and i love her

В то, что случилось, с трудом можно было поверить. Лили до сих пор никак не свыклась с произошедшим. Да и разве можно представить, что в любимой школе, ставшей за пять лет обучения вторым домом, свершится столь ужасное, мерзкое преступление? Им рассказывали на истории магии, что в прошлом наследник Слизерина открывал тайную комнату и убили одну студентку. Но никто и помыслить не мог, что все повторится. К счастью, в этот раз обошлось без смертей, но по спине Лили все равно бежал холодок. Потому что как только она услышала, что Мэри МакДональд попала в Больничное Крыло, у нее, словно земля ушла из-под ног. Мэри не видели с самого утра, она отправилась в Хогсмид сразу после уроков и так и не вернулась. Девочки, конечно же, поставили в известность декана, а спустя каких-то несколько часов, старшекурсник с хаффлпаффа, Айзек Диггори, нашел девушку в одном из коридоров Хогвартса. Причем, кто-то наложил заклинание частичного скрытия, и девушку можно было заметить лишь, подойдя совсем близко к нише с доспехами. На запястье Мэри было выведено «грязнокровка». Когда Лили вместе с девочками захотела увидеть подругу, их к ней не пустили. Мадам Помфри сказала, что мисс МакДональд нужен покой, ведь она всё ещё не пришла в себя. Лили просила заглянуть к подруге хотя бы на минуту, но целительница оставалась непреклонной. Разумеется, Марлин предложила наведаться к Мэри без разрешения, но они так и не успели обсудить детали спонтанного плана, ведь профессор МакГонагалл нагрянула в гостиную львят, сообщив о том, что директор решил ввести комендантский час, пока ведётся разбирательство, и у девочек не осталось другого выхода, кроме как лечь спать. В конце концов, снятые с факультета баллы за дисциплинарное нарушения были совсем некстати. И без того после последней выходки Мародеров Гриффиндор потерял целых пятьдесят очков, а Мэри очень переживала, что они уступят первенство змеям. Заснуть не получалось. Девочки то и дело переговаривались, коря себя, что были заняты другими делами и оставили подругу одну. Алиса уже собралась с утра пораньше отправиться покупать для Мэри сладости, разные милые побрякушки и мягкие игрушки. Доркас удрученно сидела по-турецки, держа карандаш в руке. Обычно рисование помогало ей отвлечься, но не сейчас. Марлин быстро передвигалась по комнате и яростно воскликнула: — Это все чертов Мальсибер! Пусть только завтра его мерзкая рожа появится в коридоре, я нашлю на него летучемышиный сглаз. Лили ещё никогда не видела оптимистичную Марлин такой злой, во всех смыслах свирепой. Даже ее солнечная внешность не могла скрыть наступающей грозы, ведь девушка готова была рвать и метать. Впрочем, остальные гриффиндорки тоже приходили к мнению, что без вмешательства Кристиана Мальсибера здесь не обошлось. Он возглавлял шайку слизеринцев, которые, как стервятники, не переставали клевать недостойных «грязнокровок». К Мэри парень любил цепляться больше всего, потому что она мало того, что никак не реагировала на оскорбления, так ещё и была, по его мнению, слишком доброй. — Вряд ли это хорошая идея, — на полном серьёзе заявила Лили, — Это будет бесполезно, Марлин. Нужны весомые доказательства вины, иначе его родители могут сделать так, что тебя исключат. Марлин взбесилась ещё больше, резко опустившись на кровать и смяв в руках подушку. Она усмехнулась, от раздражения схватила резинку и собрала волосы в конский хвост. — Плевать, он все равно получит свое. — блондинка не унималась. — Меня достало, что им все сходит с рук. — Раньше хотя бы никто не оказывался в Крыле, — сказала Алиса, обеспокоенно. — И это ужасно... Столько жестокости... Доркас отложила альбом вместе с карандашом на тумбочку, и сцепив руки в замок, тяжело вздохнула. — Сейчас главное, чтобы с Мэри всё было хорошо, — сказала девушка. Выспаться не получилось. Девочки ворочались, то и дело начиная снова разговор, предлагая, как подбодрить Мэри, когда та очнётся и что нужно создать в комнате очень уютную обстановку, чтобы МакДональд полностью забыла о произошедшем. Решено было с утра заняться уборкой, благо с ранним подъемом проблем ни у кого не возникло. Пятикурсницы успели прибраться, Алиса сбегала к профессору Спраут и вернулась с букетом цветов. Но, придя в Больничное Крыло, их опять не пустили, мадам Помфри лишь сказала, что Мэри всё ещё не пришла в себя, но ее здоровью ничего не угрожает. Настроиться на учебу было крайне трудно, и Лили часто отвлекалась. Даже на зельеварении, где впервые не могла отличить один ингредиент от другого, все шло весьма нервно и неудачно. Профессор Слагхорн был весьма удивлен поведением лучшей студентки курса, но вошёл в положение Лили, попричитав около десяти минут о том, как ужасно, когда друзья болеют. После урока, прошедшего совместно со студентами Слизерина, Лили шла вместе с Северусом. Ее друг выглядел очень бодрым и рассказывал о каком-то своем исследовании, но Лили пропускала мимо ушей болтовню Снейпа, отчего тот не смог не возмутиться: — Ты совсем меня не слушаешь, Лили. — Прости, Сев, но мне не до зелий, — сказала Лили, поправив сумку, — Если ты не заметил, моя подруга попала в Крыло. — С кем не бывает, — Северус явно старался сменить тему, но Лили ему не позволила. — Ты давно дружишь с Мальсибером? Где он был вчера? — Лили остановилась. — Сев, скажи мне! Надо чтобы он получил по заслугам за свою выходку! — Лили, не дай предубеждения обмануть тебя, — Северус оставался непреклонным, — Мальсибер здесь не причем. Поняв, что так она только поссорится с другом детства, Лили решила, что не стоит им продолжать говорить на эту тему. Впрочем, они быстро разошлись по факультетским гостиным. Спокойнее обстановка не стала, ведь спустя несколько часов, между студентами Гриффиндора и Слизерина произошла драка. Лили не стала свидетельницей случившегося, но в библиотеку быстро дошли слухи, что Фабиан Пруэтт якобы потерял тормоза и избил в коридоре Кристиана Мальсибера. Когда Лили поспешила к месту драки, то увидела, что Ремус уже разбирался с ситуацией. Они с Джеймсом сдерживали Фабиана, который готов был снова накинуться на лежащего слизеринца, возле которого находились староста змей, Регулус Блэк, и Эван Розье, наблюдавший за происходящим с присущей ему ленцой. Вскоре явились и деканы. МакГонагалл, разумеется, опередила Слагхорна и первым делом распорядилась отправить подравшихся в Крыло. Мальсибер не унимался и даже напоследок обмолвился про грядущие исключение одного из рыжих идиотов и влияние своей семьи. Лили никогда не одобряла насилие, но сейчас она была полностью на стороне своего однокурсника, не сомневаясь, что Мальсибер сам вынудил его, говоря разные гнусности. Ведь Фабиан никогда не задирал никого первым. Настроение испортилось ещё больше, а волнение за однокурсников усилилось. Ещё не хватало, чтобы Пруэтта исключили. Джеймс никогда не представлял, что Фабиан мог быть настолько яростным. Они с Ремусом еле оттащили Пруэтта, повалившего Мальсибера на пол и не перестававшего бить его. После чего слизеринец харкнул кровью, но все равно собирался потянуться за палочкой, чтобы применить к ним чары, только к большому удивлению, его опередил Розье. Чем тот руководствовался, Джеймс не представлял, но проникся к кудрявому светловолосому пижону небольшим уважением. Потом прибежал младший брат Сириуса и тут же побледнел. Фабиан не собирался успокаиваться, и они с Ремусом чуть не выпустили его. Ещё секунда, и младшему-Блэку съездили бы по физиономии кулаком, благо парни все же удержали Фабиана. — Разбирайся с ним сам, — крикнул Ремус Регулусу, указывая на Мальсибера, и тот кивнул. Джеймс и сам чертовски был зол на слизеринцев, которые сотворили с Мэри такую ужасную мерзость. Она никогда не участвовала в факультетской вражде, и оттого на душе становилось совсем гадко. Они выбрали самую безобидную жертву. К счастью, все обошлось, и мадам Помфри уверила, что в скором времени их однокурсница очнётся. Но ситуация от этого не становился лучше. Во-первых, виновника так и не могли найти, хотя многие догадывались о причастности Мальсибера. Во-вторых, где вероятность, что подобный случай не повторится? Джеймс старался гнать дурные мысли, ведь Лили тоже была маглорожденной... И он очень волновался, как бы чего не случилось с ней. — Фаб, все, прекращай, — Ремус пытался успокоить Пруэтта, — Не делай ситуацию хуже. — Он говорил гадости про Мэри, — Фабиан всё ещё не унимался, — Какого хрена им все можно? Считают себя элитой, а на самом деле они лишь жалкие ушлепки. В этот момент Джеймс зацепился за взволнованный взгляд зелёных глаз. Лили, похоже, быстро бежала, щеки у нее были покрасневшими, а губы чуть дрожали. Она явно была шокирована происходящим. Лили посмотрела на Джеймса всего несколько секунд, но он почему-то уловив какую-ту странную поддержку. Даже странно, что получилось за весь день пересечься только сейчас. Джеймс все собирался подойти к ней и поговорить. Они же с Мэри дружат, да и не просто дружат, а ко всему прочему живут в одной комнате. Наверняка ей нелегко было видеть МакДональд, с которой они часто обменивались новостями, секретничали там у себя, в бессознательном состоянии. Но все никак не получалось поддержать и подбодрить Эванс. Надо было отправляться на отработку наказания сразу после занятий, а утром девочки опередили всех, нагрянул в крыло. А сейчас он вообще стал невольным свидетелем, да и в каком-то смысле участником драки. Джеймсу непривычно было примерить на себя роль старосты, но другого не оставалось. Как бы он не хотел, чтобы одному из змеенышей досталось по заслугам, Фабиана необходимо немедленно остановить. У рыжего конкретно снесло крышу. Когда появилась профессор МакГонагалл Джеймс почувствовал облегчение. Ведь слова декана их факультета возымели отрезвляющий эффект. Но несмотря на то, что Фабиана, как и ушлепка Мальсибера отправили в Крыло, по беспокойному выражению лица МакГонагалл, которая обсуждала инцидент со Слагхорном, они с Ремусом сразу поняли, что так легко эта история не закончится. Всем собравшимся свидетелям драки учителя сказали расходиться по своим комнатам, ведь близилось время комендантского часа. Ремус, как староста, отправился за профессором МакГонагалл, чтобы ещё раз рассказать о случившемся. Джеймс ожидал, что позовут и Лили, но, видимо, беря в счёт то, что девушка застала лишь финал, ее трогать не стали. Тем не менее Лили выглядела крайне встревоженной, и Джеймс нагнал ее по направлению не в башню Гриффиндора, а к одному из окон. Она залезла на подоконник и уткнулась лбом в стекло, по которому забарабанил дождь. — Лили? — Джеймс бесшумно подошёл к ней, — Лили, ты чего? Эванс обернулась к нему и вместо привычного «чего тебе, Поттер» или «отвали», она быстро заморгала, чтобы слёзы ручьем не полились по щекам. — Что теперь будет, Джеймс? — она всхлипнула, — Сначала Мэри... Теперь Фабиан... Его ведь исключат! — Что? Нет, конечно, — Джеймс присел на свободную часть подоконника, — Никто никого не исключит, слышишь?! А Мэри пойдет на поправку! И не думай иначе, ясно?! Лили зажмурилась, спрятав лицо в ладонях, и Джеймсу ничего другого не осталось, кроме как взять, да сгрести девушку в объятья. Он успокаивающе водил по ее плечам, чувствуя, как ее дыхание становилось умеренным. Пусть Эванс потом его отдубасит сумкой или проклянет, но он ее не отпустит. Пока она не успокоится окончательно и не улыбнется. Тут Джеймс вдруг поймал себя на мысли, что никогда раньше не видел, чтобы Эванс плакала. И оттого ее состояние ему не понравилось вдвойне, он ухватился за ее плечи, слегка сжав, будто намереваясь встряхнуть. Как обычно бывало, когда в команде по квиддичу новичок начинал хандрить и не верить в свои силы. — Эванс, не волнуйся! — уверенно заявил Джеймс, глядя в заплаканные зелёные глаза, напомнившие два спелых зелёных яблока, что намокли под дождем, — Все будет хорошо! Ты же гриффиндорка, нечего переживать по пустякам! Надо действовать, и первым делом перестать отчаиваться. Лили все это время хранила молчание, но потом вдруг как-то непривычно взглянула на него. Когда она злилась, то обычно прищуривалась, но сейчас не было ни малейшего намека на раздражение, скорее, благодарность что ли? Джеймс толком не успел разобрать, в конце концов это же Лили! Вдруг он опять ляпнул что-нибудь лишнее? Задел ее, подчеркнув, что гриффиндорцы себя так не ведут?! Джеймс уже сам успел немного накрутить себя, но тут Лили произнесла: — Ты прав, Поттер. Кстати, нам пора возвращаться в гостиную, нарушаем правила дисциплины. Эванс быстренько слезла с подоконника, поправила подол форменной темной юбки и вытерла остатки слез тыльной стороной ладони. Джеймс усмехнулся, что же Эванс, не включающая режим старосты, не Эванс. — Как вам будет угодно, миледи, — ему даже показалось, что Лили немного улыбнулась. Они вернулись в гостиную Гриффиндора и остаток вечера пусть и прошел тревожно, но дух надежды не покидал их. Лили выглядела более бодрой, и их взаимоотношения вернулись на круги своя, чему Джеймс был рад, пусть староста и кричала на него, называя идиотом. Через несколько дней Мэри очнулась, но к сожалению, ничего не смогла вспомнить про произошедшее с ней. Родители Мальсибера, разумеется, яростно требовали исключения Фабиана Пруэтта, но каким-то чудным образом директору удалось замять это дело. Никто не знал, как Дамблдору получилось уговорить членов попечительского комитета, но гриффиндорцы без лишних подробностей обрадовались, что их товарища избежала столь несправедливая участь.