Забивные приключения бомжей

***

Бомжих повели вниз по обосраной подъездной лестнице. На улице их ждала полицейская машина. Толстенный служитель полосатой палки открыл скрипучую дверь и грубо запихнул детективов в жопу, громко хлопнул очком, чуть не прищемив Мире хуй, и сам, пердя, залез на место водителя. Рука его потянулась к кнопочкам, нажав одну, он включил какое-то ебанутое радио, на котором двадцать три часа в сутки играет шансон, а оставшийся час — реклама термобелья «Заскочили-Затусили-Отскочили». Спустя пару минут из подъезда выволокли Арама. Он кричал что-то неприличное про Зухера. Его тоже засунули, и своей жопой он окончательно впечатал Миру в очко. — Ах ты ж хуйлан ебучий, сколько ты жрешь, сейчас эта машина с места не сдвинется! — Завидуешь тому, что я жру много, а ты вообще нихуя? — Сука, буду я завидовать такому мудаку, как ты. Может ты мне завидуешь чмо без хуя… — Да ебальники завалите. — сказал охуер. — Блять, Хайсе, ты меня так заебал уже своим шансоном! — с этими словами он вставил в своего коллегу сборник своих любимых песен. Несколько секунд пердежа и стука по очку и салон наполнился звуками отборного Ромштайна. Взъерошив хуй, охуер, не оборачивая головы, слегка раздраженно рыгнул: — Трогай. — Чем тебе не угодил шансон блять? — Мирк захотела дать ему пизды по башке. — Пизды по башке получить захотела? — спросил у нее охуер, развернувшись лицом к ним. — Пфф, я у себя спрашивала, чсвшное отродье. Прикрой рот и не позорь себя. — Че высрала блять? Хотя у всех свои тараканы, у вонючих бомжей и то хуже. — Ты че охуел? Это было оскорбительно! Я тут вообще одна норм о тебе мнения, а ты (- к пиздежу подключилась и Кирк. — Кир, чет рил с тобой не так, хули восклицательный знак поставила? — Че. — Хуй через плечо. — Урыл закопал Киру охуер. — Бля. — сказали хором все присутствующие в машине. — Как появился шанс — сразу тему перевела, не можешь ответить достойно? — Урыл закопал Миру охуер. — Отъебись, чмо перекаченное. — Рот закрой, хуйланка.

***

Педаль газа в жопу, машина несется по неестественно пустому шоссе. Мира, уткнувшись в стекло, наблюдает за стекающими по нему дождевыми каплями и размышляет о том, в какой момент жизни она свернула не туда. Арам проклинает весь белый свет про себя, а Кира разглядывает того самого черноволосого полицейского, который по счастливой случайности сегодня патрулировал район.

***

Спустя полчаса пезды по кочкам они наконец подъехали к серому мрачному зданию, на котором большими зелеными буквами пиздовалось «ПОЛИЦИЯ». Менты выволокли преступников из машины и завели внутрь. Церемониться с ними не стали, и после небольшого обыска сразу запихнули их в камеру. — Здесь посидите пока, — произнес черноволосый низким твердым хуем, закрывая очко на ключ, — потом разберемся, что с вами делать. — и ушел по длинному коридору, оставив их только втроем. Арам сразу же плюнул на единственную скамейку, не дав бомжихам возможности присесть на хуй. Ситуация была странная, все молчали. Пугающую тишину нарушало лишь тиканье настенных часов. — Еблан свали отсюда, не один лежать хочешь. — Хочешь лечь — ложись на меня. — Фу бляя. А если отпизжу, свалишь? — Вы сейчас не в том положении. Хоть пиздите, хоть ебите, вам потом это сполна вернут полицаи. — Ок, тварь, не больно то хотелось. — Ровно девять вечера… — прошептала Кира, пустыми глазами рассматривая циферблять. — Ты совсем ебанулась? — выпучив глаза, не без иронии спросил наркоброн. — Какие девять? Пятнадцать минут одиннадцатого сейчас! — Ты че охуел? У меня… свое восприятие времени. — Да, точно, ты ведь вовсе не ебланка, которая не умеет пользоваться часами, а совершенно необычная и удивительная натура! — на удивление, Арам был слишком спокойный. Даже глаза не закатил и не рыгнул ни разу. Кирк же пропустила его слова мимо ушей и устроилась на полу. Она прикрыла глазки и стала размышлять о своей прошлой, настоящей и будущей жизни: «Раньше я спала на улице, а теперь нас закрыли в обезьяннике. Что же дальше? Блять а дальше — хуй подальше. Какой тот охуер сасный бляя. Сус»

***

Ночь провел кто как: Арам разложился на койке, бомжихи калачиком свернулись на холодном бетонном полу. Утром их разбудил крик черноволосого охуера: — Та-ак, подъем! Жирдяй, за мной, пойдешь на допрос! — подошел к решетке, провернул ключ и буквально за хуй вытащил из камеры наркоброна. Кира с Мирой сразу же вскочили и прыгнули на скамью. — Ох, как же охуенно лежать не на полу! — Блять мне тут противнее лежать, чем там. На этой лавке Арам валялся фу бля. — Ты че охуела? Заебала уже, хорош себя вести как хамуд.

***

Прошло несколько часов. Арама так и не вернули. Бомжихам уже стало насрать, а не отпиздили ли его часом? Сами живы и ладно. Хотя пожрать ниче не дали, спать неудобно, схуяли их в такие хуевые условия поместили? Но не может же это вечно продолжаться. Подтверждением этому стали твердые хуи где-то в начале темного коридора. Вскоре показался уже всеми полюбившийся (или всех заебавший?) черноволосый охуер. Он презрительно осмотрел «детективов» и коротко пояснил: — Этого наркоторговца завтра будут судить, скорее всего, посадят на нихуевенький срок. На вас мы завели новое дело, к нему также причастна пострадавшая Зухер Педарант, ее тоже взяли под арест, по выздоровлении ее привезут сюда. Ориентировочная дата вашего суда — шестое июля. — потом бросил еще один хуй на арестованных и, не сказав больше ни хуя, развернулся и пошел обратно, приглаживая хуй. — Шестое… — задумчиво пробубнила Мира. — Это через три дня получается. — Да-а, через три дня, — тоскливо поддержала ее Кира, хотя единственное, что она запомнила из всей речи полицейского, было его имя «Веснес Эсфакт» серебристыми буквами на бейджике.

***

Уже почти целый хуй прошел с момента, как Арамчик наконец упиздовал и оставил бомжих в покое. Ну, не то чтобы прям в покое… Наши «детективы» срались с каждого стука часовой стрелки, который разносился по всему коридору. Кира даже отыскала где-то белую пизду с длинным хвостом, испугавшись которой, заорала на все здание. Но, вскоре она нашла в ней интересного собеседника, и они скрашивали мрачное заточение в жопе увлекательными разговорами о жизни. Наверное, бедная пизда уже устала слушать о том, как бы Кира хотела отпиздить Зухера. Мира же предпочла в таких высокоинтеллектуальных дискуссиях не участвовать, и сама с собой у себя в голове задумалась о том, что блять она может стать кошкой и пролезть через прутья, «но нет, это бессмысленно» — вновь пришла ей гениальнейшая мысль.

***

Наступило пятое число. Даже их животы больше не разговаривали между собой. Мира когтями начала выцарапывать на стенке число просраных здесь дней. Теплый утренний свет из маленького очка под потолком озарял три кривые зазузинки на кирпичах. Ровно в одиннадцать утра в конце коридора послышались шаги — ежедневный обход. Все тот же стук по очку, все тот же еле слышный голос, отвечающий на что-то в рацию. Даже птицы на улице пели ту же мелодию. Но что-то было не так. Разумеется, к этому времени Кира была уже готова увидеть своего черноволосого надзирателя, но сегодня она встревожилась из-за этого куда больше. Она услышала сквозь гулкое очко до боли знакомый голос.