True love never dies

— Добрый вечер, — Кэтрин тихо проходит в холодное подземелье, закрывая за собой дверь. Она так и не поняла пока что, что подходит лучше — «здравствуйте» или обычное «привет», поэтому всегда ограничивается тем, что только что сказала. Впрочем, насчёт этого можно было не волноваться — даже если бы она сегодня ворвалась сюда, выбив дверь, Снейп не обратил бы на это никакого внимания. Он бы все также продолжил молча сидеть за своим столом, вороша какие-то бумаги, как сейчас. Впрочем к этому Кэтрин уже привыкла, так что просто подтащила стул от ближайшей парты к учительскому столу и самозабвенно уселась на него, ожидая хоть какой-то реакции со стороны профессора. В первый раз она решилась самостоятельно начать диалог, хотя бы ради приличия, и тут же поплатилась за это. С тех пор она предпочитала молча ждать. — Безобразие, — пробурчал Снейп через несколько минут, наконец поднимая глаза от исписанных свитков на девушку и сдвигая брови. — Я думаю, вчерашней порции было достаточно. Больше не нужно. — Э… Тогда мне уйти? — тихо спросила Кэтрин, очень надеясь, что он скажет «нет». Видимо это как-то отразилось у нее на лице, так как Снейп сразу усмехнулся и дёрнул головой. — У меня есть для тебя одно дело, — профессор поднялся и, шагнув в сторону, кивнул на свой стул. — Садись, — Кэтрин непонимающе обогнула стол и переместилась на место профессора. Спорить с ним бесполезно, да и она не решилась бы, — За то время, пока я занимался твоим лечением накопилось довольно много работы, и ты сейчас мне в этом поможешь, — произнес Снейп таким тоном, что отказаться было нельзя. Одним взмахом палочки он водрузил на стол перед ней стопку пергаментов и с усмешкой стал следить за ее реакцией.       Сказал, как отрезал. А за меня кто-нибудь будет также работу делать? — Я же так до ночи просижу, — застонала Кэтрин, откидываясь на спинку стула и устремляя на Снейпа воинственный взгляд. Тот лишь развел руками. — Ты вчера обмолвилась, что хотела бы меня отблагодарить, никто тебя за язык не тянул, — громко рявкнул Снейп, так что Кэтрин аж вздрогнула. Да, вчера она невзначай упомянула, что очень благодарна ему за свое спасение, но по большей части из вежливости, потому что не думала, что ужас подземелий когда-нибудь после этого попросит у нее помощи. Хотя он и не просит, скорее заставляет, видимо даже не рассматривая вероятности того, что она откажется. И правильно, ведь она не откажется. Она еле слышно поворчит что-то про наглость и дерзость профессора, за что получит укоризненный взгляд, и примется за работу, пока сам Снейп будет заниматься работами другого курса. Почему-то Кэтрин казалось, что такое уже с ней было. Долгое время они сидели в практически абсолютной тишине, если не считать поскрипываний пера о пергамент и шорохов бумаг, и, когда стопка на учительском столе заметно уменьшилась, Кэтрин не выдержала первой. — Ты зря поручил мне это, — заметила девушка, отрываясь от корявых букв и поднимая взгляд на профессора, сидящего за партой прямо напротив учительского стола. Зрелище было даже немного забавное: Снейп, взрослый мужчина далеко не маленького роста, за партой маленькой школьной смотрелся довольно странно. Сгорбившись за столом, так, что за черными патлами почти не было видно лица, он ни на секунду не оторвался от пергамента, хотя прошел по меньшей мере час. Вдобавок ещё и периодически ерзал и ворчал, что успело изрядно надоесть Кэтрин. — И почему же? — без особо интереса спросил профессор, выждав паузу и по-прежнему не поднимая глаз.       При всем том бурном сочетании чувств, которые он к ней испытывал, и о которых она пока еще не догадывалась, он предпочитал молчать, нежели говорить о бессмысленной ерунде. К тому же, его раздражало, когда его отвлекали во время работы. Но язык не поворачивался велеть ей заткнуться. — В отличие от тебя я не занижаю детям оценки. Так что на уроке они, наверное, решат, что ты тронулся умом, когда получат назад свои работы, — усмехнулась Кэтрин, прописывая на пергаменте «выше ожидаемого». Она заметила, как Снейп скривился, и добавила: — Ты слишком жестоко обходишься с ними.       Она не присутствовала на его уроках сейчас, но так всегда было раньше, и она была уверена, что ничего не изменилось. С одной стороны, она тоже считала, что иногда по-другому с ними просто нельзя, особенно со старшими курсами. Но лишь иногда. С другой стороны, никого из других учителей да и директора не напрягали методы преподавания Снейпа, так что скорее всего волноваться не о чем. И все равно она считала, что порой он обходился с детьми неоправданно жестоко. — Да что ты? Учить меня вздумала? — ехидно поинтересовался Снейп, сверкнув глазами. — Да, мне же до тебя далеко. — Знаешь, грубить мне сейчас совсем не в твоих интересах, — ледяным тоном заметила Кэтрин. Вечер переставал быть томным. — Если что-то не нравится, ты знаешь, где дверь, — ядовито бросил Снейп, скривив губы, и почти сразу пожалел о своих словах, увидев, как побледнело от злости лицо Кэтрин. — Отлично. Тогда разбирайся с этим сам, Снейп, — рыкнула девушка, шумно отодвигая стул.       Кэтрин моментально подскакивает, ударяясь рукой о стол и опрокидывая чернильницу на небольшую стопку пергаментов и книг, и уносится прочь, оставляя бранящегося Снейпа наедине с самим собой. Она привыкла к тому, что он бестактный и грубый, но почему-то думала, что с годами что-то поменялось. Поменялось, но не в лучшую сторону.

***

      Квиддич. Любимая игра всех волшебников и волшебниц, и Кэтрин не исключение. Будучи ученицей она не состояла в команде Слизерина, в основном потому что для этого факультета это «было не принято». Три года подряд три разных капитана команды не давали ей даже пройти испытания, а высмеивали сразу, как только видели ее. На пятом курсе Кэтрин отчаялась и больше не предпринимала попыток пройти в команду — бесполезно. Рассказывать что-либо декану тоже было бесполезно, так как этот вопрос его совершенно не интересовал. Более того, он терпеть не мог, когда ему жалуются, и Кэтрин была уверена, что ради нее он не будет делать исключение, хотя ей тогда и казалось, что к ней относится по-другому.       С этого года Кэтрин снова могла присутствовать на школьных матчах, чему была несказанно рада. За семь лет отсутствия в Хогвартсе ей довелось побывать на нескольких матчах по квиддичу, но это было конечно не то. Здорово, более профессионально, но не то.       Первый матч сезона она пролежала в подземелье и знала только, что Пуффендуй проиграл Гриффиндору, это было ожидаемо даже для Кэтрин. Ещё до начала учебного года ее успели проинформировать о том, насколько Гарри Поттер хороший Ловец, и что за четыре года ему не удалось поймать снитч только один раз и то по вине дементоров. — Что ж, — решила Кэтрин по пути на стадион, успешно слившись с толпой учеников, медленно, но верно продвигающейся вперёд. — У Слизерина сегодня нет шансов.       Чуть впереди она видела знакомую черноволосую голову, но догонять Снейпа не хотела. Ей успешно удавалось делать вид, будто она в обиде на него, хотя на самом деле это было совсем не так. Просто хотелось немного понервировать профессора, но ему, как оказалось, было абсолютно все равно. Или он тоже притворяется?.. Она уже окончательно запуталась, когда его эмоции настоящие, а когда нет. Сегодня — совсем не специально — она заняла место рядом с профессором Снейпом на трибунах, чему он сам, если судить по его лицу, был очень не рад. Он ничего на это не сказал, лишь удостоил девушку весьма недоброжелательным взглядом.       Матч с первой же минуты был настолько оживлённым, что Кэтрин только и успевала вертеть головой то в одну сторону, то в другую, периодически пригибаясь, когда какой-нибудь ученик или мяч пролетал над учителями. Она ещё не до конца определилась, за какую команду болеет: по идее должна бы за Слизерин, раз она там училась и прочее, но ей хватило пары минут матча, чтобы понять, что она совсем не хочет болеть за людей, добивающихся победы максимально нечестным и подлым путем. И здесь ничего не изменилось. — Гриффиндор забивает гол! — надрывно прокричал темнокожий мальчик с дредами, вроде бы Ли Джордан, еле перекрикивая буквально ревущих от восторга гриффиндорцев. Надпись на табло гласила: «10:40», разумеется в пользу Гриффиндора. — Так и надо этим поганым… — остальная часть фразы потонула в вопле профессора Макгонагалл о том, что ещё одна такая выходка, и он вернётся на трибуны. Кэтрин боялась повернуться в сторону Снейпа, но чувствовала, что тот близок к тому, чтобы подойти и стукнуть этого мальчика по голове.       Матч затянулся. Солнце скрылось за тучами и, по ощущениям Кэтрин, сразу стало в два раза холоднее. Руки ей удалось спрятать в карманах пальто, а вот шею и голову прикрыть было нечем. Ли Джордан в очередной раз объявил, что Гриффиндору присуждается десять баллов. Кэтрин как раз заметила, что Поттер, облетая квиддичное поле, спикировал, — смутно представляя, сколько часов понадобится Снейпу на то, чтобы снять все баллы с Гриффиндора, заработанные после их победы — как вдруг почувствовала, что что-то теплое и слегка колючее оборачивается вокруг ее шеи. Она едва успела дернуться и что-то невнятно буркнуть, когда услышала шепот возле левого уха: — Сиди спокойно, мне надоело слушать, как ты стучишь зубами, — Снейп аккуратно подсунул концы шарфа под пальто Кэтрин и вернулся на свое место, снова принимая невозмутимый вид. — Спасибо, — Кэтрин натянула шарф почти до самых глаз, дабы спрятать улыбку и появившийся румянец. Шарф сочетал на себе характерные для Слизерина цвета — зелёный и серебряный — и источал лёгкий запах свежескошенной травы и пряностей. Наверное это единственная цветная вещь в гардеробе Снейпа, но даже поэтому Кэтрин не хотела отдавать его назад.       Поттер тем временем успел поймать снитч, наконец-то завершая игру, столкнуться в воздухе с Малфоем — Кэтрин была почти уверена, что по вине второго — и совершить довольно жёсткую посадку на землю. Дикие вопли ликующих гриффиндорцев, к счастью, заглушили ругательства, которыми разразился Снейп, поднимаясь со скамьи. — Это всего лишь игра, — пожала плечами Кэтрин, поднимаясь следом за ним и остальными учителями. Снейп ответил долгим суровым взглядом и поспешил вниз.       Мимо проследовала Макгонагалл, явно торопившаяся к Поттеру, практически неподвижно лежащему на земле в окружении Хагрида, остальных членов команды Гриффиндора и ещё нескольких учеников этого факультета. Неподалеку, корчась от боли, или по крайней мере делая вид, проклинал всех и вся Драко Малфой. Не желая смотреть на это долбаное представление, Кэтрин спустилась с трибун и очень быстро догнала Снейпа. Тот шел один, держась на расстоянии от толпы школьников и учителей, и был не очень-то рад появлению Кэтрин. Хотя так сразу и не разберёшь, у него всегда был такой вид, будто мир вокруг него крайне омерзителен. После этой мысли Кэтрин решила срочно пригладить торчащие волосы. После нескольких часов сидения на ветру она стала похожа на домовенка. — Не трогай, ты и так прекрасно выглядишь, — внезапно выдал Снейп, бросая на Кэтрин быстрый взгляд. — Э… Спасибо, — Кэтрин покраснела ещё больше, чем на стадионе, но Снейп не обратил на это внимания.       Оставшуюся часть пути до мраморный лестницы они молчали: она не находила тем для разговора, а ему не нужны были слова, чтобы понять, что она чувствует и о чем думает, когда украдкой поглядывает на него.

***

      Ему не нужно было, чтобы кто-то говорил ему, что он относится к ней не как к просто коллеге. В принципе он ни к кому из преподавательского состава так не относился, по понятным причинам. Он бы даже мог сказать, что Кэтрин ему нравится, если бы не знал, что подвергнет ее ужасной опасности, если они будут вместе. Но в то же время даже ему иногда хочется чувствовать себя нужным и любимым для кого-то, он так устал быть один. С самого первого дня Кэтрин в Хогвартсе он знал, что это не просто какая-то вредная ученица, ей в его жизни предназначена особенная роль. Он не мог предвидеть будущее, просто был уверен, что так будет. Тогда и думать нельзя было о каких-то отношениях, ей же было всего одиннадцать, но сейчас… Сейчас совсем другое дело. И дело не в том, что она умна и красива, — как он мог не заметить этого раньше? — сейчас ему всё больше кажется, что они в какой-то степени родственные души. На первый взгляд она застенчивая, добрая, Снейп был уверен, что без крайней необходимости она и мухи не обидит. Но когда знакомишься с ней поближе, замечаешь и другие черты характера: те же замкнутость и скрытность. И он не может выкинуть из головы мысль, что ему приятно ее общество, и сейчас ему уже совсем не хочется побыстрее выдворить ее из Хогвартса и вновь попытаться занять ее место. Напротив, больше всего он желает, чтобы она как можно дольше оставалась рядом, хоть и боится признаться в этом даже самому себе. И все равно Снейп временами продолжает вести себя как последняя сволочь, хотя и понимает, что третьего шанса у него точно не будет, и если судьба предоставила ему такую возможность, ей надо воспользоваться. Иначе получится как с Лили.       Лили…       Моментами он испытывал некие угрызения совести, чувствовал, что виноват перед ней, особенно, когда Кэтрин находилась рядом. Точнее, его давно мучила совесть, когда он вспоминал о Лили, но сейчас по другой причине. Он любил Лили, любил до сих пор, но теперь ему всё это казалось бессмысленным.       Лили мертва, а я все ещё жив. И я хочу наконец почувствовать себя живым.       Он по-прежнему хранил ее старую фотографию, сделанную в этом самом замке около двадцати лет назад.

***

— До встречи, — звонкий голос причины его душевных переживаний возвращает Снейпа к реальности. Кэтрин на секунду касается рукой его плеча, но потом одергивает сама себя, разворачивается и взбегает вверх по мраморной лестнице, теряясь в толпе учеников.       Северус ещё какое-то время следил за черными кудрями пробирающимися к нужному коридору, а когда потерял их из виду, медленно двинулся в сторону подземелья.       Она будет моей, даже если это будет последнее, что я сделаю в этой жизни.