Перемены

      На голубом безоблачном небе ярко светило солнце. Легкий прохладный ветерок сглаживал жару, даруя облегчение. Ярко-зеленые кроны деревьев незаметно шевелились шурша. Сендай в эти выходные будто замер под палящим светилом.       Неожиданно в переулке раздался оглушающий грохот. Один из домов обвалился, поднимая пыль. Из нее тут же выскочили две фигуры.       — Ты зачем его спровоцировал, идиот?! — накричал брюнет на парня с белоснежными волосами.       — А? — искривился тот. — Это я идиот?       — Мы могли просто прийти и забрать предмет! — используя завесу, причитал он. — Но великий Годжо решил все потыкать!       — Эй! Вообще-то…       Послышался жуткий вой, с которым из пелены вырвались скопища мелких существ со множеством глаз, острыми ногтями. Поднялся хор из фраз: «Нас бросили? Мы снова будем одни? Холодно. Голодно. Тут было тепло. Холодно. Холодно». Брюнет цыкнул и призвал Радужного дракона, заполнившего большую часть пространства. Он тут же поглотил все проклятия. Настала тишина.       — Надо же… И это все? — насмешливо протянул Годжо, выпрямляясь и засовывая руки в карманы. — А ты меня уже во всех грехах обвинил, Сугуру. Просто же.       — А ты сам в это веришь? — огрызнулся Гето, не решаясь отзывать проклятье.       Чуть посвистывая, Сатору начал приближаться к полуразрушенному дому, сканируя его на наличие источника проклятой силы. Странно, что руины полыхали ей, но никаких поползновений в их сторону больше нет. Годжо перешагнул порог.       — Сатору!       Огромное тяжелое копье пролетело прямо перед лицом шамана, протыкая толстую броню Радужного дракона, который тут же рассыпался в труху. Из темноты руин вышло огромное человекоподобное проклятье с четырьмя руками. Оно словно состояло из тьмы, а она в ответ смотрела алыми глазами, горящими высокомерием, насмешкой и легким раздражением. В руке материализовалось то самое копье.       — Надо же, — холодно отозвалось проклятье, хотя рта не имело. — Ко мне пожаловал сам Шестиглазый. Сугуру напрягся. Проклятая сила этого существа оказалась чересчур стабильной и мощной. Тут точно проклятый предмет особого ранга.       — А ты что за хер? — усмехнулся Сатору, а Гето побледнел. Нет, блять, они точно сдохнут. Этому проклятью мизинца хватит. Ками-сама, за что рядом с ним такой индюк?       — Ты ли не охренел, мелкий?       Он наклонился к Годжо, уставившись четырьмя алыми глазами и накрывая огромной тенью. Неожиданно парня пробила дрожь, но тот был слишком гордым, чтобы признать поражение. Наступило напряженное молчание. Сугуру уже готовился использовать что-то помощнее Дракона. В воздухе будто витал невидимый таймер.       В одно мгновение оба подняли руки: Сатору скрестил пальцы в знак бесконечности, а существо почти махнуло кистью. Тут в проклятье вцепились маленькие пальчики по сравнению с его габаритами.       — Не убивай их, — донесся детский голос до напряженных от страха смерти парней.       Подле них стоял мальчик лет десяти с персиковыми волосами и темным затылком. На его лице застыло недовольное выражение: губки поджаты, брови нахмурены. Проклятие обратило внимание на мелочь под ногами и через секунду отбросило Сатору назад со всей силы, впечатывая в стену дома через улицу. А Гето хотел уже забрать ребенка от опасного существа, как то лишь присело на корточки и развеялось, словно туман. Мальчик чему-то солнечно улыбнулся и проговорил: «Не ворчи, старик».       — Ой, мне кажется, Вашему другу нужна помощь, — ткнул пальцем он в сторону кряхтевшего Годжо. Сугуру лишь раздраженно дернул бровью и, пытаясь выглядеть дружелюбнее, подошел к ребенку, присев на корточки. Золотисто-карие глаза с любопытством наблюдали за ним. Если судить по ощущениям, это и есть проклятый амулет. Он попытался подавить какой-то странный интерес. После инцидента с Аманай для него все стало таким.       — Мой друг — сильнейший, сам справится, — полностью игнорируя возмущенный оклик, улыбнулся брюнет. — Гето Сугуру, а тот идиот — Годжо Сатору.       — Я все слышу! — от такой сцены мальчишка прыснул от смеха. Так, не время ловить приступы милоты.       — Итадори Юджи.       К этому времени к ним успел дохромать другой маг, который тут же словил подзатыльник от намекающей фразы: «Не думал, что ты тащишься по детям».       Сугуру взял на руки мальчика, подмечая худобу, синяки под глазами и массу царапин. Язык чесался спросить о произошедшем с ним, но, видя вмиг опустевший взгляд, решил сделать это позже. Сатору же с некоторым раздражением смотрел на сюсюканье Гето. Они тут должны были найти амулет, а не мага, которому нет и шестнадцати хотя бы. Какая тут ответственность на эти маленькие плечи? Яга-сенсей точно что-то напутал или же очередная подстава от старейшин, как это произошло с Рико-чан. Он обшарил все развалины. Ничего, кроме Юджи, там не было, но идея взять сильного мага, который, скорей всего, манипулирует проклятыми духами, возникла тут же. Чем больше сильнейших союзников, тем выше шанс изменить магическое сообщество. Несмотря на это, ребенок вызывал нехорошее предчувствие — либо он станет причиной бед, либо с ним что-то произойдет.       — Надо к Яга-сенсею, — выдохнул Годжо. — Мы не знаем, как долго он способен держать духа в узде.       — Сукуна не просто дух, — надулся Юджи, а парни, услышав знакомое из лекций имя, замерли.       — Надо же, а вы не такие тупые, — на щечке мальчика возник рот с меткой на языке.       Гето судорожно вздохнул и пытался отмести мысль о насильном удержании Сосуда Сукуны Рёмена. Сатору нахмурился, увидев легкую панику на лице у друга. Он чуял нутром его мысли и не мог не согласиться с этими опасениями. Оглядев мальчика, нервно сжимающего пальчики, шаман второй раз за свои шестнадцать лет ощутил сожаление и раздражение от факта, что не сможет, вероятно, избежать таких событий.       — Мы отведем тебя в безопасное место, — одним движением прекратил нервные подергивания брюнет, сжав правую ладошку.       Итадори кивнул, но в глазах мелькало недоверие.

***

      — Почему Вы не сказали, что мы идем к Сосуду Сукуны?!       Годжо был до глубины души оскорблен. Неужели после всего дерьма к ним нет никакого доверия?       — Сатору, успокойся, — устало выдохнул Масамичи. — Задания от старейшин мы обязаны выполнять, не ставя их правильность под сомнение.       — Да если бы я не увидел ребенка, то от их Сосуда не осталось бы и следа!       Раздался издевательский смех изо спины. Рот на щечке уснувшего Юджи ухмылялся. Странно, что от крика Сатору тот так и не проснулся.       — Я бы стер тебя в порошок, сопляк. Напряжение витало в воздухе, пока мальчик в руках Сугуру не завертелся, открывая глаза. Юджи проморгался и с замешательством посмотрел на Годжо, пытавшего держать себя в руках.       — Старик снова что-то говорил? — мило зевая, спросил он хриплым ото сна голосом.       — Ты кого смеешь стариком называть, мелочь? — возмутился Рёмен.       — Ничего особенного.       Сатору подошел к Гето, протягивая руки, чтобы забрать его. Нужно уйти отсюда побыстрее, чтобы не наговорить лишнего. Это с молчаливым Мегуми прокатывало, ведь тот просто игнорировал его, раздраженно фыркая. Тут от Юджи веяло паранойей, несмотря на открытое поведение и смирение (?) С последним вообще стоит разобраться наедине. После инцидента Годжо сам старался меньше возникать: он чуть не умер из-за самоуверенности и поставил под угрозу жизни товарищей.       Сугуру скептически оглядел друга, вспоминая, что он там говорил о детях.       — Да ничего я ему не сделаю, — закатил глаза Годжо, а потом драматически прижал ладонь к груди. — В рабство не продам, на органы не раздам и…       — О, Ками-сама, я понял, — все еще сомневаясь, аккуратно передал маленькое тельце в загребущие руки Сатору.       Шаман показал другу язык и направился в общежитие.       — Годжо-семпай, а Вы правда ничего не сделаете?       Парень опустил взгляд на мальчика, смотревшего на него одновременно с надеждой и смирением. Незнакомое чувство замешательства поднялось в груди.       — Нет, — отвернулся он от Юджи, чтобы скрыть выражение лица.       — Это хорошо…       Сатору решил потащить Итадори к себе в комнату. Да, детей он ненавидел всей душой. Его просто бесили их беззащитность, слезы и крики по глупой причине, неспособность самостоятельно что-то элементарное сделать. Но либо ему так везет, либо его мнение о детях ошибочно, потому что Мегуми и Юджи не вызывали презрение. У обоих в глазах читалась несвойственная усталость. Второй так вообще смущал своей искренностью и заинтересовал с первого же взгляда. Колючкой его не назовешь, как Фушигуро.       Годжо посадил ребенка на кровать и присел рядом, скрещивая длинные ноги и выпрямляясь. Итадори наблюдал за ним с интересом.       — Как я тебе? — задал вопрос Сатору. Вообще он не это хотел спросить, но тоже интересно. Мегуми назвал его клоуном.       — Вы… — Юджи раскрыл ручку и поочередной стал загибать пальцы. — Грубый, честный, высокий и красивый.       — И до пизды заносчивый, — вставил свои пять копеек Сукуна, за что получил хлопок. Мальчик чуть сморщился — сильнее положенного ударил. — Еще бы я тебя порвал на куски, сопляк.       Итадори нахмурился. Сатору полностью проигнорировал демона, поэтому в очередном смущении отвернулся, прикрыв рукой лицо.       — Ты снова ведешь себя невежливо.       — Естественно, они убить нас собираются, — с этими словами Сукуна исчез, а мальчик лишь пожал плечами.       Годжо зацепился за такое безразличие к своей жизни. Знал ли Юджи, что является Сосудом? Что означают все видения? Существа? Окинув напряженного ребенка взглядом, он решил не давить. Первый раз в жизни не хотелось добиться правды любой ценой.

***

      — Мегуми-чан! Я привел гостя!       В коридоре стоял мальчик такого же возраста, как и Юджи, но с темными волосами.       — Еще раз меня так назовешь, ударю, — тихо, но четко проговорил он.       — Я иногда сомневаюсь, что тебе десять, крошка Мегуми.       Того аж перекосило, словно он съел лимон целиком.       — И где Ваш гость? — дружелюбно улыбаясь, вышла девочка постарше.       Годжо удивленно осмотрелся и не нашел рядом Юджи. Он же только что был здесь. Наверху раздался скрип. Парень поднялся по лестнице и увидел мальчика, смотрящего на дверцу, ведущую на чердак. Выглядело довольно жутко. Милое личико словно замерло в ожидании, что оттуда кто-то выйдет.       — Что там? — Сатору присел на корточки, чтобы сравняться с мальчиком по росту.       — Сукуна чует там часть себя, — неуверенно теребя новую футболку, произнес тихо Юджи. — Там… жутко. Давайте уйдем…       — Давай ты спустишься к Мегуми, а я разберусь с этим? — что-то кололо в груди от такого вида Итадори.       — А с Вами ничего не произойдет? — Ками-сама, он сейчас его затискает.       — Нет, я ж сильнейший.       Ребенок кивнул и неуверенным шагом спустился вниз, где его ждала Цумики-чан — она представилась, перед этим заобнимав, ведь тот так искренне раскаивался, что без разрешения пробрался в дом. Мегуми же сначала напрягся из-за незнакомца, но после улыбки Юджи, когда тот представился, Фушигуро немного оттаял. Итадори пил чай и воодушевленно рассказывал о том, как попал в Магический колледж. От момента встречи Сугуру и Годжо до сегодняшнего. Больше ничего. От некоторых вопросов мальчик замыкался. Затем к ним спустился немного мрачный Сатору, но, увидев чуть грустного подопечного, решил того обнять. Юджи пискнул от неожиданно навалившейся туши.       — Вы его прибьете сейчас, — Мегуми недовольно насупился. Ему не нравилось, каким образом контактирует этот клоун с его новым другом.       — Юджи-кун, нам пора обратно, — он взял его на руки.       Итадори одарил нового знакомого солнечной улыбкой, прежде чем исчезнуть вместе с Годжо. Фушигуро чуть улыбнулся уже пустоте, а подглядевшая сестра так и будет подкалывать его за «сброс колючек».

***

      По возвращении в колледж Сатору спрятал в хранилище палец Сукуны. Было очевидно, что его туда подкинули и планировали активировать в ближайшее время. Нужно обезопасить Мегуми и Цумики.       Юджи он оставил в гостиной одного смотреть мультики. Итадори бы и сидел спокойно, пока не почувствовал странный зов. Его словно тянуло. Сукуна называл это персональным проклятием или эмпатией. Стало дурно.       — Не завидую тебе, мелочь, — серьезно произнес Рёмен. — Маги безумны.       Поджав губы, Итадори вышел из помещения и аккуратно двинулся в сторону тренировочных залов. Внутри царила тишина. Духов не ощущалось, но напряжение нарастало по мере приближения к удаленной части кафетерия. Юджи выглянул изо угла и увидел Сугуру. Он сидел, широко расставя ноги и болтая в руке жестяную банку с газировкой. Его средней длины волосы находились в небольшом беспорядке. Одежда свободная и слегка помятая. От него веяло мрачными мыслями, он словно находился на грани. Также чувствовал себя Итадори, когда смотрел на умирающую кошку, тоже находясь недалеко от голодной смерти. Неожиданно Гето вздрогнул и поднял пустой взгляд на Юджи. В глубине что-то сверкнуло и тут же погасло. Мальчик ощутил секундное облегчение.       — Сатору тебя оставил? — парень протянул к нему руку, и Итадори ухватился пальчиками за ладонь.       — Я не хотел навязываться, — пытаясь справиться с тошнотой, пробормотал он.       — Тебе одиноко? — Гето притянул его к себе и посадил рядом.       Отвратительное чувство отступило совсем немного.       — Не так, как Вам, семпай, — Юджи это знакомо. Хоть он и маленький, дедушка до смерти учил его. Из Сукуны сенсей скверный, но тот из-за нужды тоже помогает с этим проклятием, хоть и говорит, как ему это все ненавистно. По отрицательным эмоциям он мастер.       — Заметно? — с фальшивым сожалением вздохнул Гето. — Не думал, что с ребенком буду обсуждать свои проблемы…       — Ты сам еще сопляк, — раздраженно выразился Двуликий, а Итадори недовольно насупился. Вечно портит все.       — Справедливо, — хохотнул Сугуру.       Тошнота почти не ощущалась. Воцарилось уютное молчание, которое через минуту нарушилось выброшенной в мусорку банкой.       — Как думаешь, — запнулся Гето на половине, — для чего маги продолжают уничтожать этих существ?       Юджи не мог точно ответить на вопрос, потому что не варился в этом достаточно долго, но все же решил рискнуть. Семпай уже не находился в пограничном состоянии.       — Ум… Дедушка говорил, что если у тебя есть возможность помочь, то помоги, независимо от того, кто в опасности, — выкручивая от нервозности пальцы, прошептал мальчик. — Думаю, если бы этого не было, я бы умер от голода…       И снова тишина. Итадори уже начал сильнее нервничать. Раздался судорожный вздох. Его притянули в крепкие объятья. Тошнота отступила. Гето прикрыл глаза и заплакал. Вот это и объединяло всех погибших товарищей. Он уже несколько месяцев безумствовал в голове, пытаясь найти отголоски былых убеждений.       — Не плачьте, — Итадори погладил ладошкой по спутанным черным волосам.       — Больше не буду.       Так они и просидели часа два, тихо переговариваясь — точнее Сугуру рассказывал веселые истории про Годжо, а Юджи старался громко не смеяться, пока не заявился испуганный Сатору. У него чуть сердце не разорвалось, когда он не нашел на прежнем месте мальчика, а тот, оказывается, был с другом.       — Я вам не помешал? — голубые глаза даже сквозь черные линзы горели от возмущения.       — Ревнуешь?       Годжо открыл рот для очередной порции возмущений, а потом замер в замешательстве.       — Идиот? Дети меня не интересуют! — наклонился угрожающе тот над Гето.       — Мало ли, ты его около себя сутками держишь.       — Вообще-то я…       Дальше Юджи решил не слушать и последовал совету Сукуны: свалить от этого цирка подальше.

***

      Около месяца решался вопрос о том, что делать с Сосудом Сукуны. Это был самый спокойный период, не считая разборок Гето и Сатору, кто сегодня будет проводить время с ребенком. Юджи же сблизился с Мегуми, который тоже встал стеной между ним и Годжо. Сёко тоже прятала мальчика, но от обоих однокурсников. Шестиглазый был до глубины души оскорблен. Вообще-то не он один такой подозрительный. Они бы дальше так и развлекались, пока не пришел приказ от старейшин.       — Дан приказ изолировать Итадори Юджи до момента казни, — холодно произнес Масамичи.       В кабинете сидели Сёко, Гето и Сатору. От долгого молчания плохое предчувствие вызвало у Яга мурашки. Такое с учениками впервые: они единолично посмотрели на него, как на идиота.       — Нет, — отрезал Годжо. — Как единственный глава клана готов взять на себя полную ответственность за последствия.       — Сатору, внутри него древнейшее проклятье, он опасен, — повторил слова старейшин шаман.       — Да мне срать, — вышел из себя подросток вскочив с места. Гето потянул его обратно.       — Извините, конечно, но я слишком люблю, когда он называет меня Сё-чан, — Иери захотелось покурить, а она как бы решила бросать.       — Этот ребенок держит под полным контролем Сукуну, — спокойно произнес Гето, хотя внутри все тряслось. Нет, нет, это чувство потери вернется обратно. — Мы можем даже продемонстрировать.       — Я же говорил, что приказы… — Масамичи устал, а его еще перебили.       — Тогда я сам пойду к этим трусам, и пусть они рискнут отказать мне.       С этими словами Годжо покинул кабинет.       — Сугуру, что за доказательства? — спустя минуту спросил учитель.       Гето поднялся и повел за собой сенсея в общежитие. Они ушли в глубь коридоров и остановились возле одной из комнат. Чуть приоткрыв седзи, парень кивнул, мол посмотрите. Яга заглянул и увидел расслабленно развалившегося Сукуну на татами, смотрящего куда-то в потолок. На его груди расположился Юджи, завернутый в одеяло. На лице Рёмена не было ни одной эмоции. Через минуту Сугуру с Яга вышли во двор.       — Не будите зверя, — Гето был чрезвычайно уверен в себе. — Двуликий уничтожит нас всех, если мы и пальцем тронем Сосуд. Отсутствие конечностей слабее его не сделало.       — Главное, чтобы Сатору не наделал глупостей. Что-то еще знаешь об Итадори?       — Сукуна с ним с рождения, воспитывал только дед, — маг вздохнул и добавил: — Почему оказался один и в состоянии, близком к обезвоживанию, не рассказывает.       — Можешь мне докладывать о любых достижениях Итадори?       Гето согласился, а перед тем, как уйти, бросил фразу: «Не лишайте меня возможности измениться».

***

      Ожидаемо Сукуна услышал о приговоре и, конечно, заперся с Юджи в помещении, предварительно погрузив того в мир снов. Демон уже давно смирился со своей ролью няньки. Интереснее наблюдать за другим миром, чем убивать. Крики, кровь, насилие — это привычно, а вот это все ново и неизведано. Люди, конечно, не изменились, как и шаманы, которые бесили до скрежета. Сдерживало лишь разочарование Юджи. Первые годы осознанной жизни этого человека Рёмен превратил в кошмары, чудовищ наяву и голоса. Он просто ненавидел свое положение. Его, великого демона, заперли в тело человечишки. Теперь проклятье просто вынуждено наблюдать за скучнейшей жизнью мелкой блохи. Сейчас то, что раньше кидал Двуликий, приелись к сознанию настолько, что приходится засыпать с ним чуть ли не в обнимку, потому что иначе вся эмпатия сваливается на демона. Ему это нахрен не нужно. Теперь то, что он формирует как личность, хотят казнить. Еще чего… Да, Сукуна ненавидит Юджи, но лишаться Сосуда не намерен.       Сатору зря время не терял, пользуясь своим статусом главы клана и бушуя праведным гневом на трусливых старейшин. Мало того, что они посягнули на мальчика, так еще из-за них он лишился времяпрепровождения с ним. Умолчим тот факт, что не только Годжо потерял контакт. Еще два месяца они добивались того, чтобы приговор звучал хотя бы так: «Итадори Юджи, находящийся на попечении Годжо Сатору, обязаны казнить в случае выхода из-под контроля Двуликого Демона. За свое существование с сегодняшнего дня каждый год давать ему поглощать один палец Сукуны». Последнее условие было словно ударом в солнечное сплетение. Двуликого, что удивительно, это не устраивало, но защиту он снял. Хотя бы жив останется. Итадори тогда в шоке смотрел на календарь и не понимал ровным счетом ничего. Два месяца спать? По-любому этот демон-старик что-то мутил. Но Юджи об этом забыл, когда к нему в комнату вошла Иери.       — Сё-чан, я почему-то так долго спал… — договорить ему не дали и затискали до состояния помидорки.       — Теперь тебе не о чем волноваться, — кивнула она. — Все будет хорошо. Мы позаботимся об этом.       В растерянности мальчик кивнул и улыбнулся, увидев в проеме еще Гето и Сатору.       — Мы отвлеклись всего на пять минут, — скрипнул зубами Годжо.       — Если бы не спорили, то успели бы первыми, — показав язык, ответила Иери.       Сугуру спокойно подошел к ним и стиснул обоих, положив подбородок на розоволосую макушку и стрельнув глазами в сторону Годжо. Тот раздраженно фыркнул и тоже обнял всех.       — Что происходит вообще? — в непонятках пробормотал Юджи.       Ответом ему послужил только смех.

***

      Шли годы. Итадори учился магическому делу и посещал школу, в которую ходил и Фушигуро. На данный момент в нем находилось семь пальцев. Для поддержки такой мощи Юджи по собственной инициативе совершенствовал физические показатели, что сказалось на некоторых предметах в школе. В отличие от Мегуми ему теория давалась тяжело, поэтому часто получал по голове от друга во время их посиделок с домашкой. Усложнялось все тем, что парень подрабатывал грузчиком вечером и не высыпался. Все ради отдельной жилплощади и, конечно, будущей специальности. Несмотря на такие сложности, Юджи не мог не улыбаться, что его жизнь складывается именно так.       Итадори фыркнул, сбрасывая пелену бесполезных мыслей. Пот тек рекой, поэтому он стянул майку и обтерся ей. Все равно никого не было рядом. В этом зале с грушей всегда отрабатывал приемы только он.       — Когда-нибудь из-за твоей невнимательности тебе открутят голову, — раздался в голове голос Сукуны.       — Что?       Парень словно очнулся и ощутил пристальный взгляд. Обернувшись, он наткнулся на задумчивые темно-карие глаза. На мужчине была форма колледжа, а длинные черные волосы распущены.       — О, Сугуру-семпай, Вы вернулись намного раньше, — Юджи перекинул майку через плечо и взял бутылку воды с пола.       — Да, — он мягко улыбнулся, задержав взгляд на шее ученика, пока тот утолял жажду. — Один идиот слишком торопился.       Сукуна лишь хохотнул. Парень мысленно согласился. Как дети. Уже по двадцать четыре года, обладают властью в мире магии, сильнейшие, а ведут себя порой странно. В дверном проеме появился недовольный Сатору, частично стянувший черную маску.       — Не понижай мой авторитет в глазах учеников, — он перевел взгляд на Итадори и вернул эластичную ткань в изначальное положение.       — Здравствуйте, сенсей, — подросток подошел к ним, собираясь уже уходить в общежитие.       — Ты вижу время зря не терял, — с каким-то намеком протянул Сатору, ткнув пальцем в пресс.       — Можно и так сказать, — Юджи сделал вид, что ничего не произошло, и обескураживающе улыбнулся. Годжо всегда был тактильным до ужаса. Он с дрожью вспоминает удушающие объятья, от которых спасал только Мегуми. — Я пойду отдыхать. До встречи.       Итадори вышел из зала и усмехнулся. Рёмен же активно делился мыслями и выдал: «Почаще так делай, мне нравится видеть, когда эти двое в ступоре». Проклятье определенно хочет отыграться и видит то, чего априори нет. Так считал подросток.       Сатору отмер, когда Юджи скрылся за поворотом. Гето же старался не смотреть на друга. Спалится же.       — Когда я упустил это? — он все же признался себе, что просканировал это тело вдоль и поперек.       — Тот же вопрос, — вырвалось у Сугуру.       Годжо резко повернулся к другу — даже хруст позвонков послышался.       — Нет, Гето.       — О чем ты?       Шаман тут же пропал в портале, а Сатору сжал челюсти.

***

      — Юджи-кун, — радостно пропел сильнейший и сжал в объятьях ученика, — доброе утречко!       До этого спокойно сидевший на лавочке подросток испуганно вытянулся. Сукуна еще раз напомнил ему, что скоро так шею свернут.       — Годжо-сенсей, доброе, — растянулся в улыбке Итадори. — Вы что-то хотели?       — Поговорить.       Он присел рядом и запустил руку в нежно-розовые пряди, чуть их растрепав. Двуликий закатил глаза. Ясно, мелочь еще не осознает своей власти над этими двумя. По крайней мере, над шестиглазым она точно есть.       — О чем?       — О твоем прошлом, — непривычная серьезность обескуражила. — Расскажи, что было до нашей встречи.       — Зачем это Вам? — нахмурился подросток.       — Ты можешь не отвечать, — продолжил он, — но я хочу полное доверие между нами.       Парень моргнул раз, два и отвернулся в сторону, почесав кончик носа. Замешательство. Ему скрывать нечего, но стало очень волнительно. Захотелось пойти к Сё-чан и пожаловаться на странно серьезного Годжо. Обычно такое замечалось только на миссиях.       — С чего начать? — Итадори так и не повернулся к нему, но Сатору лишь улыбнулся и стянул маску с лица.       — Как ты оказался один?       Юджи поджал губы и с тяжелым вздохом опустил голову.       — Дед сильно болел и, находясь на грани, выгнал меня из дома, — смешок. — Он всегда был крикливым, вредным, грубым. Раздражал до скрежета, но я его любил. До сих пор, несмотря на все.       — Ты не ушел сначала, — прошептал Годжо.       — Нет, я вернулся в дом, — кивок. — Но это уже был не он. Дедушка страдал от одиночества, несбывшихся надежд и… Это… Превратило его в проклятье.       Итадори повернулся лицом к Сатору и виновато улыбнулся.       — Я не хотел его убивать, — в медовых глазах отразилась вся боль, пережитая им. — Когда очнулся, со мной был только Сукуна, презирающий меня. Он и сказал о том, что я сделал.       — Сколько ты пробыл в доме? — Сатору теперь отчасти понял, откуда взялось смирение к любым событиям.       — Два месяца, — Юджи снова отвернулся. — Я воровал, пока мне перестало хватать сил даже на это. Последний раз меня избили за кражу в переулке. Там была такая же умирающая от голода кошка. В этот момент я смирился с болью и сосущим желудком. — Годжо не прерывал. — Но мне помогла женщина. Она обмыла, одела и накормила. Даже предлагала остаться с ней.       — Но ты ушел домой, где жили духи?       — Да, — тяжелый вздох. — Они меня не трогали из-за Сукуны. Сейчас той женщине я помогаю иногда продуктами и скрашиваю одиночество, когда свободен.       Сатору обхватил парня за плечи и притянул к себе, обнимая. Юджи благодарно улыбнулся и прижался в ответ. Хоть ситуация и казалась странной, она помогла ему чуточку отпустить прошлое.

***

      Уже вечером к Итадори постучались. Тот почувствовал чужое беспокойство и решил все же пустить незваного гостя. За дверью стоял Гето в домашней одежде.       — Вы что-то хотели? — заинтересованно наклонив голову в сторону, спросил он.       Сугуру легко улыбнулся, молча заходя в комнату и закрывая за собой дверь. Сукуна в голове у него откровенно ржал. От чего? Юджи так и не понял бы, если бы тот не проговорил: «Где-то я видел такой сюжет». Подросток тут же смутился, полностью прослушав слова семпая.       — Что такое?       — Су… Сукуна, — заикаясь, пробормотал парень и все же переспросил: — Так, что Вы хотели?       — Я видел, как ты говорил с Сатору, а потом ходил весь день задумчивый, — скрестил руки Гето. — Хотелось узнать, как ты.       Юджи судорожно выдохнул. Обычная забота, а у него уже гормоны вышли из-под контроля. Точнее Сукуна, но это уже дело десятое.       — Эм… Со мной все уже хорошо, — отвел взгляд подросток. — Но… мне бы хотелось кое-что спросить.       Сугуру подошел к нему ближе и кивнул на кровать. Они присели друг напротив друга.       — Почему Вы так заботитесь обо мне? — и следом Итадори уставился прямо на брюнета.       — Потому что хочу, — не задумываясь, ответил он. — Юджи, ты себя недооцениваешь.       Парень нахмурился. В каком смысле? Он вполне адекватно видит свои возможности. Рёмен так вообще считает, что переоценивает еще. И вообще, что за день странный? Прям серьезные разговоры на каждом шагу.       — Я говорю не про силы, а то, что ты отдаешь людям, — Гето обхватил его ладони и мысленно отметил, что те хоть и грубее, но меньше его. — Помнишь наш разговор в зале? Когда ты был еще маленький.       Итадори отрицательно махнул головой.       — А я помню, — Сугуру приблизился и заговорил тише. — Я был максимально разбит после смерти Аманай, а достижения Годжо в магии вызывали жгучую зависть. Мои приоритеты стали давать трещину, но твои такие наивные слова отсрочили полный крах. А потом с каждым днем, годом ты доказывал мне важность шаманов и… — он стал еще ближе. — Юджи, ты достоин заботы.       Итадори бегал взглядом по лицу Сугуру, ища хоть каплю сомнения. Ему надо было зацепиться за что-то и сбежать, просто сбежать. Ситуация становится опасной, хотя его жизни ничего не угрожало. Парень дернулся, но Гето держал крепко. Темно-карие глаза чуть затуманены, словно он находился не здесь.       — В этом нет смысла, меня все равно казнят, — Итадори был непреклонен.       — Мы этого не позволим. Ты так просто не убежишь.       Сугуру легко коснулся чужих губ своими и отодвинулся, облизнувшись. Затем спокойно поднялся и перед тем, как выйти, произнес: «Подумай над моими словами».       Итадори находился же в ступоре. Что происходит с этими двумя?

***

      Юджи благополучно выбрал тактику избегания. Сукуна же гордился своей догадливостью и стебался над наивностью «воспитанника», обзывая девственником. И имел на это право, так как тот видел все. Только так это древнейшее проклятье набралось пошлых шуток. Вся участь страданий пала на голову Фушигуро, который непременно помогал избегать обоих и не позволял оставаться хотя бы с одним наедине, но пиздюли Итадори давал.       — На меня они уже скоро рычать начнут, поговори с ними, — в один из дней выдал Мегуми, когда наконец-то получилось посмотреть аниме на выходных. Неделя вышла тяжелой из-за нескончаемых миссий.       — Ну, Фушигуро, — несчастно протянул Юджи.       — От их ревности меня тошнит, — отрезал брюнет. — Разберись со своими поклонниками.       — Они старше меня аж на шесть лет… теперь, — на эту фразу юный маг скептическим взглядом окинул друга.       — Зато мозгами самое то, — раздражает. — Я все сказал. Реши это на следующей неделе.

***

      И он решил, но не так, как хотелось. И не на следующей неделе. Миссия не должна была стать подставой. На ней даже не было учителей, но Юджи никогда не обладал удачей. Он чуть не погиб, когда его бок проткнул шип одного из проклятий первого ранга. Сукуна тогда в бешенстве разорвал их всех на части незавершенной территорией малого диапазона. Регенерация справлялась медленнее со сквозными ранами, поэтому уже в колледже подросток отключился от потери крови.       Очнувшись, Итадори простонал от жжения в боку. Перед глазами прыгали разноцветные круги. Проморгавшись, он присмотрелся к двум силуэтам.       — Юджи-кун?       — Я жив? — хрипло спросил подросток.       Наступило молчание, которое нарушил нервный смешок Сугуру.       — Я убью их, — холодно произнес Сатору. — Они знали, что там находится палец Сукуны, и воспользовались нашим отсутствием.       — Успокойся, сейчас у нас есть кое-что важнее.       Парень приподнялся и окинул палату сонным взглядом. Думать как-то о двойном дне ситуации не хотелось. Он устал, как и Сукуна, который молчал, как рыба.       — Вы о чем?       Ответа не последовало. Сатору судорожно вздохнул, стянул маску и посмотрел на него. В чистейшей лазури плескались боль, облегчение и нежность. Он протянул руку к его щеке и легко погладил, прошептав: «Прости, но ничего не могу поделать». Неожиданно тот прижался губами ко лбу и стал осыпать легкими поцелуями лицо. Юджи в шоке смотрел на него, ощущая слабость в теле из-за обезболивающих. С другой стороны возник Сугуру, огладивший легко бинты на боку, словно успокаивая тупую боль.       — Ты понимаешь, как испугал нас? — прохрипел Гето, целуя в шею и втягивая аромат тела.       Они оба смирились со своими чувствами, поэтому хотели после их миссии переговорить с Итадори, но этот инцидент подорвал все планы. Юджи сжал челюсть, когда Годжо облизнул мочку уха. Судорожный вздох сорвался с губ. Сугуру опустился к ключицам, а потом втянул сосок, чуть прикусив. Раздался тихий стон. В ответ на него блондин жадно поцеловал. Сатору не мог насытиться. Казалось, что если он оторвется от этого человека, то потеряет навсегда. В плечо уперлась рука парня — воздуха стало не хватать. На секунду тот оторвался и лишь прижался губами к кадыку, чуть коснувшись зубами. Итадори заполошно дышал, а следом простонал — Сугуру настойчиво сжал пах. Оба сходили с ума от сладости и контакта с любимым телом — до них очень долго доходила истина. Кто ж знал, что обычная забота выйдет из-под контроля.       — Теперь ты полностью наш, — прохрипел Сатору.       Гето мысленно согласился, отбрасывая былые сомнения в сторону.