Birds in the Trap Sing a Lullaby

      Если бы Ризе попросили назвать самое ненавистное для неё место в мире, она не задумываясь бы сказала – больница.       Они с Вакатоши сидели в приемной и ждали врача с заключением, надеясь, что с Маю все нормально. А с ней должно быть все нормально, ведь Ризе во что бы то ни стало нужно допросить ее и узнать зачем тот мужик гнался за ней. И вообще, как она до такой жизни докатилась.       Ушиджима молча сидел и изредка глубоко вздыхал. То ли от усталости, то ли от досады, что не закончил пробежку как полагается.       Он был одет в термобелье, олимпийку, шорты и кроссовки. Ризе смотрела на него и нервно ерзала на стуле. Они не виделись месяца три, а Ушиджима был все так же хорош собой. – Когда ты вернулся? – нарушает она тишину. – Неделю назад. – Как узнал адрес моей работы?       Молчит. Смотрит в пол. Ну, здрасьте. – Вакатоши. Как ты узнал? – Извините, вы родственники Ивасаки Маю? – подошёл к ним врач. – Да. – Ризе медленно отворачивается от Ушиджимы и поднимается на ноги. – Она в порядке, но сильно истощена. Пусть полежит до утра у нас, после мы ее выпишем. – Хорошо. – Вы в курсе, что она на двенадцатой неделе беременности? – Чего? – чертыхается Тендо, но тут же берет себя в руки. – А, нет, не знала. – Ребёнку тоже ничего не угрожает.       Ризе облегченно вздохнула. Вот так поворот. Долго же Маю придётся объясняться. – Ладно. Идём, я заплачу за неё.

***

– Я вызову тебе такси. – говорит Ушиджима. – Где ты живешь?       Ризе кривит губы и пинает носком туфель камень на тротуаре. – Нигде. – Серьезно? – Да. Я не могу купить квартиру или заселиться в отель. – Как это понимать? – А никак, Вакатоши. Ладно. Все. Пока.       Она разворачивается и хочет уйти, но он хватает ее за локоть. – Тогда поживешь у меня в номере, пока я не уехал из Токио домой. – Ну нет, спасибочки. – ворчит Ризе.       Но Вакатоши ловит свободной рукой такси и затаскивает ее туда против воли, не давая выбора.       Номер Ушиджимы в отеле был чуть ли не президентский. Словно пентхаус.       Он поставил багаж Ризе на порог, который они предварительно забрали, и начал снимать с себя одежду. – Будь как дома. – сухо проговорил он и направился прямиком в душ. – Будь как дома… – передразнила Ризе, снимая верхнюю одежду и надевая тапочки.       Она села на диван и начала бездумно щёлкать каналы на огромном телевизоре, кусая щеки изнутри.       Бред. С ней происходит какой-то бред. Уже два часа ночи. И она жутко устала. Но спать совсем не хотелось. Столько мыслей в голове, как тут уснуть?       Через пару минут Вакатоши вернулся. На бёдрах болталось белое полотенце. Ризе скользнула взглядом по каменному торсу, на котором ещё блестели капельки воды и пошла к чемодану.       Она достала сорочку, мыльные принадлежности и безмолвно отправилась в душ, надеясь, что горячая вода смоет весь этот безумный день.       Когда она вернулась, облачённая в халат отеля с золотой вышивкой, на столе уже стояла еда. Вакатоши ждал ее и не притрагивался, хоть и был очень голоден.       Ризе села напротив него и молча взяла вилку в руки. Ушиджима окинул ее внимательным взглядом и принялся есть. – Надолго ты в Японии? – спрашивает она. – До июня, пока сезон не начнётся. Через пару недель навещу родительский дом. – не поднимая глаз, отвечает он. – Ясно. – Как дела на новом рабочем месте? – Тебя это больше не касается. – холодно говорит Ризе. – Ты так думаешь? – Мы расстались, Вакатоши. – напоминает Ризе. – И что?       Ризе закатывает глаза, но ничего не отвечает. Кажется, ей по жизни будет трудно отделаться от него. Ушиджима однолюб до мозга костей. И это жутко неудобно.       После позднего ужина, если это так можно вообще назвать, она проходит в спальню и понимает, что тут только одна кровать. Охеренно большая, но одна. – Я посплю на диване. – заявляет Ризе и хочет пройти в гостиную, но спортсмен преграждает ей путь. – Будто мы не спали в одной постели. – тихо говорит он, смотря на неё сверху вниз. – Вакатоши, пожалуйста, не ломай комедию.       «И мою психику, своим обнаженным торсом».       Он кладёт руки ей на плечи и заглядывает в лицо, чуть наклоняясь. Ризе слегка отворачивается. – Если ты расскажешь мне, что с тобой случилось, то я смогу тебе помочь. – Ничего не случилось. – бубнит она, понимая, что не может сообщить ему о всех своих переживаниях.       Вакатоши проводит своей большой ладонью по ее щеке и поворачивает голову, чтоб Ризе наконец взглянула ему в глаза. Она, чуть прищуривается – злится.       Он заботливо убирает пряди волос ей за уши и наклоняет лицо ближе.       Ризе не противится, ведь его прикосновения до боли родные. И нежные.       Вакатоши аккуратно целует ее. Губы Ризе горячие и мягкие. Он скользит языком по нижней губе, затем прошёлся по линии подбородка и сомкнул зубы на мочке уха. – Вакатоши… – вздыхает Ризе, понимая, что ее тело стало послушным и податливым, словно пластилин.       Он отстранился. Взгляд спортсмена говорил «если хочешь, я не буду тебя трогать, только скажи».       Но Ризе не говорит. Она проводит рукой по напряженным грудным мышцам Ушиджимы и притягивает его за шею к себе, увлекая в поцелуй.       Он тут же развязал пояс халата, снял его и отбросил в сторону, оставляя Ризе в одной шёлковой сорочке. Нашарил рукой выключатель на стене. В комнате стало темно.       Ушиджима подхватил ее за бёдра и аккуратно положил на кровать, нависая сверху. И начал медленно спускаться поцелуями к шее, прикусывая ключицы. Он невероятно силён, но очень старается сдерживаться, чтоб не причинить ей боль.       С губ Ризе слетает стон. Она зарывается пальцами в его только-только высохших волосах и слегка тянет их.       Вакатоши задирает ее сорочку, и Ризе приподнимается, чтоб он совсем снял ее. Затем он сдавливает пятерней грудь и идёт дорожкой из поцелуев все ниже. Он знает, что ей нравится.       Проводит другой рукой по ее промежности, но Ризе даже не пытается сдвинуть ноги. Его пальцы тут же становятся влажными. Он снимает последний элемент ее одежды, и Ризе остаётся совсем обнаженной. Вакатоши сползает ниже, поднимает ее ногу за колено и целует бедро с внутренней стороны.       Ризе выгибает позвоночник и тихо стонет, понимая к чему он ведёт. Ушиджима спускается ниже, нежно касается губами клитора и начинает свою ласку, медленно и мучительно вводя в неё палец, подготавливая там пространство для себя.       Из-за его ловких движений языком, Ризе чуть ли не срывает крышу напрочь, и тогда Вакатоши отстраняется, выпрямляется, стоя на коленях и скидывает со своих бёдер полотенце. Затем нависает над ней, и Ризе чувствует животом его напряжённый пресс.       Он целует ее невесомо, приподнимает желанные бёдра и осторожно входит. Ризе сразу вцепилась ноготками в его могучие плечи и выгнула позвоночник. Он слишком большой.       Сначала Вакатоши входил лишь наполовину, давая ей привыкнуть к его размеру, но когда Ризе задержала дыхание, а потом блаженно ахнула, он вошёл целиком. Она уперлась лбом в его ключицы и стиснула зубы.       Он одной рукой перехватил запястья Ризе и закинул над ее головой, крепко сжимая, заставляя ее распрямится на кровати и почувствовать его полностью.       Вакатоши почти съедал ее шею поцелуями. Да, он был очень голоден. Кусал, причмокивал, слушая ее стоны. – Давай уже… – взмолилась Ризе, краем глаза зацепляя его сильные руки и ещё больше возбуждаясь от его крепкого тела. Она больше не могла терпеть. Ее стенки плотно обволакивали его орган, и Ризе порадовалась, что Вакатоши не надел презерватив. – Давай уже что? – чуть хриплым голосом шепчет он над ее ухом. Спортсмен чуть сдал назад и снова протолкнулся вперёд, наслаждаясь ее узостью. – Не… не сдерживайся. – выдавливает Ризе из себя и обхватывает его широкие плечи.       Вакатоши приподнимает одной рукой ее ягодицы для увеличения амплитуды и начинает двигаться чуть быстрее, наполняя ее полностью. Его тело, что обволакивало Ризе, было слишком высокой температуры. Он пах мылом, что очень тревожило рецепторы.       Вакатоши уже входил по самое основание и выскакивал почти полностью, заставляя Ризе перейти на звучные стоны.       Он почувствовал как ее тело в миг сильно напряглось и через пару секунд задрожало. Она выдала громкое «ааах!». Это ещё сильнее возбудило его и он кончил вслед за ней, предварительно выйдя из неё и глухо подавляя свой рык наслаждения.       Ризе тяжело дышала, глаза заволокла туманная пелена. Вакатоши аккуратно поправил ее волосы, убрав их со лба, и лёг рядом. Он, кажется, совсем не устал.       Когда Ризе пришла в себя, волейболист сгрёб ее в охапку, прижимая к себе, окутывая свои теплом, как делал всегда.       «Вот теперь я точно буду хорошо и сладко спать» – подумала Ризе, провариваясь в сон.