Birds in the Trap Sing a Lullaby

      Восемь часов вечера. Бар на юге района Тайто. Ризе и Харука открывают дверь и тут же морщатся. Пахнет специями, сигаретами и крепким алкоголем.       Ризе отдергивает короткое красное платье в мелкий цветочек и улыбается, осматривая посетителей. Несколько человек пьют за длинной барной стойкой. Почти все столики заняты. – Извините, – Харука дёргает официанта, – Вип-комната свободна? – К сожалению, нет, – говорит он, – Свободен только вон тот столик.       Прокурор кивает и они с Ризе садятся туда. – Прости, я знаю, что ты не хотела приходить. – бормочет Тендо, – Но без тебя нам не обойтись. – Я не видела Ивасаки несколько лет. И если честно, то столько же бы ещё и не видеть. – ворчит она.       Конечно. Эта коза издевалась над ними в школьные годы. А теперь ей нужна их помощь. Как иронично.       А вот и виновница переполоха. Маю выглядит уставшей. Запястья перебинтованы, на лице пару пластырей и подтеки. Она садится к ним за столик и старается выглядеть гордой и невозмутимой. – Ну, привет, красотка. – хмыкает Ризе. – Давай послушаем как ты до такой жизни докатилась.       Харука сочувственно смотрит на Ивасаки и говорит: – Есть хочешь? – У меня нет денег.       Ризе вздыхает и уже проклинает себя за то, что хочет сказать: – Заказывай.       Через пару минут ей принесли лапшу с закусками и она начала уплетать за обе щеки, будто давно голодает. – Я… – неуверенно начала Маю, – По уши в дерьме.       Ризе ухмыляется. Кажется, эта фраза принадлежит ей. – Приятно слышать. – Заткнись. – шипит та, а потом переходит сразу к делу, – Два года назад я задолжала денег одним не очень хорошим ребятам. Но не смогла выплатить долг. И меня обязали выплачивать его по-другому.       Она опустила глаза в тарелку и замолкла. – Вот почему ты сейчас беременна, да? – догадывается Тендо. – И кто эти ребята? Это тот мудак, что гнался за тобой? – Все не так, – качает Маю головой, – Это Кисай и он лишь его пешка. Я должна была быть на побегушках у их главного. Китаец, Сулинь. На сколько я понимаю, он глава якудза.       Харука выпучила глаза. Маю никогда не была особо умной, но… – Ты шутишь? Серьезно? Как ты могла связаться с якудза? – Нужны были деньги. – отвечает Ивасаки и допивает бульон. – Но меня достало это все. Сначала я хотела сбежать, а потом, если они бы продолжили меня искать…       Ризе хлопнула по столу рукой и наклонилась к ней. – Ты правда дура? Сбежать от таких парней — подписать себе смертный приговор. Маю, ты совсем не понимаешь, что значит человеческая жизнь? – А ты будто знаешь? – злостно сверкает она глазами.       Ризе бесится и хватает ее за воротник прямо через стол. – Я чуть не умерла из-за тебя. Это по-твоему шутки?       Но Ивасаки и не думала забивать на свою гордость и извинятся. – Хватит. – вмешалась Харука. – Мы так с вами до утра просидим.       Ризе отпускает Маю и садится на стул. – Я хотела покончить жизнь самоубийством. – продолжает Ивасаки. – После тех лет, что провела в постели Сулиня, только такой выход я и видела. – А сейчас что-то разве изменилось? Жаль. – ухмыляется Ризе. – Благодаря тебе я узнала о беременности. И теперь хочу простой нормальной жизни. И смерти этому ублюдку. – Чем мы можем помочь тебе? – спокойно говорит Харука. – Если она напишет на него заяву в прокуратуру? – предлагает Тендо. Но Харука качает головой. – Прокуратура не связывается с якудза. – Почему? – Всегда не хватает доказательств. Поэтому существует негласная договорённость. Они живут по своим законам, а мы по своим.       Паршиво.       Ризе цокает и берет зубочистку. – Что нам тогда делать? – Я хочу собственноручно придушить Сулиня. – говорит Маю.       Тендо вскидывает брови. Вот это заявочка. – Ты беременная шлюха. У тебя и шанса нет подобраться к нему. – Говорю же — заткнись. – Сколько ты им должна? – прекращает на корню Харука их новую перепалку.       Маю нервно кусает губу и отворачивается. – Много. – Сколько? – Миллион. – нехотя признаётся она. – Йен? – с надеждой спрашивает Харука. – Нет. – Блядь. – опускает голову Ризе. – Пошли, Харука. Нам тут нечего делать. Она все равно покойница.       Маю поднимает на неё озлобленный взгляд и говорит: – Если вы откажитесь помогать, я пойму. – Конечно. Мы-то помирать не хотим. – хмыкает Тендо, кладя руку на сердце. – Нет, а если серьезно. – продолжает Харука. Кажется, она единственный адекватный человек за этим столом. – Что мы можем сделать? – Якудза в этой стране много. – говорит Ризе. – Что именно за банда у твоего китайца? – Они называют себя «кармический узел Раху». Но я подозреваю, что у них весь Токио как на ладони. – признаётся Маю и передёргивает плечами от ужасных воспоминаний. – Тогда, – произносит Ризе, задумчиво ковыряя зубочисткой между зубов, – Ты просто должна выплатить долг и будешь свободна. – У меня нет столько денег. – Я могу дать тебе только половину. – рассуждает Тендо. – Но где достать ещё? – Ты правда дашь ей деньги? – хмурится Харука. – Спасёшь ей жизнь? – Не ей. Не родившийся ребенок не виноват, что его мать такая- – Заткнись. – тут уже не выдерживает госпожа прокурор и затыкает ее. Ризе улыбается и закрывает рот на невидимый замок. – Ладно. – кивает Харука, – Я подумаю, где можно достать ещё пол суммы. – А где обитают эти ребята? – спрашивает Ризе. – Я не знаю. Меня держали в специальной квартире в регионе Канто. – Значит надо выяснить. – Ризе, – Харука предупредительно поднимает брови. – Не стоит лезть так глубоко. – Нам нужно изучить своего врага. – Я выясню. – предлагает Ивасаки. – Я могу пойти на это. – Ты буквально можешь только нахер пойти. – лениво тянет Ризе.       Из груди Харуки вырывается вздох усталости. – Если вы обе не перестанете, я клянусь, я вас обеих и порешаю. – Нет, Маю, – продолжает Ризе, – Тебя приперли к стенке. Ты, конечно, отбитая на голову, но не на столько, чтоб ещё и высовываться и стать открытой мишенью. Мы все сделаем сами.       Тендо встаёт, кидает пару купюр на стол. Харука тоже поднимается на ноги и поправляет причёску. – Спасибо. – тихо бормочет Ивасаки. – Скажешь это, если выживешь. – хмуро замечает Ризе. – А теперь, по домам, детишки.

***

      Они втроём шли к выходу, но замерли у барной стойки. – Акааши-сан? – удивляется Харука.       Кейджи сидел за стойкой в гордом одиночестве и крутил в руках рокс. – Твой возлюбленный. – насмешливо пихает Ризе Маю в бок. – Подойдёшь поздороваться?       Но Ивасаки качает головой. Ей стыдно показываться Акааши на глаза. – Что могло такого случится, что человек с такой стальной психикой как Акааши-сан, напивался в гордом одиночестве? – бормочет Шимамура. – Что-то очень серьёзное, я полагаю. – отвечает ей Тендо. – Ладно. – вздыхает Харука, – Мы пойдём.       Она хватает Маю за локоть и выводит из заведения. Ризе подходит к своему боссу и садится на соседний стул.       Кейджи медленно поворачивает голову и долго смотрит на неё прежде чем что-либо сказать. Обводит взглядом лицо, грудь, талию, что хорошо подчёркивало это платье, ползёт по бёдрам и стройным ногам. А потом возвращается к лицу и улыбается. – Ты здесь.       Ризе понимает, что он очень пьян. – Что ты тут делаешь? – спрашивает она. – А разве не видно? – ухмыляется он. – Запиваю горе алкоголем.       Акааши допивает содержимое стакана и стукает им о стойку, требуя внимания бармена. – Что за горе? – Мне не суждено быть с моей любимой. – ухмыляется он и опускает голову.       Ризе рвано выдыхает. Что-то ей подсказывает, что это лишь верхушка айсберга. – Абсент налейте, пожалуйста. – просит Акааши бармена.       Ризе удивляется. Абсент? Тяжелая артиллерия.       Бармен наливает из бутылки в шот, но Тендо останавливает его. – Вы что новенький здесь? Не умеете пить абсент? – говорит она.       Парень за стойкой смутился. – Поставь мне снифтер, рокс и дай зажигалку.       Бармен выполнил ее просьбу и Ризе перелила пятьдесят грамм в посуду для коньяка и подожгла его. Затем покрутила снифтер в руках, чтоб он прогрелся.       Акааши наблюдал за этой магией словно заворожённый.       Потом Ризе перелила абсент в рокс и накрыла сверху тем самым срифтером, чтоб огонь погас и наполнил посуду парами. – Учись, пока я жива. – ухмыляется она и пододвигает Кейджи стакан.       Он улыбается ей в ответ и залпом выпивает. Его передёргивает. Конечно, такой алкоголь не очень приятно пьётся. – Хочешь посмотреть на меня когда я пьян в зюзю? – спрашивает Акааши. – Ты уже в зюзю. – кивает она. – Едь домой. – Вне работы я не против того, чтоб ты приказывала мне, что делать. В понедельник в офисе поменяемся ролями.       Кейджи расплачивается картой, а потом долго смотрит на неё. Он хочет сказать ей какая она красивая, но пьяный язык не поворачивается.       Он подаёт ей ключи от машины и встаёт. – Отвези меня домой. Пожалуйста. Я не могу сесть за руль.       Ризе встаёт со стула и подхватывает его. – Кто же приезжает в бар на машине?       Кейджи глупо улыбается и тычет в себя пальцем.       Он пошатываясь обнимает ее, сжимая плечи. Ризе тут же залилась краской. Его лицо было очень близко. И что-то внизу живота приятно сжалось.       Кейджи наклонился, отодвинул ее волосы, и коснулся носом шеи. По спине Ризе побежали мурашки и она сразу отстранилась, перехватила его поудобнее, игнорируя навязчивую мысль поцеловать. Страшно подумать, что секунда близости с ним может снести ей башню… – Идём, биг босс.       Погрузить его плохо подающееся тело на пассажирское сиденье оказалось трудным, но Ризе справилась. Затем она села на водительское, осмотрела панель управления и завела Майбах. – Пристегнись.       Но голова Акааши была опущена, он кажется уснул. И тогда Тендо наклонилась и потянулась к ремню безопасности. Он тут же поднял голову и чмокнул ее в щеку. – Кейджи! – возмущается Ризе. – Будешь так себя вести, я брошу тебя тут. – Не бросай меня, – бормочет он. – Никогда не бросай…       Она недовольно пристёгивается сама, нажимает на навигаторе в машине кнопку «дом» и аккуратно выруливает с парковки.       Слово «дом» не отражало в полной мере жилище Акааши. Это был современный одноэтажный домище с большой ухоженной территорией вокруг.       Пока она тащила его по гостиной, пытаясь добиться ответа где спальня, Кейджи развязывал галстук и скидывал ботинки по пути. – Вот черт. Ты тяжелый. – ворчала Ризе, окидывая оценочным взглядом минималистичный интерьер.       Кейджи пошатнулся, заблудился в собственных ногах и начал неумело присаживаться на пол.       Ризе старалась удержать его, но Акааши схватил ее за руку и потянул на себя. – Отпусти. – сквозь зубы ворчит Ризе.       Но Кейджи тянет ее еще больше и через секунду она уже оказывается верхом на нем. Акааши крепко держит ее левое запястье одной рукой, а второй сразу же ведёт по бедру, забираясь под подол лёгкого платья.       Ризе выпучила глаза и попыталась дёрнуть руку обратно, но его хватка оказалась мертвой. При чем он вытворял все это с закрытыми глазами.       Затем он кладёт обе руки на ее талию и ощущает твердость ее спины пальцами. Срочно захотелось покрыть эту область поцелуями. – Акааши Кейджи, немедленно отпусти меня.       Он хихикает и ловит вертолёты. Затем резко становится серьёзным, распахивает веки и смотрит на неё. – Не уходи. – говорит он. Ризе пытается встать с него, но Акааши сгибает колени и переворачивается, подминая Ризе под себя и оказываясь сверху. – Что ты- – Шшшш, – выдаёт он, выпячивая губы. Его взгляд с трудом сфокусировался на ней. Кейджи наклонился к ее лицу, обдавая ее губы горячим дыханием. Хотел поцеловать. Тендо замерла. Но в ту же секунду его голова опускается на плечо Ризе, и он всем своим весом придавливает ее.       Она кашляет и пытается спихнуть его с себя.       Акааши заснул в такой ответственный момент. Ну надо же.       Тендо с трудом переворачивает его на спину и вскакивает на ноги. – Олух. – ругается Ризе, понимая, что он ее не услышит.       Она секунду смотрит на него, потом быстро проходит на кухню и наливает себе стакан воды из-под фильтра.       Боже… пусть так и спит на полу. Фиг с ним. «Не уходи»       А это идея. Может и правда не уходить? Остаться здесь, чтоб не видеть Вакатоши? И утром вернуться к нему, чтоб забрать вещи.       Хороший план.

***

      Нихрена не хороший план.       Ризе разлепила глаза в тот момент, когда Кейджи нёс ее на руках в свою спальню. Ему видите ли не понравилось, что она спала на диване. – Что ты делаешь? – спрашивает она. – Всё-таки разбудил. – замечает он и ещё крепче прижимает Ризе к себе. Она смущённо обхватывает его шею руками, отводя взгляд. Но Кейджи только мягко улыбается. – Отпусти. – приказывает она. Акааши выполняет и аккуратно ставит ее на ноги. – Сколько времени?       Ризе вертит головой в поиске часов. – Пол десятого.       Как же долго она спала. А вот Акааши выглядит свежим и бодрым. Давно он проснулся? – Я думал ты ушла. – У меня были свои причины остаться.       Он внимательно посмотрел на ее, требуя более развёрнутого ответа. – Не хотела возвращаться к Вакатоши. – тихо выдаёт Ризе и направляется в ванную комнату.       Ее щеки пылают, а сердце бьется словно лопасти вертолета. В носу все ещё аромат Акааши. Такой же свежий и притягательный, как был в школьные времена.       Ризе пытается привести себя в порядок (благо, Кейджи подготовил ей все необходимое) и проклинает себя.       Вчера, когда он навалился на неё и хотел поцеловать, Ризе почти поддалась. Она была готова на это. Она хотела этого всем своим естеством.       Вот черт. Как ни кстати…       Ризе смотрит на себя в зеркало. Вроде все в порядке, и когда она возвращается на просторную светлую кухню, Кейджи уже ставит перед ней тарелку с омлетом.       Ризе ничего не остаётся как позавтракать в его компании.

***

      Харука стоит у плиты в одной футболке от формы Шакалов и готовит еду. Но тут чувствует руки Бокуто на своей талии и губы ее растягиваются в улыбке. – Не мешай. – ворчит она.       Но Котаро не останавливается. Он вдыхает аромат ее волос и скользит руками к низу живота. – Ну, Бо! – хихикает она и ведёт бёдрами в сторону. – Так мы оба останемся голодными. – О, да. Я очень голоден. – Перестань.       Он отстраняется и тянет руки к еде, чтоб закинуть себе что-нибудь в рот, совсем не думая, что может обжечься. – Как посидели с Ризе вчера? – спрашивает он.       Харука закусывает нижнюю губу и склоняет голову на бок. – Нормально.       Говорить ему о проблемах, в которые собиралась вляпаться, она не хотела. А простодушный Бо даже и не заметит, что она что-то скрывает. – Я так рад, что Ризе вернулась. – он садится за стол и покорно ждёт еду. – Акааши наконец-то начал улыбаться.       Харука выгибает бровь. Знал бы он, что его драгоценный Акааши вчера накидался в баре, так бы не говорил. – У тебя же все хорошо, малышка? – спрашивает Бокуто и набрасывается на еду, что она поставила перед ним. – Конечно. Вчера вот дело выиграла. – улыбается Харука. – Ты у меня умница. – жует Бокуто. – Я так скучал! – Я тоже. – Кстати, ты не знаешь, почему у Акааши раны на лице? Он мне не говорит. – по-детски надувается волейболист. – Э… не знаю. Может упал…       Котаро на секунду замирает, а потом кивает головой. – Наверное! – он быстро доедает свой завтрак, отодвигает тарелку и обходит стол. Затем наклоняется и ловким движением закидывает Харуку на плечо. – У меня сегодня встреча с Куроо, но перед этим… – он шлепает ее по заднице, – Мы с тобой немного пообщаемся в спальне. Или не немного…

***

– Я увольняюсь! – заявляет Ризе сидя на диване.       Акааши только что принёс на журнальный столик несколько томов манги. – Ну помоги мне. – просит он. – Я не хочу работать в свой выходной. – она закидывает ноги наверх и складывает руки на груди. – Но ничем другим ты тоже не хочешь заняться. – Кейджи поднимает брови и подаёт ей одну книгу. – Спорим, ты хотел работать с литературой, а не вот с этим вот. – улыбается Тендо и берет книгу из его рук. – Так и есть. Но жизнь сложилась по-другому. – он садится на пол и опирается спиной о края дивана. – А теперь давай проанализируем это произведение и решим стоит ли нам его публиковать.       Ризе засмотрелась на его красивое лицо, на непослушные чёрные волосы и очень захотела дотронуться до них. – Значит, вот так ты проводишь свои выходные? – спрашивает она, открывая первую страницу. – За работой. – Обычно, да.       Тут Кейджи понял, что ее колени находятся за его затылком и немного напрягся. Они так близко и одновременно так далеко друг от друга с этой девушкой, что сердце болит. – Я, кстати, написала письмо в Хайма Энтертеймент. Хочу встретится с их главным. – через несколько минут нарушает Ризе тишину.       Акааши ухмыльнулся. – Ну, удачи. – Что за сарказм? – Я уже много раз пытался их уговорить сотрудничать. Но ничего не вышло. – он поворачивает голову и закидывает руку на диван, слегка задевая локтем ее ногу. – Я хочу попытаться. – Ризе чувствует как к щекам приливает кровь и утыкается в мангу.       Кейджи долго смотрит на неё, а потом выдаёт: – Это платье тебе очень идёт. – Заткнись. – не отрываясь от чтения говорит она. Хотя не понимает даже, что читает. – Ризе. – зовёт он, не отрывая своего внимательного взгляда от ее лица. – М? – Ответь мне на вопрос.       Он аккуратно кладёт свою ладонь на ее лодыжку и обхватывает ее. Ризе все ещё слишком худая, думает он, когда его пальцы смыкаются и накладываются друг на друга.       Она отрывается от книги и не знает как реагировать на такой жест. – Какой вопрос? – Ты хочешь быть с Ушиджимой-саном? – Н-нет. – Ризе опускает взгляд. – Тогда, считай, что ты моя. Вот и все.       Она фыркает. – Слишком много мужчин считают, что я принадлежу им. – ее улыбка заставляет сердце Кейджи запнуться. – Тогда… мы просто можем начать наше общение. – предлагает он снова, поглаживая большим пальцем ее ногу. Все никак не мог подавить своё желание касаться ее нежной кожи. – Мы столько лет не виделись, можно познакомиться заново, как считаешь? Я хочу знать все о твоей жизни во Франции.       Ризе чуть дёрнула ногой и ему пришлось убрать руку. – Просто подожди немного. – говорит она, уткнувшись в книгу. – Дай мне время разобраться с Вакатоши. – Значит, ты больше не будешь меня отталкивать?        Она усмехнулась, но ничего не ответила. И тогда Акааши вернулся к прочтению манги. Они же всё-таки решили поработать.       Ризе задержала на нем взгляд. Кейджи и дома был одет в рубашку и брюки. Такой красивый и повзрослевший. Серьёзный и увлечённый делом, которым занимается. А ещё он стал смелее и напористее. Что логично, ведь в таком молодом возрасте не получают должность главного редактора за просто так. И раньше он ни за что не сказал бы ей в лоб «ты моя». А сейчас… Кажется, он и правда извлёк урок из прошлого.