда вместе с полотенцем на пол выпала порванная рубашка. Та, от которой Малфой оторвал кусок и обмотал руку Грейнджер. Драко скомкал ткань и кинул в самый дальний угол.       Он мог свариться под горячим душем, потому что вода достигла сорока пяти градусов, а по ощущениям все сто. От него шёл пар, впрочем как из дверных щелей. Зеркало запотело от перепада температур.       — Доброе утро, Драко, — мягко сказала Луна, когда Драко открыл дверь, закидывая полотенце на плечо.       — Какого черта ты не спишь?       — Сейчас шесть утра. Я всегда встаю рано, — она улыбнулась.       Драко выдохнул и ушёл в свою комнату.       — Ты плохо выглядишь, с тобой все хорошо?       — Я всегда прекрасно себя чувствую, — кинул Малфой, прежде чем закрыл за собой дверь. Лавгуд, по его мнению, очень странная. Его бесило её спокойствие и заоблачность. Как можно все время ходить в таком состоянии?       Возможно, для него это такая загадка, которую он никогда не сможет разгадать, а для Луны привычный образ жизни. Её назначили старостой по рекомендациям декана Когтеврана в начале года. Лето для Полумны выдалось крайне тяжёлым: она пережила потерю отца, которого сразила драконья оспа в середине июня, провальные отношения с Невиллом и переезд в квартиру на окраине Лондона.       Ксенофилиус Лавгуд заболел драконьей оспой ещё в середине апреля и до той поры Луна не знала о болезни отца, так как находилась в поместье Малфоев, будучи пленницей. Все стало известно лишь к середине мая, когда отец уже не мог скрывать своей слабости и красных пятен по всему телу. Луна сразу поняла, что отец болен, когда она тайком увидела, как он накладывает на себя маскирующие чары.       К июню он больше не мог ходить, постоянно спал и ничего не ел. Было тяжело и Луна справлялась сама. С Невиллом у них ничего не вышло, но тем не менее, они остались хорошими друзьями и именно Невилл помогал подруге.       После смерти отца Луна продала дом, строго решив, что ей одной такой огромный дом ни к чему. Деньги ушли на покупку небольшой квартиры на окраине Лондона. Луна говорила, что вид из её окна открывается на лес и она очень любит заваривать чай и смотреть на шатающиеся от ветра деревья.       Потеря двоих родителей закалили её и без того сильный характер. И все же, та эксцентричность никуда не пропала. Луна по-прежнему улыбалась всем, иногда терпела выходки сокурсников, которые прятали её одежду и упорно изучала предмет по уходу за магическими существами. По её словам, жизнь не может стоять на месте, поэтому она продолжала жить дальше.       Луна часто слышала от своих сокурсников, что ей не слишком сильно повезло с соседом по башне старост. Мол с Малфоем под одной крышей с общей ванной они не уживутся. Однако у них было одно правило, которого они придерживались: никакой болтовни кроме общих обязанностей.       Стоит, наверно, также сказать, что у Лавгуд были длинные шикарные волосы с белыми отливом, которые после войны она обрезала до плеч. Теперь она иногда собирала их в короткий хвост или цепляла заколки в виде редисок.       Малфой же считал, что это все глупости прямо как Грейнджер и Нотт, которые сутками торчат в библиотеке и занимаются физикой.       Снова Грейнджер. Опять она.       Драко бы никогда не подумал, что им придётся работать в паре так часто. Сначала задание по трансфигурации, они напарники на зельях, а ещё он помогает ей найти родителей. Если, конечно, не учитывать того, что он спас ей жизнь.       Однако как бы он её ненавидел, Малфой до сих пор не мог понять, почему нырнул за ней, вытащил, спас, а всю картину украшает то, что он прижал её к себе, пытаясь утешить. Он гадал, что это было? Попал под какие-то чары или просто не контролировал себя? Драко честно поклялся себе, что больше не спасёт ни одной гриффиндорской задницы и на этот раз было окончательное решение.       Если Грейнджер снова будет тонуть — он будет стоять и наблюдать.