and i love her

Лили Эванс честно не знала, когда это началось, но сомнений не оставалось: она влюбилась. По-настоящему. Совсем как в прочитанных историях и старых чёрно-белых фильмах, которыми она искренне восхищалась. Как и песнями Элвиса, что воспевал молодость, красоту и самое прекрасное чувство на свете. Казалось бы, теперь все в ее мире должно преобразиться, волнующие проблемы отойти на второй план, ведь все мысли сводятся лишь к одному особенному человеку, ставшему объектом воздыхания. Лили любила романы и не отрицала, что хотела, чтобы и ее сердце когда-нибудь наполнилось томительном трепетом при виде любимых глаз. Карамельных, с хитрым прищуром и одновременно каким-то добродушным огоньком, отражавшемся в стеклах квадратных очков. Обладателем этих глаз был никто иной, как Джеймс Поттер, окончательно умудрившийся нарушить все ее планы. Нежные чувства пробудились именно по отношению к нему, самому невыносимому мальчишке на всем свете, и крепли с каждым новым днем. Наглец и воображала, от которого Лили раньше стремительно пыталась убежать, а сейчас высматривала его высокую статную фигуру в толпе и отводила взгляд, когда они пересекались в школьных коридорах. Джеймс в бессчетный раз кричал разную ерунду в духе «Эванс, пошли на свидание!», и сердце сжималось и разжималось, замирало и бешено стучало. Лили все труднее удавалось оставаться спокойной и неприступной даже в те моменты, когда можно было уткнуться в спасательный учебник или конспект, повторяя домашнее задание, которое не вызывало никаких затруднений. — Терпеть тебя не могу, Поттер! — кричала Лили буквально несколько месяцев назад. — Ты всегда все портишь! Ведешь себя, как осел! Лучше пойти на свидание с ужасным троллем, чем с тобой! Тогда все в ее жизни оставалось привычным и легко было сказать суровое и холодное «нет», а не мучиться из-за развенчания предубеждения, которым она закрывалась от Поттера долгие годы. Почему-то куда выгоднее было представлять его хулиганом, который задирал людей, подшучивал над ними и нарушал школьные правила, пытаясь довести до инфаркта декана их львиного факультета, которая устала терпеть выходки Мародеров, с их безграничной фантазией и тягой к созданию бедлама. — Брось, я же знаю, Цветочек, что ты от меня без ума, — самоуверенно заявлял Джеймс и дерзко подмигивал ей, рисуя карандашом забавную рожицу на пергаменте. Лили приходилось прятать улыбку, делая вид, будто ее совсем не волнует, чем он занимался. Но нежеланная — или всё-таки долгожданная? — любовь подкралась к Лили внезапно, совсем как наступившая осень, быстро разогнавшая жгучее и пёстрое лето своими дождями, туманами и сорванными листьями. Подумать только! Она и Поттер! Скажи ей кто-нибудь об этом год назад, она покрутила бы пальцем у виска. Ха-ха, очень плохая шутка! Правда, похожего развития событий, наверное, ожидала половина их курса, которая не пропускала ни одной ссоры, происходящей между капитаном квиддичной команды Гриффиндора и рыжеволосой старостой. Лили, уставшая от зевак, обсуждавших разную нелепицу, старалась держать лицо и не показывать, как сплетни ее задевают. Личное пространство должно оставаться нетронутым, в конце концов! А разные нелепые выдумки, зачастую приукрашенные, не только раздражали, но и огорчали. Лили хотела быть, как все, а не становится объектом шуток про неприступную старосту Гриффиндора! И во всем был виноват Джеймс Поттер! Если бы не этот невыносимый мальчишка, все в ее жизни было тихо и спокойно. Одним словом — нормально. Но, нет, вечно лохматому выскочке надо было влезать в ее дела, лишать душевного равновесия и превращать в злючку. А как иначе выразиться? Только рядом с Джеймсом Поттером Лили вела себя грубо и не скупилась на саркастические и обидные фразочки. Упертый баран или, как его называли друзья-мародеры, олень не прекращал донимать ее чуть ли не с момента знакомства. Они всегда находились поблизости, сначала, когда Лили заступалась за Северуса, у которого с Мародерами возникла взаимная неприязнь чуть ли не с первого дня. Потом, когда Мародёры шалили, лишая их факультет баллов, и Лили, горячо волновавшаяся за успехи львят, критиковала их поведение. Джеймс всегда смотрел на нее как-то странно, чуть ли не с примесью восхищения, а на третьем курсе и вовсе стартовали его бесконечные «Эванс, пойдем на свидание?». — Эй, Эванс, что делаешь на выходных?! — Лили-лили, пойдем в Хогсмид! — Рыжая, а, рыжая, я с тобой говорю! Пошли гулять? — Цветочек, я купил тебе сахарные перья, пойдем к Озеру, а?! Чего только не придумывал Джеймс, чтобы заполучить крупицу ее драгоценного внимания. Дёргал за тугие косички на младших курсах, заколдовывал различные предметы, чтобы оригинально позвать погулять, а иногда и похвастаться, что он классно владеет магией. Дарил всякие безделушки, а порою даже нахально отваживал ухажёров. Пытался петь известные магловские песни, в том числе и Элвиса, которого Лили обожала всей душой, а Поттер, наоборот, недолюбливал, предпочитая The Beatles. Больше всего Лили запомнился случай, когда она возвращалась после Хогсмида и наткнулась на одинокого оленя. Лесной красавец гордо взирал на нее добрыми глазами, и Лили не сомневалась, что в этом заключалась очередная проделка Поттера. Одному Мерлину было известно, как он умудрился провернуть эту встречу с царем леса, но Лили готова была поклясться, что слышала его голос, да и в Хогсмиде они часто встречались в тот день. Все старания Поттера Лили привыкла пресекать на корню, жутко раздражалась, хмурила брови и говорила, как мантру, одно и то же ранящее слово: нет. Но Поттера отказы, видимо, ещё больше раззадоривали. Бывало, что он обижался, и она, стоило признать, испытывала чувство вины перед ним за свою грубость. Однако как только Лили собиралась извиниться, Поттер начинал все заново. Он явно не собирался сдаваться, лишь брал небольшую передышку, чтобы с новыми силами и полетом фантазии достать ее. А теперь глупое сердце Лили решило оказать Поттеру услугу! При мыслях о зародившихся чувствах к Поттеру, Лили каждый раз краснела. Неужели все ее попытки доказать, что Поттер ей безразличен, оказались лишь глупой упертостью и отрицанием очевидного? Почему все, что было связано с Джеймсом, вечно вызывало в ней столь противоречивые эмоции? Уже и подружки стали замечать перемены в ее состоянии. Но Лили при всем желании обсудить с ними возникшую ситуацию, оттягивала задушевную беседу. Она знала, что они хорошо относились к Джеймсу, особенно Марлин, которая тоже входила в команду по квиддичу и нередко намекала, что Лили, сетуя на их капитана, раздувала из мухи слона. Во время обсуждений Марлин вскользь лукаво намекала, что Лили бесится вовсе не из-за того, что Поттер — проказливым и доставучий мальчишка. — У нас таких, Лилс, весь факультет, — пропела Марлин, — одна ты обращаешь внимание исключительно на Джима. В такие моменты она очень напомнила Сириуса, и Лили чуть ли не обижалась на подругу. Нет, Эванс, не отрицала, что Поттер, несмотря на все недостатки, в общем-то был неплохим человеком. Не считая вечных проделок, тяги к нарушению правил и ее личного спокойствия, она соглашалась с высказываниями Ремуса, что Джеймс хороший и верный друг. Но потом в ней, словно что-то переключалось. — Пойдем на свидание, Эванс? — Поттер не переставал спрашивать. — Чего тебе трудно что ли? Или нравится, что я за тобой бегаю, да? — Ты прекрасно знаешь ответ, Поттер, — отчеканила Лили, колюче взглянув на него. — И дело не в тебе. Вокруг тебя планета не вертится вообще-то. Но выработанная привычка в одночасье рухнула во время первого матча по квиддичу. Лили никогда не фанатела по популярной в мире магов спортивной игре, но не пропускала ни одного школьного матча, поддерживая храбрых львов из-за всех сил. Они с девочками под руководством Доркас, которой близка была творческая стезя, рисовали плакаты, не скупились на бодрые кричалки и сэндвичи для участников команды. Все же, как не складывались обстоятельства, факультет у них был дружный и очень уютный. В тот день было пасмурно, и лил моросящий дождь, который под конец матча превратился в настоящий ливень. Джеймс виртуозно рассекал воздух на метле, готовясь принести факультету победу, а Лили волновалась за него. Потому что рука чуть не соскользнула с древка метлы, когда в небе полыхнула молния. Джеймс почти упал, едва удерживая равновесие, но всё-таки поймал снитч и довольный рвал вперёд, пролетая прямо над трибунами. Лили могла посчитать все взлохмаченные, слегка завившиеся от дождя, темные локоны, когда при развороте, он взглянул на нее и широко улыбнулся. Солнечный луч пробился сквозь чернеющее скопление туч, и озарил лицо Джеймса Поттера, а Лили окончательно пропала, осознав, что любит его. И вот уже шел третий месяц самокопаний. Поттер постоянно находился рядом, но в то же время безумно далеко от нее, и это удручало. Лили прекрасно понимала, что настала ее пора действовать, но не знала, как. Вернее знала, но не осмеливалась на последний решающий шаг. Предубеждения окончательно сошли на «нет», но собственная глупость заставляла медлить. Трудно всё-таки лицом к лицу признаться, что она правда влюбилась в Джеймса. Да он и сам бы, наверное, не поверил. Она же столько раз повторяла, что скорее отправиться на свидание с ужасным кальмаром, чем с ним... К большому удивлению Лили, Поттер почему-то перестал донимать ее. Нет, один раз он оставлял ее в покое, пытаясь встречаться с Амелией Боунс с рэйвенкло, но они быстро разбежались и, кажется, та сейчас состояла в отношениях с другим парнем. Подробностей Лили не знала, ей не была присуща любовь к собиранию школьных сплетен касаемо амурных дел. Но часть ее была счастлива, что Джеймс свободен. Конечно, впереди их ждали выпускные экзамены, и Лили замечала, что Поттер стал больше времени уделять походам в библиотеку и совсем перестал подшучивать над окружающими ради развлечения. Словно лето после пятого курса внесло существенные коррективы в его жизнь. Впрочем, сама Лили тоже изменилась. Поняла, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. И что у хулиганов тоже есть сердце, ведь с Сириусом Блэком дружеские отношения стали намного теплее, чем были раньше. Не найдя Джеймса на квиддичном поле, Лили направилась в школу. Почему ей не везло? Специально же выбрала подходящий момент: вечер пятницы, когда все заняты своими делами. Им с Джеймсом никто не помешал бы поговорить, но она, как назло, не знала, где он. Полностью погруженная в бесконечный поток мыслей, она не заметила, как врезалась в кого-то. Слова извинения застряли в горле, и Лили несколько заторможено подняла голову. Рыжие пряди тяжело свесились на нос, и она раздраженно убрала прядь, встретившись со знакомыми озорными глазами. Карамель и яблоко наконец-то нашли друг друга. — Ой, Лили, извини, — Поттер поправил очки, — Не заметил тебя. — Это ты извини, По... Джеймс, — Лили в последнее время все чаще стала называть его по имени, которое некогда считала дурацким, совсем неволшебным и простым. Ведь в мире маглов Джеймсами звали чуть ли не всех мальчишек во дворе, но ее Джеймс Поттер, разумеется, был самым особенным. Пусть ей и очень долгое время потребовалось для принятия чувств к нему. Глупая, глупая, Лили. — Ты чего такая грустная? — Джеймс переменился в лице, серьезно посмотрев на нее. — Хорошо себя чувствуешь? Или у тебя что-то случилось? Джеймс Поттер стоял непозволительно близко, и Лили не знала, чего ей хотелось больше: обнять его или опять убежать. Но, если поддаться второму порыву, то значит, никакая она не Гриффиндорка, раз побоялась рискнуть. Лили не верила своим ушам, но уверенно произнесла: — Пригласишь меня на свидание, Джеймс? Очень важный момент для них обоих, но Лили с трудом сдерживала улыбку, наблюдая за переменой в Джеймсе. Его словно поразила та молния, что блеснула во время матча. Он суетливо взъерошил волосы, — верный признак того, что он разволновался не на шутку — кашлянул и, казалось, лишился дара речи. — Ты точно в норме, Эванс? — План дальнейших действий Джеймса был написан у него на лице: парень явно намеревался подхватить ее на руки и помчаться в Больничное крыло со всех ног. — Я в полном порядке, Джеймс, — бойко отозвалась Лили. — и я серьезно хочу, чтобы ты позвал меня на свидание. Джеймс медлил всего минуту, потом, не раздумывая больше ни на мгновение, взял ее за руку и уверенно повел за собой. Они минули Большой зал и пошли по направлению к лестнице. Лили пыталась догадаться, куда Поттер ее вел и едва поспевала за ним. Поняв, что слишком торопится, парень замедлил темп и изучающе посмотрел на неё. Огни свечей отразились в квадратной оправе очков. Они по-прежнему хранили молчание. Лили все хотелось о чем-то спросить, но она почему-то ждала, когда заговорит Джеймс. — Лили, ты все-таки невыносимая! — будто отчитывая ее за проступок, наконец-то сказал Джеймс, — Я-то надеялся галатно позвать тебя погулять, а ты меня опередила... Лили замешкалась, не зная, как реагировать. Может, он и впрямь решил проучить ее? Все-таки она столько раз отказывала ему, не давая никакой надежды на взаимность, а тут вдруг согласилась. Или, возможно, Поттер решил, что это все розыгрыш? Правда, как он мог подумать о ней такое? Похоже, волнение не скрылось в ее изумрудных глазах, раз Джеймс, притянув ее поближе, добродушно шепнул на ухо, обжигая горячим дыханием: — Расслабься, Эванс. Я просто очень счастлив, и хочу, чтобы тебе тоже было весело и хорошо сейчас, — он добродушно хохотнул и заговорчески произнес. — Поэтому, принцесса, обещаю, тебя ждёт самое лучшее свидание! Приготовься к чудесам, юху! — та же широкая улыбка, в которую Лили влюбилась, украсила лицо Джеймса, она даже сумела разглядеть милейшую ямочку на одной щеке. Губы сами потянулись к нему, и Джеймс, не заставив себя ждать, поддержал инициируемый ею нежный поцелуй. — Лилс, сегодня же не Рождество, — оторвавшись от ее губ, сказал Джеймс, — что ты со мной делаешь, а? — Ты же сам просил приготовиться к чудесам, не так ли капитан? — Лили засмеялась, обнимая его за шею и улыбаясь в ответ. Вечер прошел, подобно настоящей сказке, и Лили поняла, что приняла самое правильное решение, когда открылась в своих чувствах Джеймсу Поттеру. Ведь время, проведенное с ним, действительно было волшебным и ни с чем не сравнимым.