True love never dies

      Спокойной жизнь в Хогвартсе точно не назовешь, — думала Кэтрин, после того, как ее секунду назад чуть не сбил с ног мальчишка из Когтеврана, спешащий в кабинет. Звонок уже прозвенел, и ученики устремились в свои классы, обгоняя учителей и друг друга. У самой Кэтрин сейчас намечался перерыв, который она планировала провести на улице, дабы хоть немного прогуляться. Из-за бесконечных уроков, домашних работ и контрольных она не покидала замок по меньшей мере три недели, что не могло не отразиться на ее внешнем виде и состоянии. За последние несколько дней как минимум три учителя поинтересовались, почему она такая бледная и хорошо ли она себя чувствует, а Снейп наедине с ней ехидно заметил, что такими темпами Хогвартс лишится преподавателя ЗОТИ ещё до осенних каникул. К слову, профессора зельеварения Кэтрин удачно игнорировала уже больше месяца, собственно с того самого дежурства. Для себя девушка решила, что она все-таки уже не маленькая девочка и может думать своей головой. Кто он такой, чтобы указывать ей, что ей делать, а что не делать? Первые несколько дней она ещё думала над этим, а потом времени не осталось и на это. Она не собиралась становиться его врагом, но и друзья из них точно не получатся.       Встряхнув головой, Кэтрин отворила дубовые двери и вышла на крыльцо, вдыхая прохладный октябрьский воздух. Настроение было на редкость поганое, да и чувствовала она себя неважно с самого утра. Голова ужасно болела и даже полчаса, проведенные на свежем воздухе никак не улучшили ситуацию. Зато Кэтрин успела заметить, что за ней, практически не скрываясь, наблюдают. Она не видела его лица, но и так знала, кто это. Первое время Кэтрин пыталась игнорировать его, продолжая как ни в чем не бывало невинно прогуливаться по берегу Черного озера, но спустя какое-то время, когда он подобрался к ней слишком близко, это стало невыносимо. — Прекрати, — бросила девушка через плечо человеку в черном плаще, стоявшему в паре шагов от нее. — Прекратить что? — почти правдоподобно удивился Снейп, наверное впервые при виду Кэтрин не состроив презрительную мину. Возможно она бы заметила это и даже приятно удивилась, если бы не была предельно уставшей от всей этой возни с учениками и жизни в целом. — Прекрати следить за мной, у меня нет сил на разборки, — это прозвучало несколько грубее, чем она планировала, но ей было плевать. В конце концов, он сам со всеми так разговаривает, заслужил. — Ты слишком высокого мнения о себе, — фыркнул Снейп и тут же осекся, заметив, как она побледнела, отнюдь не от злости или недовольства. — Обратись к мадам Помфри, выглядишь на редкость погано, — небрежно бросил Снейп с максимальным равнодушием, которое только мог изобразить. Не хватало ещё чтобы девчонка заподозрила, что он беспокоится о ней.       Но это так. — Спасибо за совет, но я сама разберусь, профессор, — почти выплюнув последнее слово, Кэтрин дала понять, что разговор окончен и, засунув руки в карманы плаща, побрела дальше по тропинке, огибающей Чёрное озеро, не обращая внимания на слабость. Но не успела она сделать и пяти шагов, как перед глазами все поплыло, ноги подкосились, и она почувствовала, что падает. Кэтрин успела осознать, как ее крепко держат чьи-то руки, и провалилась в темноту.       Очнулась она, по ощущениям, в сыром и холодном месте, под толстым слоем, состоящем из чего-то очень теплого, скорее всего одеяла. Голова казалась очень тяжёлой, а от слабости она не могла даже пошевелить рукой. Кэтрин какое-то время ещё лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к малейшим шорохам. Кто-то молча шелестел бумагами совсем рядом. Здесь пахло травами, не резко, но довольно ощутимо. И она помнит этот запах, трудно его забыть. — Северус, — собственный голос кажется ей непривычно хриплым, и она, все ещё не открывая глаз, морщится.       Шелест бумаг прерывается, и девушка слышит стук ботинок о каменный пол, затем ощущает лёгкое прикосновение холодной руки ко лбу. От неожиданности Кэтрин дёргается, открывает глаза и мгновенно вжимается в кровать, потому как прямо над ней с весьма странным видом нависает профессор зельеварения с палочкой в правой руке. Если бы она его не знала, подумала бы, что это он так волнуется за нее. — Что за черт? — еле слышно выдыхает черноволосая и по взгляду Снейпа понимает, что видок у нее не очень. Кэтрин решила предпринять попытку сесть, но все, на что ее хватило — кряхтение и ворочание под многочисленными пледами, укрывавшими ее до подбородка. — Лежи спокойно, — на удивление ровно и без раздражения произносит Снейп, и, самое странное, зачем-то убирает прядь волос с ее лица, и только потом садится на край кровати. Похоже я очень сильно ударилась головой, либо все это вообще сон. — У меня для тебя две новости. Во-первых, тебя отравили, во-вторых, к твоему счастью, я оказался рядом и смог вытащить тебя с того света, — Кэтрин уловила знакомые саркастичные нотки и расслабилась. Это же Снейп, от него другого и ожидать не нужно. Северус, очевидно ожидавший хоть какой-нибудь благодарности, поджал губы, отчего его лицо вновь посуровело. Он поднялся на ноги, спрятал палочку под мантию и продолжил рассказ немного удручающе: — Я говорил с директором и мадам Помфри, и мы вместе приняли решение оставить тебя здесь. Я сам займусь твоим лечением. — Зачем? — выпалила Кэтрин, чуть задрав брови. Она предприняла ещё одну попытку сесть и на этот раз почти получилось: по крайней мере ей удалось приподняться на локтях, так хотя бы не настолько унизительно разговаривать. Снейп пару секунд молчит, затем и вовсе разворачивается и уходит в другую комнату, оставляя Кэтрин в полном непонимании происходящего.       А ведь правда, зачем? Какое ему дело до ее самочувствия? Почему он просто не доставил ее в лазарет и забыл об этом? Ответ напрашивался сам собой, но о таком Кэтрин и думать даже боялась, не то, что произносить вслух. Другая ее версия: он прикрывает того, кто это с ней сделал, и просто хочет добить ее своими зельями и прочей «лечебной» ерундой. Стоило ей об этом подумать, Снейп вернулся, держа в руках стакан с малопривлекательной жидкостью пурпурного цвета. Профессор молча пихнул зелье девушке в руке и, обогнув кровать, уселся за свой стол и вновь начал шелестеть страницами книг.       Кэтрин пока ещё не поняла, что пугает ее больше: такие резкие перепады настроения у зельевара или то, что ей придется находиться здесь неизвестное количество времени и пить непонятно что, столь любезно предлагаемое профессором. Перспектива не самая лучшая. Несколько минут Кэтрин разглядывала содержимое стакана в руках, а затем, набравшись храбрости, выпила все одним глотком. Все таки здравый разум взял вверх, и она согласилась с тем, что Снейп не такой дурак, чтобы убивать её прямо здесь в школе, под носом у Дамблдора и остальных. На вкус эта бурда была не лучше, чем на вид, но после ее принятия, самочувствие Кэтрин будто бы сразу улучшилось. Немного клонило в сон, и глаза все ещё болели, но в последнее время это ее обычное состояние. По крайней мере голова уже не казалась такой тяжёлой, и девушка смогла нормально сесть и рассмотреть помещение, в котором находится.       Это была небольшая комната с каменными стенами, возле одной из которых стояла кровать, к слову, единственная, на которой и находилась Кэтрин; напротив высокий шкаф, почти до самого потолка, со слегка приоткрытой дверцей, а чуть дальше, вдоль той же стены, письменный стол, за которым восседал Снейп, с головой погрузившийся в невероятно толстую и старую на вид книгу. Ещё чуть дальше потухший камин. Ни картин, ни, естественно, окон не было. Одни только голые серые стены. И на удивление, в комнате было очень чисто, и все вещи убраны на свои места. Прямо противно.       Кэтрин отставила пустой стакан из-под лекарства на пол и наконец решилась прервать тишину. — Зачем ты притащил меня сюда? — довольно громко поинтересовалась девушка, вперивая взгляд карих глаз прямо в профессора. — Почему ты не оставил меня в лазарете или в моем кабинете? — Потому что ты должна быть под присмотром, — быстро ответил Снейп привычным ледяным тоном, не отрываясь от книги. Хотя сейчас он уже, разумеется, не читал, а лишь прикрывался, чтобы лишний раз не смотреть на нее. — Если оставить тебя одну, ты опять наделаешь глупостей. — Опять? — возмутилась Эмиль, от злости почти подскочив с кровати. У нее во время потемнело в глазах от резкого движения, так что девушка осталась на месте. За кого он меня принимает? Я что, избалованный ребенок, не понимающий, что можно делать, а что нет?       Снейп не то хмыкнул, не то просто вздохнул, и, отложив книгу, выпрямился, смотря прямо на Кэтрин. — Если ты чувствуешь себя плохо, не стоит бродить в одиночку. Если ты хочешь жить, конечно, — сухо прибавил Снейп, снова поджимая губы. И все же его поведение казалось Кэтрин очень противоречивым: всем своим видом показывает, как она ему неприятна, но при этом он оставил ее здесь. И вообще он ведёт себя странно, но только, когда она рядом. И это была не неприязнь, что-то очень похожее, но она не была точно уверена, что именно. Вообще она о таком и думать боялась.       Общество мрачного профессора пришлось терпеть всего два дня, в которые она почти не вставала с кровати и уж тем более не выходила из подземелья. В конце концов все оказалось не так плохо: Снейп молча поил ее неприятными жижами собственного приготовления и кормил тем, что удавалось взять с кухни. Все время, что он находился не на уроках, они проводили в одной комнате и почти не разговаривали. Один раз Кэтрин попыталась завязать беседу, лишь бы прервать напряжённую тишину, но все, что она смогла — выжать из Снейпа несколько скупых фраз, и на этом все закончилось. И все же, несмотря на неразговорчивость, смотрел он на нее очень странно. Если бы она не знала профессора, то даже назвала бы этот взгляд добрым, заботливым и нежным, но такие вещи как-то не подходили Снейпу. И тем не менее, Кэтрин готова была терпеть любые его выходки, лишь бы не возвращаться к бесконечным домашним работам и неимоверно тупым ученикам. Безусловно она любила свою работу и детей, на удивление, тоже, но и отдых ей не помешает. На третий день отсутствия на занятиях Кэтрин в сопровождении профессора зельеварения появилась в лазарете, где мадам Помфри осмотрела ее и заверила, что с завтрашнего дня можно возвращаться к работе. Снейп в свою очередь настоял на том, чтобы Кэтрин каждый вечер забирала у него новую порцию лекарства и продолжала его принимать ещё минимум неделю. Она пока ещё не могла назвать общество профессора приятным, но мысль о том, что теперь им придётся видеться чаще заставила ее улыбнуться. — Меня не было всего три дня! — возмущалась Кэтрин, вместо ужина проверяя накопившиеся домашние и проверочные работы, — Три дня, а тут уже завал, — девушка небрежно ткнула палочкой в один из листов пергамента на другом конце стола, и тот вместо того, чтобы передвинуться к ней, внезапно задымился. — Твою мать, этого ещё не хватало! — Эмиль подскочила, размахивая палочкой в надежде хоть как-то спасти чью-то работу, но это было бесполезно. Середина листа почернела от дыма и рассмотреть, что там написано, было невозможно. — Чье это?.. А, Гойла… — Кэтрин вздохнула, сминая пергамент и отправляя его в мусорное ведро. — Скажу, что не сдавал.       Хоть она сама и не любила, когда преподаватели так делают, в данный момент ее это мало волновало. Впервые колдовство подвело ее, хотя она раньше всегда считалась одной из самых одаренных и способных учениц. И после Хогвартса, обучаясь на мракоборца, она всегда полагалась на палочку и никогда не ошибалась. Возможно она просто устала. Вернее не возможно, а точно. Все пропущенные работы она должна была проверить и раздать ещё две недели назад, но каждый вечер, приходя в кабинет после ужина, она просто откладывала это в дальний ящик. У нее просто не оставалось ни сил, ни времени после проверки других работ, более свежих, над которыми приходилось сидеть почти до утра, и подготовки к следующим занятиям. Единственное, что обычно скрашивало день — поход в подземелье к профессору зельеварения. Поначалу она просто приходила, забирала зелье и уходила, но в какой-то день, третий или четвертый, она задержалась, чтобы уточнить что-то, касаемо осенних каникул, и… просидела у Снейпа почти до полуночи. Они разговаривали обо всем, что приходило в голову, точнее, говорила скорее Кэтрин, Снейп выступал молчаливым слушателем, но и это уже было прекрасно. И с тех пор так проходил каждый вечер. Она уже и не помнила, каких трудов ей стоило хоть немного разговорить Снейпа, но была очень рада том, что ей это удалось. Это была первая причина, по которой Кэтрин приходит к нему уже не неделю, а как минимум две. Вторая… сначала ей было стыдно в этом признаться даже самой себе, и она всячески пыталась это опровергнуть, но потом смирилась. Она чувствовала, что он ей нравится, и с каждым днём, она все больше привязывается к нему. Она сама прекрасно понимала, что нельзя, что им обоим это не нужно, но поделать ничего не могла.       Через пару часов, постучав в дверь класса зельеварения и открыв ее после уже привычного «войдите», Кэтрин не отпускало чувство, что сейчас что-то произойдет. И пока ещё неизвестно, хорошее или плохое.