Birds in the Trap Sing a Lullaby

      Сатори напрягала его же сестра. Давно он не ощущал чего-то похожего. Эта аура просто ядовита. Успокаивало одно — он, вроде как, единственный человек на планете, способный вразумить ее, если потребуется.         Ризе сидела на соседнем стуле. Тело ее было расслабленно, спокойно, но готовое в любую секунду собраться и дать отпор. На лице маска надменности, гордыни. Ей так легче всего себя сдерживать.        Мари устало осмотрела детей. Сатори понял, что она достаточно сильно винит себя за все проступки. В ней уже и так не осталось сил злиться на себя.  – Твой секретарь, Рой, сказал, что ты хочешь повидаться с нами…– начал Сатори, так как не мог уже выносить напряжение в этой комнате. – Поэтому мы пришли.        Мари слабо улыбнулась через стекло. Он заметил тёмные круги под ее глазами. Вероятно, Мари не спала несколько суток.  – Хотела увидеть вас напоследок. – слабым голосом проговорила она.  – То есть ты понимаешь, что никакие деньги не помогут тебе отмазаться? – холодно спрашивает Ризе.        От ее голоса Мари слегка скривилась, будто ей только что загнали иголки под ногти. Конечно, она и не ждала понимания и сострадания, но все же такое отношение детей к ней самой, напоминало лишь то, что она не просто оступилась, но совершила роковую ошибку.  – Я хочу, чтобы вы больше не приходили. – говорит Мари, глядя на сына. В глазах Сатори потерянность, он совершенно не знает как ему реагировать. – Поэтому прошу, только сегодня разрешите мне посмотреть на вас и поговорить.  – Мам, ну что ты… – Сатори неосознанно прислонил ладонь к стеклу.  – Хочешь поговорить? Ну, мы слушаем. – перебивает его Ризе, скрещивая руки на груди и закидывая ногу на ногу. – У тебя десять минут.        Мари поджала губы и кивнула.  – Я сильно обидела тебя, Ризе. И знаю, что деже если попрошу прощения, то ты не простишь меня. Но все же… – она судорожно вздохнула, стараясь не расплакаться, и подняла глаза вверх. – Я очень жалею об одном… что не смогла стать вам матерью по-настоящему. Я очень мало знаю про это… но я просто хотела защитить вас.  – И поэтому превратилась в чудовище? – поднимает бровь Ризе.  – Да… – на выдохе отвечает Мари. – Я не хотела думать о том, к чему все это приведёт. Просто доверилась вашему отцу… снова.  – Но отец же тут не при чем. – вдруг возразил Сатори, – Виноват тот китаец. Сулинь, кажется. Разве я не прав?  – Ты не прав. – резко отвечает Ризе и сверлит глазами мать.        Мари кивает. Она полностью признает свою вину.  – Я сама принимала решения о том, как и когда мне устранять конкурентов и неугодных людей.   – Ты просто не знала, что будет, ведь так? – с надеждой произносит Сатори. – Ты не понимала- – Прости. – перебивает его Мари и по щеке ее поползла слезинка.        Он помотал головой, не веря в это. Даже когда Ризе ему все рассказала, Сатори отказывался принять эту правду. Ну не бывает так! Они же не в фильме снимаются. Это их мать – Мари – родная и любимая. Она не может так поступать. Да и отец-алкоголик не может стать главой якудза. Это все сказки.  – Есть день, о котором я жалею больше всего. – шмыгая носом, тихо произнесла Мари. – Тогда я причинила боль тем, кого люблю сильнее  всех.  День, когда я приняла решение встать на этот путь.        Ризе прикрыла глаза. Она чувствовала, как горло сковало, а глаза начало щипать. Ведь Мари пришлось стать такой именно из-за неё.   – Перестань, мам. – произносит Сатори. – Дождёмся суда, может все будет не так плохо. Просто ты сама в шоке от случившегося. Нам всем нужно время, чтобы успокоится. Все наладится- – Надеюсь, мы больше не увидимся. – тихо говорит Ризе.  – Ты же знаешь, что я разрывалась внутри. – сказала Мари. – Я позволила тебе приехать в Токио, потому что знала, как ты скучаешь по этому городу и по всем людям, что здесь живут. – губы ее задрожали, и она чуть подвинулась вперёд, чтоб поймать взгляд дочери. – Я думала, что смогу тебя защитить, что у меня достаточно сил… Но я так боялась вашего отца, что тут же пыталась страхом заставить тебя вернуться обратно. Я не хотела причинять тебе всю эту боль… – Это не так! – воскликнула Ризе. – Ты совершила столько преступлений! Угрожала мне через Кисая. К моему виску неоднократно был приставлен пистолет по твоей просьбе! А что ты сделала с моими друзьями? О чем речь… ты жалкая… я не хочу тебя видеть.        Мари улыбнулась сквозь слёзы и кивнула.  «Все верно, дорогая, вини меня и только меня» – думает Мари.        Ризе вскочила на ноги и не могла оторвать от матери  гневного взгляда. Ее грудь поднималась от частых вздохов, а руки были сжаты в кулаки. Но в одно мгновение Ризе расслабилась, взяв эмоции под минутный контроль, и взглянула на брата.  – Не хочу здесь больше находиться. Я пошла.        Она сделала шаг к двери и обернулась. Они с Мари поглядели друг на друга и поняли все без слов.        Им не нужно было просить прощения больше. Не нужно было и понимать откуда у Ризе такая резкая позиция на всю эту ситуацию. Мать и дочь были так похожи, что казалось могут теперь читать мысли друг друга.        Сатори неуверенно поднялся на ноги. Он с самого начала чувствовал себя здесь лишним.  – Мам, не волнуйся, все будет в порядке.  – Идём уже. – нервно бросила Ризе.        Они с Сатори покинули комнату. Ризе вылетела первая на улицу и остановилась у своей машины. Она положила руку на грудь и слегка сжала блузку. Было так больно, что хотелось вырвать сердце, чтоб наконец стало легче. Горячие слёзы обжигали лицо. Она зарыдала навзрыд.  – Эй, цветочек. – тихо произнёс Сатори.        Он встал перед ней и сразу же обнял. Ризе уткнулась лбом ему в ключицы и обхватила талию.  – Я ненавижу… ненавижу. – прошептала она.  – Все встанет на свои места, вот увидишь. – Сатори гладил ее по волосам. – Мама может исправиться…   – Я виновата во всем. – пробормотала Ризе. – Это все началось с меня.        Сначала авария в школьные годы вынудила Мари обратиться к их отцу, затем Ризе захотелось вернуться в Японию… Из-за ее действий мама стала монстром. Мари металась из стороны в сторону, не понимая, какое же решение будет верным.        И как же иронично случилось. Вся их семья в конечном итоге оказалась монстрами.  Из-за чувства вины, Ризе сильно взъелась на Мари. Она думала, что так ей станет легче, но становилось только хуже.        Никто из них не святой. Каждый совершил много ошибок. Но эта обида и гнев съедали ее изнутри.  – Перестань винить себя. – сильнее сжав руки на ее спине, проговорил Сатори. – Прошлого не изменить. Да, это так, наша семейка с сюрпризом. И только мы остались друг у друга. Я уверен, мама любит нас так сильно, как может. Поэтому, давай проживем достойную жизнь.        Ризе подняла голову и заглянула брату в глаза.  – Тоже самое мне сказал отец перед смертью. «Проживи достойную жизнь». Но, что это значит? – еле слышно бормочет она, пока Сатори вытирал длинными пальцами ее щеки от слез. – Мы же оба безумцы…  – Вот и будем разбираться. – ухмыльнулся он. – Одно тебе только  стоит уяснить.  – Что же? – шмыгает Ризе носом.  – Ты никому ничего не должна. Можешь простить маму, а можешь не прощать. Можешь приходить к ней, а можешь нет. И никто не осудит тебя. У нас много времени на раздумья – целая жизнь! – улыбнулся он, откинул пряди ее  волос назад и прислонился губами ко лбу. – Мы можем менять своё мнение, если захотим, ведь так?  – Я не могу ее простить… но эта обида, она разрывает меня изнутри! Я готова умереть, чтоб этого не чувствовать.  – Перестань так говорить, Ризе, – Сатори обхватил ее лицо ладонями, – Обижайся сколько потребуется. Ты имеешь право.        Ризе надула губки и подняла взор к небу. Когда Сатори ее успокаивал, не важно в каком возрасте, она всегда чувствовала себя маленькой девочкой.        Но всю жизнь она обижалась на дорогих для неё людей, лишь потому что ей было не все равно. А отпускать она не умела.  – Хорошо, я не буду себя корить. Было и было.  – Вот и отлично.        Он открывает перед ней пассажирскую дверь.   – Только давай договоримся, больше никаких секретов друг от друга.  – Ладно.        Ризе садится в машину. Через секунду Сатори оказывается на водительском и заводит машину.  – Соглашаешься, но уже нарушаешь, как так? – ухмыляется он.  – О чем ты? – пугается Ризе, думая, что она о чём-то забыла ему рассказать. – Я ничего не скрываю!        Сатори пристегнулся, а затем, прищурившись, пристально посмотрел на помолвочное кольцо.  – О, Боже! – воскликнула она. – Точно!  – Акааши даже не спросил моего разрешения… – с непонятной интонацией говорит Сатори. То ли со злостью, то ли с огорчением.  – А должен? По-моему, это мы должны просить у его родителей благословения и умолять взять меня в их образцовую семью. – усмехнулась Ризе, вытирая остатки слез и судорожно вздыхая.        Сатори тоже хихикнул.  – Верно.  – Ты же не против? – на всякий случай решила уточнить она.  – Я-то нет. А вот Акааши совсем не понимает, что творит. Бедняга… только жизнь себе разрушит.  – Эй! – бьет Ризе его по плечу. – Хочешь пойти пешком?!  – Прости-прости. – улыбается Сатори. – Ну, что? Куда тебя отвезти?  – У меня встреча с Кикути.  – Отлично, поехали. 

***

      Ауди затормозила у традиционного дома, вокруг которого раскинулись большие зелёные деревья.        Ризе вышла и огляделась. Не сказать, конечно, что дом был шикарным, как она предполагала, но и совсем бедным его тоже было не назвать.        Ее воображение рисовало жилище своего отца, главы Раху, уж очень богатым. А оказывается он себе даже лишней йены на счёт не клал, судя по внешнему виду отца, что запомнился Ризе и по тому, как выглядел его дом.        У ворот их встретили Кикути и Дже Ха. Они оба низко поклонились и затем резко выпрямились, будто очень нервничали перед обоими Тендо.        Кореец в принципе не сводил с них глаз, переводя взгляд то на Сатори, поражаясь его внешним сходством с отцом, то на Ризе, наконец-то имея честь рассмотреть ту, ради защиты которой Кисай отдал жизнь.  – Где остальные? – спрашивает Ризе.  – Мы пока никого не собирали. – ответил Кикути. – Ждём вашего решения, Тендо-сама.        Она поморщилась, но возражать не стала, ведь они все равно будут использовать эти уважительные суффиксы, как не проси.  – Не звали, говорите? – ухмыльнулся Сатори. – То-то за нами весь день три паренька следят.        Коджи и Дже Ха вмиг напряглись, ведь они совсем не думали, что их ребят заметят.  – Это ради вашей безопасности. – тихо бормочет кореец.  – Ну, я так и подумал. – улыбнулся Тендо словно кот, с лёгкостью поймавший канарейку.  – Пройдём внутрь? – предложил Кикути.        Ризе вздохнула, зацепив взглядом крышу, и кивнула.        Они поднялись по небольшой лестнице и Дже Ха раздвинул двери. Ризе переступила порог и осмотрелась. Интерьер тёмный. На стенах висело пару картин, в центре стоял низкий стол, подушки разбросаны по полу, в углу шкаф. И запах такой, будто здесь ещё кто-то живет. Чисто, ни одной пылинки.        Ризе пересекла гостиную и раздвинув сёдзи, оказалась на террасе. Во внутреннем дворике было пусто. Она прошла по периметру энгавы и остановилась у одной из комнат. Интуиция подсказала, что сюда ей стоит заглянуть. Она вошла внутрь и грустно улыбнулась.        Комната отца была почти пустая. Футон аккуратно свёрнут и убран в угол. Шкаф для одежды и небольшая тумбочка с западной стороны комнаты. Ризе подошла к тумбочке и села на колени рядом. Затем вздрогнула, услышав чужие шаги. Это был Кикути.        Он аккуратно приземлился рядом, забывая формальности, и сочувственно поглядел на неё. Ризе заметила этот взгляд, но реагировать не стала. Она выдвинула первый ящик тумбочки и взяла в руки все содержимое.        Какие-то бумаги, письма, конверт с деньгами, что был подписан «на чёрный день».  Сердце Ризе так и сжалось. Хацума, будучи главой клана якудза и имея такой огромный доход, все ещё по старой привычке откладывал немного на чёрный день, и ведь даже допускал, что этот день может прийти.        Она просмотрела все конверты и бумаги, и затем положила их обратно.  – Я же имею право рыться в его вещах, да? – спросила Ризе все также не смотря на Коджи.  – Конечно.        Она открыла следующий ящик, а паренёк все наблюдал за ней.         Его напрягало, что с виду с Ризе все хорошо. Она адекватно реагирует, вроде бы даже мыслит холодно, у неё не трясутся руки и даже слёзы не выступают.        Сколько бы Коджи не пытался, он не мог разглядеть настоящую Ризе. И поэтому никогда не знал, как она себя чувствует.  – Ты, вероятно, ждёшь от меня ответа? – выгнула она бровь, перебирая вещи отца.  – Для меня не самое главное то, что будет с Раху. – тихо ответил он.  – А что для тебя самое главное?  – Чтоб все были живы. – уверенный голос прозвучал так, будто Коджи очень давно думал над ответом.        Ризе усмехнулась и наконец подняла на него глаза.  – А то, что вы состоите в мафии разве гарантирует вам сохранность жизни?        Коджи стало не по себе. Он шумно сглотнул и сжал руки, что лежали на коленях.  – Понятно, вы приняли решение о роспуске Раху.  – Твой голос звучит очень грустно. – улыбается она, будто насмехается над противоречиями мальчишки. – Ты хочешь сохранить жизнь своим близким, но также хочешь, чтоб клан якудза продолжал существовать… я тебя не понимаю. И скорее всего ты сам не знаешь, чего хочешь.        Кикути вздрогнул. Он понял, что слышал уже эти слова. И как бы иронично это не звучало, он слышал их от Хацумы-сама в тот самый день, когда набрался смелости и пришёл лично просить о помощи, чтоб спасти Ризе, и чтоб смерть Кисая была не напрасной.        Хацума сразу же понял, что Коджи совсем не понимает, чего хочет от жизни. Но он увидел в юном пареньке доброе и чистое сердце.        Хацума подглядел на него после всего рассказа о Сулине и его замыслах, и сказал вот что:        «Ты слишком наивен и недостаточно опытен, чтоб принимать серьезные решения. Но сегодня ты превзошёл себя и свои страхи. Даже посмел прийти сюда и просить о помощи. Это верное решение, гордись собой»        Все Тендо… они такие одинаковые. Сквозь весь туман неясностей, обмана и лжи они четко видят суть. Кикути слышал от Кисая, что у них отменная интуиция. Так и есть.  – Ты злишься на меня? – вдруг спросила Ризе, вырывая его из размышлений.  – За что? – захлопал глазами Коджи.  – Твой брат умер из-за того, что пытался помочь мне.  – Вы не правы, Тендо-сама. Он это делал лишь потому, что любил клан и хотел спасти всех своих людей, освободив их от влияния Сулиня. То, что он защищал вас говорит лишь об одном — ваш отец был для него очень важным человеком и действительно дорогим другом. Кисай просто хотел помочь, прекратить весь этот хаос.        Ризе кивнула и отвернула голову. Она посмотрела на улицу сквозь приоткрытые сёдзи и поняла, что Сатори ушёл шататься по дому без неё. Видимо, тоже хотел побыть в одиночестве. А может и ей самой не хотел мешать.        Она поджала губы и стала складывать вещи обратно, ничего интересного в них не было. Какие-то ключи, документы и…  – Что это?        Ризе увидела в папке цветной край картона и потянула за него. Это оказалась открытка.        На внешней стороне изображена Эйфелева башня, типичная туристическая открытка. Ризе открыла ее, внутри лежала фотография.  Та самая Рождественская фотография, которую сделал Вакатоши. В этот день Сатори подарил Ризе Зефикру, и  Мари пришла с работы пораньше. Было так весело…       Но, что все это значит?        Ризе увидела текст, написанный от руки и, кажется, на мгновение перестала дышать.        Мама отправила отцу эту открытку и их фотографию. Это был словно отчёт о том, что у них все хорошо и волноваться не о чем.  Мари писала, что Ризе здорова и учится в университете, что у Сатори все получается с лавкой шоколада, и что она каждый год исправно платит процент Раху из прибыли СиДжей холдинга, чтоб вернуть долг.        Написано сухо, но если смотреть на почерк, становится ясно — в эти сухие слова вложена вся благодарность и вся любовь, что вообще была в Мари.        Ризе шмыгнула носом и убрала открытку с фото к себе в сумочку.        Отец всегда заботился о них. Просто это было не так заметно.        Да, Хацума не самый святой человек, не самый лучший отец и муж. Но он совершал то добро, которое вообще в принципе мог совершить. Он завещал Ризе все, что имел, лишь потому что не мог быть рядом все это время, потому что лишил ее нормальной отцовской любви, потому что разлучил ее с Сатори, потому что не мог защитить, когда Ризе в этом нуждалась.  – Идём, Коджи.        Она резко поднялась на ноги и вышла на энгаву. Напротив появились Сатори и Дже Ха, и сразу поспешили к ней.  – Ну, что? – спрашивает Сатори, внимательно всматриваясь в лицо сестры.  – Поедем домой. Я устала.  – Хорошо. – бодро кивает он, явно скрывая всю свою печаль, чтоб поддержать Ризе.  – Тендо-сама, – позвал Кикути, – Что делать с домом?        Ризе поглядела на брата.  – Мне он не нужен. А тебе?  – Я мог бы здесь жить, когда буду возвращаться в Токио. Что думаешь?  – Отличная мысль. – кивает Ризе и поворачивается к Коджи, – Соберите, пожалуйста, все вещи и оставьте их в кладовой дома.  – Есть.        Они вместе вышли к машинам. Кикути и Дже Ха явно ждали ещё указаний. Они сверлили глазами Ризе и надеялись, что она не уедет просто так, не сказав больше ни слова о Раху.  И, к счастью, она оборачивается в тот самый момент когда открывает дверцу пассажирского.   – Завтра похороны. У вас все готово?  – Конечно. – кивает Кикути. – Приглашены все действующие кланы Токио и Киото, все компании, с которыми когда-либо сотрудничали Раху, а также некоторые политические фигуры.  – Отлично. – бормочет Ризе, хмурится и вновь смотрит на Коджи. – Ты, наверное, хочешь, что б я произнесла какую-либо речь?  – Все по вашему желанию, Тендо-сама.        Она смеётся.  – Ты слишком лоялен ко мне, Коджи. Разрешаешь мне делать все, что захочу, забив даже на рамки приличия и традиций.  – Простите. – смущённо произнёс он.  – Я подготовлю речь, не волнуйся. И передай остальным, что после церемонии состоится собрание Раху. – произносит Ризе и садится в машину.        Коджи засуетился, хотел спросить ее о том, что будет на повестке этого собрания, но Дже Ха вовремя его отдернул и, потянув за пиджак, заставил поклониться уезжающей машине.  – Она говорила о последнем собрании? Или же наоборот?  – Успокойся. – закатывая глаза, ворчит кореец. Младший Кикути иногда такой ранимый, что его это подбешивало.  – Как мне успокоится? – резко выпрямился Коджи, так как Ауди уже скрылась за поворотом. – А если Тендо-сама распустит нас!        Дже Ха цокнул языком и сложил руки на груди.  – Ты же сам сказал ей делать, что захочет.  – Я знаю, но я не хочу видеть конец клана! – схватился он за голову.        Дже Ха достал пачку сигарет и предложил парню.  – Нет, я не курю.  – Пока… – усмехнулся тот. – А вообще, это так забавно…  – О чем ты? – уточняет Коджи, и начинает идти в сторону их машины.  – О том, что ты так хочешь сохранить клан, хотя совсем недавно стал его частью.        Кикути остановился и внимательно посмотрел на Дже Ха. Тот затянулся и выпустил клубы дыма в сторону.  – Спасибо. – пробормотал кореец и пошёл дальше.        Кикути понял, что Сон Дже Ха засмущался. Такие слова давались ему с трудом. Но он был другом Кисая и также не отказался от его идеалов, не смотря на волю Сулиня. Он был благодарен, что у него все еще остаётся верный и преданный коллега в лице младшего Кикути. Ему ещё следует многому научится, но он точно станет следующим верным мечом Раху.

***

      Следующие дни казались Ризе совсем невыносимыми, но без поддержки Сатори она бы не справилась.        Похороны прошли как в тумане. Народу было столько, что не сосчитать. На лице Ризе была непроницаемая маска спокойствия и холоднокровия. Она принимала соболезнования от всех этих людей, хоть даже и не знала их вовсе. Очень многие плакали, и Ризе невольно задавалась вопросом насколько это искренне.  Цветы, венки, чёрные одежды и благовония — вот как запомнился Ризе этот день.        Она произнесла речь, и не сказала в ней ничего из того, что хотела бы сказать сама, но лишь то, что хотели услышать другие.        А с отцом она потом один на один поговорит.        Некоторые старики ( Дже Ха подсказал, что это главы других кланов якудза) внимательно осматривали ее, приценивались, перешёптывались. Конечно, судьба такого влиятельного клана теперь в руках какой-то девчонки, это не может не заставить их болтать о ней.        Но было все равно. Хотелось уже, чтоб эта скорбь закончилась, да вот только из сердца печаль по своей воле не выгонишь.        После официальной части похорон, весь оставшийся день они с Сатори принимали соболезнования в поминальном зале, поэтому устали до невозможности.        В десятом часу вечера он подхватил Ризе, понимая, что сестра уже и на ногах не стоит.  – Идём домой. – еле слышно произносит он.  – У меня собрание ещё. Нужно ответить на все вопросы папиных парней, они ждут меня.        Ризе облизала бледные губы и улыбнулась.  – Хорошо, – согласился Сатори, спорить с ней сейчас бесполезно.        Они вышли на улицу, и Ризе слабо кивнула Кикути, чтоб тот собрал остальных.  – Сатори, найди пожалуйста Акааши, я освобожусь через пару минут.  – Понял.        Сатори оставил Ризе, понимая, что она не хотела бы его присутствия на этом собрании. И нет, он не чувствовал обиду. Даже наоборот, готов был поддержать ее решения.        За считанные секунды перед Ризе оказалось полтораста мужчин, что ровно построились и были готовы к любым приказам.  Она расправила складки на подоле своего черного кимоно и подняла строгий взгляд.  – Кикути, встань рядом со мной.        Парень округлил глаза от удивления и неуверенным шагом вышел вперёд, поравнявшись с ней. Он стал чувствовать себя не в своей тарелке.  – Мой отец завещал мне клан Раху. – произнесла Ризе, откидывая взглядом мужчин. – От моего решения зависит его  дальнейшее существование. Я долго думала над этим. Мне не нужны все эти преступные разборки, наркотики, оружие и проституция. И даром не сдались купальни с казино.        Кикути нахмурился. Так он и знал, ведь Ризе просто девушка, ей нужно жить свою обычную жизнь, она и так настрадалась.  – Я не из этого мира, вы сами все понимаете. – грустно ухмыляется Ризе. – И Хацума отказался от меня ещё давно, ведь и в его жизни было не все так гладко. – голос ее дрогнул, но Ризе взяла себя в руки и продолжила. – Я жива и стою здесь перед вами только потому, что Хацума попал в вашу семью, в Раху. И я за многое благодарна каждому из вас. Поэтому хочу сказать вот что: те, кто не хочет быть в клане, уходите. Никакого наказания, никаких последствий, просто живите так, как вы хотели бы жить. Также уйдите и те, кто хочет продолжать преступную деятельность.        Послышались перешёптывания. Кто-то действительно начал уходить, но немного человек, около двадцати. Ризе кивнула сама себе, и тут же почувствовала непонимающий взгляд Кикути. Он таращился на неё и не знал, к чему она ведёт.  – Все, кто готов вернуть Раху, в котором основой являлись честь и достоинство, оставайтесь со мной. – продолжила Ризе.        Коджи вдруг растянул улыбку до ушей и готов был пустить слезу. Значит она решила не распускать их! Но изменить! Это же самый лучший расклад.  – Я не могу разрушить то, что так оберегали мой отец и твой брат. – повернувшись к Коджи, сказала Ризе. – И я понимаю, что преданных этим идеалам людям, тоже хотелось бы сохранить клан.        Некоторые мужчины всю жизнь посвятили Раху, и если распустить якудза, то куда они пойдут? Что будут делать?  – Спасибо. – улыбается парень и уже вытирает тыльной стороной ладони слёзы в уголках глаз.          Ризе снова вернула взгляд на людей перед собой.  – Я не буду все время уделять делам якудза. У меня есть своя жизнь. По всем вопросам обращайтесь к Кикути Коджи, я буду держать связь с ним.        Коджи замер и снова уставился на неё. Ризе сделала его своей правой рукой? Но это же глупо! Он совсем юн и ничего не знает! Чем она вообще думает?  – А вообще, если у кого-либо из вас возникнет острое желание поговорить со мной лично, то я всегда буду рада выслушать вас. На сегодня всё. Все свободны.        Все члены Раху синхронно поклонились, и Ризе пошла на парковку, огибая здание. Коджи засеменил следом.  – В-вы…Тендо-сама! – Перестань заикаться. У тебя много работы. – не сбавляя шаг, произносит Ризе.  – Работы? – испуганно переспрашивает он.  – Тебе нужно как можно быстрее распустить все эти ужасные места, что создал Сулинь. Запомни, Кикути! Никаких незаконных действий и бизнесов! Ты же видел Харуку? – парень поспешно закивал, – Она всех нас посадит, поэтому скорее прибери весь этот мусор. И сообщи мне если кто-то из парней будет заниматься подобным, хорошо?  – Хорошо! Я вас понял!        Они оказались в нескольких метрах от машины Акааши, и Ризе наконец остановилась, чтоб взглянуть на Кикути.  – Ты рад?  – Да! Очень! – воскликнул он. – Я приложу все усилия, чтоб вас не разочаровать!  – Отлично, – улыбается она. – Тогда, увидимся через пару дней, организуй собрание, на котором мы сделаем общую фотографию. Пока! – Подождите. – просит Коджи. – Я хотел сказать вам спасибо… за то, что вы похоронили моего брата и вашего отца рядом, на фамильной земле.        Ризе прохлопала его по плечу и улыбнулась.  – Раху — семья. Ничего здесь такого нет. – чувственно произнесла она, а потом бодро добавила, – До завтра!        И села в Майбах, оставив смущенного парня в одиночестве.        Машина ехала по улицам города, Ризе устало откинула голову и видела только как сливаются фонарные столбы в одну единую полоску света.  – Куда ты так спешишь? – бормочет она.  – Вы устали. – отвечает Акааши.  – Кстати, – подаёт голос с заднего сидения Сатори, – Спасибо, что помог нам сегодня.  – Все в порядке, единственное чего я не понял, так это того, почему все прошло одним днём? – спрашивает Кейджи.  – Я не хотела растягивать похороны на день опевания и день захоронения. Я бы сошла с ума. – устало говорит Ризе, распуская волосы   из причёски. – Кстати, а когда ушли остальные наши ребята? Я не заметила даже.  – Я отпустил их около шести вечера. Близнецы Мия, конечно, взбунтовались сначала, хотели остаться до конца, но Кенма-сан с Куроо-саном их вразумили.        Ризе тепло улыбнулась и снова уставилась в окно. Осталось ещё чуть-чуть потерпеть и все снова станет тихо и спокойно. Совсем пару сумасшедших дней… 

***

      Что касается судебного разбирательства, то Ризе не следила за ним. Она была на нескольких как свидетель, но сколько их ещё будет, даже не запоминала.        Акааши и Сатори все время были рядом, тем более прокурором выступала Харука, это все позволяло Ризе отключиться от реальности и уйти в себя.        Единственное, что отложилось в ее голове так это то, что Харука была просто бесподобна. Любое ее слово попадало в цель, и даже адвокаты не могли ничего оспорить, что говорило о подготовленности Шимамуры к делу. Спокойная и холодно мыслящая, с четкими аргументами и без лишних обвинений.       Возможно, Харука не хотела судить Мари по всей строгости, ведь всё-таки понимала, что в конечном итоге к Ризе все же вернутся чувства и она будет жалеть об этом. Сколько времени это займёт, год или десять лет, не ясно, но прощение точно придёт.         Пока длилось разбирательство, к Ризе обратились некоторые работники СиДжей и попросили привести дела в порядок, хотя бы до того, как будет озвучен окончательный приговор Накаямы Мари.        Ризе понимала, что скорее всего ей и придётся возглавить холдинг. И как она потянет? Столько всего легло на ее хрупкие плечи за этот месяц, что все эмоции пришлось запереть под замок.        Благо, Акааши это принимал и никак не злился. Наоборот, поддерживал ее и не требовал улыбаться, когда Ризе этого сделать была не в состоянии.        В кабинете Мари был бардак. Окно, в которое Ризе выстрелила, было поменяно, но разводы на стекле так никто и не убрал. На столе и возле него лежало куча документов. А телефон не переставал звонить.  – Принести вам кофе? – поинтересовалась секретарша, имени которой Ризе не помнила.  – Нет, спасибо.        Девушка поклонилась и вышла, а Ризе все продолжала смотреть на этот хаос. Она же не может все бросить? Она не из таких.        Первым делом Ризе разобрала стол для совещаний и положила туда одну стопку документов. Если хочешь съесть слона – разрежь его и ешь по кусочкам.        Так она и поступила. Пять часов работы пролетели незаметно, и Ризе даже начала чувствовать азарт, работа хорошо отвлекала.        В обед в дверь кабинета постучали. Она отложила карандаш и произнесла «Войдите», и сразу же удивилась.  – Ризе, дорогая, здравствуй. – улыбнулась Мито. Шоджи легонько кивнул головой.        Увидеть родителей Кейджи Ризе никак не ожидала.  – Добрый день. – произнесла она, встала и поклонилась. – Мы пришли проведать тебя. Как ты себя чувствуешь?  – Я… все в порядке. – смущённо бормочет Ризе и заправляет прядь волос за ухо. – Много работы, поэтому мы давно не виделись…        Мито подошла ближе и заключила Ризе в объятия, ласково погладила по спине.  – Да, Кейджи говорил нам. Бедная наша девочка… – Соболезнуем. – тихо произнёс Шоджи и поставил пакет на стол.  – Мы принести тебе перекусить. Ты же ещё не обедала? – улыбается Мито.  – Нет. – отвечает Ризе и в груди разливается нежность. Родители Акааши такие… такие, какими и должны быть родители. Заботливые и беспроблемные. Рядом с ними она и правда ощутила себя как ребёнок.        Мито открыла пакет и достала из него тайяки.  Слёзы сразу подступили и Ризе улыбнулась.  – Ты же ешь тайяки? – испуганно спросила Мито, заметив ее состояние.  – Да. Спасибо большое.  – Ох, я же говорила тебе, Шоджи. Хорошо, что мы их взяли. – выдохнула Мито.  – Приходите сегодня с Кейджи на ужин. – сказал Шоджи.  – Да, точно, отпразднуем вашу помолвку. – восхищённо произнесла Мито. – Мы так рады за вас!        Ризе кивнула и снова заулыбалась.  – Да, мы придём, обязательно!  – Отлично! Ну, не будем тебя отвлекать. Обязательно перекуси! – наказала Мито.  – До вечера. – кивнул Шоджи. – Не забывай делать перерывы и отдыхать.        Родители покинули кабинет и Ризе вновь бросила взгляд на тайяки. Она не ела их десяток лет… только отец покупал ей их в детстве, когда хотел утешить. Вот так совпадение.        Если до этого момента Ризе считала себя сиротой, то сейчас она вдруг осознала, что родители Кейджи не откажутся от неё. Это так грело душу.  – Ризе?        Она вздрогнула, вытерла слёзы и обернулась.  – Все хорошо? – встревоженно спросил Акааши.  – Ох, я не заметила как ты вошёл.  – Мои родители обидели тебя? Я встретил их у лифта… – подходит он ближе и берет ее за руку.  Но Ризе мотает головой и улыбается.  – Не обидели. Они принесли мне тайяки, представляешь? Пообедаешь со мной?  – Конечно.        Тут дыхание ее сбилось, она начала шмыгать носом ещё сильнее, и Кейджи обнял ее. Ризе наконец дала волю эмоциям. Она рыдала навзрыд, но не оттого, что ей было грустно, наоборот. Осознание, что все не так плохо, и даже, наверное, отлично, заставило ее сердце вновь открыться. Все, что она подавляла, стало выходить, принося лёгкость.        Акааши покачал ее из стороны в сторону и запустил пальцы в длинные волосы. Он улыбнулся. Ризе наконец-то начала приходить в норму. 

***

      Накаяма Мари была приговорена к двенадцати годам тюремного заключения, без права на досрочное освобождение, поэтому, как и предполагалось, Ризе встала во главе СиДжей. Она наладила работу за несколько недель и сейчас постоянно обитала в головном офисе. Работать не рядом с Акааши было непривычно, однако они каждый день встречались, чтоб вместе пообедать.        Все процессы в Раху тоже были отрегулированы. Кикути постоянно был рядом с Ризе, будто личный секретарь. Ему нравилось облегчать ей жизнь, выполняя совершенно разного рода поручения и следить за ее безопасностью.        Ризе стала ощущать себя в новой роли гораздо увереннее. И в один из рабочих дней, вечером, ей позвонил Рион-сан, глава Хайма Энтертеймент. Попросил о встрече, но не в офисе или в ресторане, а на подземной парковке главного здания СиДжей.        Ризе спустилась, сломав всю голову. Что за странная просьба?        Рион встретил ее у лифта внизу. Он как всегда выглядел безупречно и обаятельно улыбался. Теперь-то уж Ризе совсем не ощущала от него какой-либо опасности или угрозы. Она достаточно влиятельная персона, которая по одному лишь щелчку пальцев могла устранить любую преграду.  – Добрый вечер, Ризе-сан.  – Добрый вечер.  – Я смотрю наш контракт наконец начал приносить первую прибыль. – говорит он, и ведёт ее в глубь парковки.  – Верно, это не может не радовать. – кивает Тендо. – Вы хотели видеть меня, чтоб сказать об этом?        Рион смеётся и мотает головой.  – Вовсе нет. – он останавливается и кладёт руки в карманы брюк. – Я не смог своевременно выразить свои соболезнования и поддержать вас. Прошу прощения.  – Ничего страшного.  – Я пришёл, чтоб сделать вам подарок. – говорит Рион, загадочно улыбаясь. – Уверен, вы будете в восторге.        Ризе выгнула брови в предвкушении. Он достал ключи из кармана и нажал на кнопку. Справа от них сверкнули фары, и Ризе повернула голову. Губы ее приоткрылись в изумлении.  – Этот автомобиль… вы помните его?        Ризе сделала несколько шагов вперёд, не веря своим глазам. Ниссан Скайлайн. Тот самый.  – Не может быть… от куда он у вас? – Несколько лет назад одна бунтарка угнала его и бросила в районе Канто. Я был молод и очень хотел подать в суд, но Акааши Шоджи смог договорится со мной через моего отца, и я снял все обвинения.        Ризе ахнула.  – Это была ваша машина! Невероятно! Я прошу прощения за то, что сделала…       Рион засмеялся и кивнул.  – Она в прекрасном состоянии, и поэтому, в память о прошлом и во имя прекрасного будущего, позвольте мне подарить эту машину вам.        Ризе нахмурилась, противоречивые чувства захлестнули. Что ответить? Он хочет подарить ей не просто машину, но, можно сказать, раритет.   – Это слишком, я не могу- – Можете. – вновь улыбнулся Рион. – Все в порядке. Поверьте, я был очень удивлён, когда понял, что той хулиганкой были вы. Машина ваша, она же приглянулась вам ещё давным давно.        Ризе коснулась рукой лба и невольно улыбнулась. Это действительно невероятное совпадение. Чудо, не иначе.  – Я дарю вам ее с одним условием.  – Условием? – напрягалась Ризе, взглянув в его глаза.  – Именно. Водите аккуратно, помните о своей безопасности.        Ризе расслабилась и кивнула.  – Надеюсь, что больше ни один инцидент не приведёт вас в полицию.        Они засмеялись, вспоминая прошлое. Затем Рион вручил ей ключи, попрощался и уехал. Но в одиночестве Ризе не осталась. К ней подошёл вечно ошивающийся рядом Кикути.  – Ты видишь это? – с восторгом спросила Ризе, показывая рукой на Ниссан. – Офигеть!        Коджи улыбнулся и стал ходить вокруг автомобиля, внимательно рассматривая его с восхищением, словно мальчишка.  – Я хочу поехать на ней домой, – открывая дверцу, сказала Ризе. – Пригонишь мою ауди следом, хорошо?  – Я-я? – опешил Кикути, – Вы доверите мне сесть за руль вашей машины?  – А что поделать?  – Хорошо, я понял, Тендо-сама! – чуть ли не подскакивая от радости, произнёс он.        Ризе улыбнулась, понимая его восторг.  – Только не гони.  – Есть!        Она вручила ему ключи, а сама с удовольствием разместилась в салоне Скайлайна. Погладила руль, настроила зеркала. Затем поерзала на сиденье.        Даже не верится, будто ей снова шестнадцать, вот только сидеть теперь удобнее, ведь рост Ризе увеличился на пару дюймов. А как урчит мотор! Песня…        Она пристегнулась и медленно выехала с парковки на улицу, втиснулась в поток машин, ощущая как адреналин уже растекается по венам. Она улыбнулась вновь, так искренне, что и забыла когда испытывала такую радость.        На перекрёстке Ризе сразу же свернула направо, дорога была посвободнее, и тогда она прибавила газу. Семь сотен лошадиных сил дают о себе знать. Ризе вся светилась от счастья. Кажется, она поедет домой совсем не коротким путём. 

***

      Одним субботним вечером в ресторане на Сибуйе собрались Харука с Бокуто и Ризе с Акааши. Они давно не виделись и решили поужинать вместе.  – Хочу свадьбу зимой. – говорит Харука, показывая Ризе варианты свадебных салонов, в которые им стоит сходить.  – Зимой? – сомнительно переспрашивает Тендо, попутно пережёвывая салат.  – Это должен быть снежный и уютный день! – мечтает госпожа прокурор, поднимая глаза к потолку.  – В Токио снега почти не бывает. – ухмыльнулась Ризе.  – Нам повезёт. Я уверена.  – Надеюсь.  – Сходим на следующей неделе за платьем? Я нашла три салона, где есть подходящие варианты. – говорит Харука и отпивает вино из бокала.  – Конечно, сходим. – улыбнулась Ризе и перевела взгляд на ее жениха.        Бокуто, казалось, совсем не понимает сколько приготовлений их ждёт к церемонии. Все такой же безработный, рассказывает Кейджи какую-то чушь, а тот по привычке кивает со спокойным лицом. Но Ризе знает, Акааши слушает и запоминает каждое слово, что произнёс его лучший друг.  – Может сыграем двойную свадьбу?! – вдруг выдаёт Харука гениальную идею.        Бо и Кейджи замолчали и посмотрели на неё.  – А что? Должно быть здорово!        Глаза Котаро в мгновение загорелись и он словно ребёнок взглянул на Акааши.  – Хочу! – воскликнул он.  – Эээм. – протянул Кейджи и потёр шею. – Думаете, это хорошая идея?  – Конечно! – взмахнул руками Бокуто. – Соберём всех друзей в один день! Будет супер-круто!        Ризе засмеялась.  – Можно подумать над этим… – сказала она.        Харука захлопала в ладоши.  – Отлично! Тогда поищем платье и для тебя! Ох, как это волнительно!        Ризе облизала губы и посмотрела на Кейджи. Он смущённо улыбнулся. Казалось, он сам ещё не верит, что Ризе станет его женой. Теперь они действительно неразлучны. Никаких сомнений, никакой лжи, только доверие, уважение и любовь. Такие простые вещи, но как долго они шли к ним, преодолевая множество препятствий в виде расстояния и недомолвок.   – Ты правда не против двойной свадьбы? – спросил Кейджи Ризе, когда они сели в машину и были уже вдвоём.  – Мне нравится, – кивает она. – Бокуто будет счастлив.        Акааши улыбается и поворачивает на главную улицу. Ризе уставилась в окно и неуверенно поёрзала на кресле.  – А ты… точно уверен в этом? – она покрутила кольцо на пальце. – В браке со мной…       Он ухмыльнулся и накрыл ее руку своей ладонью.  – Я же говорил: за тобой я готов хоть в ад пойти. Так что перестань сомневаться.        Уверенный голос будущего мужа заставил Ризе улыбнуться. Удивительно как ей стало легко в последние дни и все благодаря Кейджи. Видимо, это судьба. Он всегда старался оберегать ее, хоть иногда и был трусом. Но сейчас рядом с ней сидит уверенный в своих чувствах мужчина, который не остановится не перед какими препятствиями. Что может быть лучше?        Раньше они были словно птицы в клетке. Искали свободы и возможности расправить крылья. А сейчас все это пришло. Совместные усилия творят чудеса.        Ризе вдруг вспомнила их первую встречу в коридоре после матча Некома и Фукуродани. Акааши уже тогда уверенно защищал ее перед назойливыми поклонниками. И уже тогда он не мог оторвать глаз от неё. Все смотрел и изучал. Это была любовь с первой секунды.        Жизнь приготовила им много испытаний и сейчас наконец дала право на счастье. Кейджи и Ризе его заслужили. Клетка открыта, и они могут спеть свою колыбельную. Вместе.