True love never dies

      Можно было бы подумать, что сойдясь с Кэтрин, Снейп хоть немного подобреет и хотя бы перестанет так сильно придираться, но ничего подобного не случилось. При любом удобном случае профессор огрызался и, без видимых на то причин, снимал баллы с факультетов. Ученики получали от него на уроках сполна и без наказаний. Снейп и так был чересчур требовательным и придирчивым, но сейчас его поведение достигло апогея. Даже идеальные работы и зелья Гермионы Грейнджер получали не самые лучшие отметки. Сухими из воды выходили только слизеринцы, не мог же Снейп вредить собственному факультету. Лишь один раз ему пришлось пойти против своих принципов и назначить взыскание на слизеринца седьмого курса за «неподобающее поведение по отношению к преподавателю ЗОТИ». Мальчишка задержался после урока и предпринял попытку весьма открыто флиртовать с молодой учительницей. Конечно он не ожидал, что в дверях класса в этот момент стоит его декан и просто кипит от гнева. Такую выволочку от декана своего же факультета не получал, пожалуй, ни один слизеринец за всю историю Хогвартса. — Признайся, что ты просто ревнуешь, — улыбаясь, говорила Кэтрин на прогулке по опушке Запретного леса в тот же вечер. Вся ситуация ее очень позабавила. Северус по обыкновению угрюмо брел позади нее. — Ничего подобного, — холодно ответил Снейп, особенно сильно наступив на ветку и стискивая зубы. — Но у него на уме не было ничего хорошего, поверь.       Снейп не стал упоминать, что может использовать легилименцию невербально и успел буквально на пару секунд залезть в мысли юноши. Увиденное там совсем не порадовало профессора. Извращенец. Если бы он ни был учеником, Северус непременно воспользовался бы возможностью хорошенько вмазать пацану за такие мысли о своей девушке. — Конечно, с таким-то учителем, — усмехнулась Кэтрин и почти сразу вскрикнула, внезапно почувствовав, как что-то холодное и мокрое впечаталось ей в затылок, мелкими ещё не растаявшими комками пробралось под ворот плаща и холодными каплями потекло дальше.       За ее спиной раздался смех, хруст снега и, Кэтрин даже не успела толком развернуться, как новый снежок прилетел ей в бок, а следующий в бедро. Кэтрин схватила горсть снега и бросила не глядя, но промахнулась — Северус вовремя отклонился. Кэтрин попятилась, споткнулась обо что-то твердое в снегу и свалилась в сугроб. И в завершении всей картины, попытавшись самостоятельно выбраться, только глубже провалилась. Все, что она смогла сделать, — поднять голову так, чтобы макушка торчала над сугробом, и беспомощно дергать в снегу руками и ногами, наподобие жука, перевёрнутого на спину. — Успокойся, сейчас я тебя вытащу, — лениво протянул Снейп с явной усмешкой в голосе откуда-то сверху. Руки крепко взяли ее за талию, без труда вытянули на поверхность и поставили на ноги. Кэтрин тряхнула мокрыми волосами, чувствуя, что замерзает. — Я не слышу спасибо.       Кэтрин надулась и с размаху пнула его под колено. Не очень сильно, разумеется, но так, чтобы было понятно, что шутки с ней плохи. Особенно такие. Северус зашипел, машинально хватаясь за ногу. — Спасибо, — привстав на носочки, чтобы их лица были на одном уровне, пропела Кэтрин, раздражающе клацнула зубами возле длинного носа профессора и летящей походкой двинулась назад к замку, размахивая полами плаща, вполне удачно пародируя самого Снейпа.       Тем же вечером Северус Снейп не пошел на ужин, вместо этого он засел у себя в кабинете со своими мыслями. Перед ним на письменном столе лежала довольно старая и потрёпанная фотография рыжеволосой девочки лет одиннадцати или двенадцати. Девочка смеялась и была абсолютно счастлива — именно такой ее запомнил Снейп. Рядом, так называемый, портрет самого Снейпа. Все не совсем так, как в отражении в зеркале, но все равно довольно неплохо. Нет, даже лучше, чем в жизни. В отличие от фотографии рисунок не двигался.       Северус устало провел рукой по лицу, словно ожидая, что эти две проблемы исчезнут.       С одной стороны Лили Эванс. Его школьная подруга, первая, и до недавнего времени единственная, любовь. Лили не была идеальной, но была такой открытой, отзывчивой и настоящей, что ее просто невозможно было не полюбить. Джеймс Поттер, видимо, в свое время, считал также. Северус достаточно долгое время не хотел даже слышать ее имени после того, как узнал, что она вышла замуж за этого поганого мародера. Даже пытался заглушить свои чувства к ней, хотя и не придумали ещё такого зелья, которое способно заставить человека перестать любить. А когда он уже почти смирился с тем, что они никогда не смогут быть вместе, и даже подумывал на тем, что возможно есть крохотный шанс, что он сможет с ней помириться, ее не стало. Ее и ненавистного Северусом Джеймса, а их ребенок выжил. Именно из-за этого он и ненавидел Гарри. Он выжил, а она погибла, хотя могло бы быть наоборот. Конечно, теперь Снейп часто одергивал себя от этой мысли, все-таки мальчик не виноват в этом, но ненавидеть не перестал.       С другой стороны Кэтрин. Его Кэтрин. Сложно сказать, когда он первый раз понял, что влюбился в нее, скорее всего ещё в самом начале учебного года. Почти совсем не изменилась: такая же маленькая, любопытная, с вечным беспорядком на голове и… Мерлин, почему я раньше не замечал, какая она красивая? С ней он даже почти забыл о Лили, и его преданность к ней поутихла. Но нельзя было впутывать девочку в свою жизнь. Никто не знает, что будет с ним завтра, как с Пожирателем Смерти, и он не готов подвергать ее такой опасности. Удержаться, правда, все равно не смог, точнее оба не смогли. Возможно, это мой последний шанс хотя бы недолго побыть счастливым. Оставалось только надеяться, что будущая война, а он точно знал, что она будет, закончится для них хорошо. Или хотя бы для Кэтрин. Смерти ещё одной любимой он не вынесет.       Вот и выбирай между мертвой, которой почти всю жизнь был предан, и живой, такой доброй и, очевидно, любящей его девушкой. Для любого другого человека выбор был бы предельно прост, но не для Северуса Снейпа.       Да, пожалуй, он любит Кэтрин. Очень долгое время он не хотел признаваться в этом даже самому себе и считал, что это скорее одержимость и желание затащить в постель. Но глупо было себя обманывать. Он думал о ней, она снилась ему, ему хотелось чаще видеть ее, разговаривать с ней, просто находиться рядом и видеть ее улыбку. Окружающим трудно было определить его чувства, ведь ему ничего не стоило прятать их за маской холодного безразличия, но Кэтрин все равно обо всем догадалась. Он знал это, знал, что рано или поздно такое произойдет. Кэтрин не глупая девочка и очень быстро заметила пару антрацитовых глаз, что наблюдают за ней, куда бы она не пошла. Снейп знал с самого начала, что это взаимно, но признаваться было нельзя. Ему все равно, что подумают остальные, да и Кэтрин наверняка придерживалась того же мнения. Для себя Снейп решил, что в вопросе личной жизни не будет прогибаться ни под Дамблдора, ни тем более под какую-нибудь Амбридж. Проблема была даже не в этом.       Каждый раз после близости с Кэтрин, после поцелуя или безобидных объятий Северуса не покидал страх за нее. Связь с ним может сильно навредить Кэтрин, и Снейп боялся, что не сможет защитить ее.       Как не смог защитить Лили.       Забудь о Лили! Ее уже давно нет для меня, — этот смысл дошел до профессора не так давно. И он с болью в сердце согласился.       Стук в дверь внезапно возвращает профессора в реальность. — Войдите, — раздражённо рявкнул Снейп, быстро пряча фотографию с рисунком в ближайшую книгу, и снова проводя рукой по лицу, словно пытаясь стереть остатки тревоги и печали. Кого там ещё принесло? — Добрый вечер, сэр, — в дверной проем просовывается сначала голова, а потом уже и весь Гарри Поттер. Добрее не бывает.       Разумеется, если бы Снейпу не приходилось каждый день смотреть в эти зелёные глаза Лили Эванс, забыть ее было бы гораздо проще. — Вы опоздали, Поттер, — бросает Снейп, не глядя на мальчика.       Ну почему мне постоянно приходиться с ним таскаться?       Гарри уже открыл было рот, но Снейп его перебил: — Меня не интересуют ваши выдуманные отмазки, — черные глаза пробежались по мятой, торчащей из штанов рубашке и взъерошенным волосам. Не дай Боже я сейчас увижу, где его черти носили. В кошмарах будет сниться. — Минус пять баллов с Гриффиндора, — выдает Снейп, поднимаясь из-за стола с палочкой наготове, и удовлетворяется следующей реакцией мальчишки. Гарри в возмущении сжимает кулаки, но сказать что-нибудь не решается — знает, что будет ещё хуже. — Ну-с, где ваша палочка? Мне вычесть ещё десять баллов, чтобы вы поторопились?       Два часа спустя даже Снейп был готов признать, что это бесполезно. Мальчишка Поттер даже не пытается стараться, к чему тогда тратить на него время? Уже не в первый раз за все время их занятий Снейпа изнутри жгло желание прекратить все это и прогнать Поттера, но он всегда сдерживался. Нельзя. Ты дал обещание Дамблдору. Пожалуй, это единственное, что его останавливало. — Профессор, — позвал Гарри со своего места прямо напротив учителя. Его била мелкая дрожь. — Может быть на сегодня достаточно? Мы уже долго занимаемся… — Долго занимаемся, а результата никакого, — закончил Снейп, даже не пытаясь скрыть злость в голосе. — Вы такой же ленивый, как ваш отец, — скривился зельевар.       Ни одно занятие окклюменцией не проходило без подобных подколов и оскорблений, но Гарри, как правило, не реагировал на них. Снейп так и ждёт, что мальчик взбесится, чтобы тут же отправить его к директору или хотя бы Макгонагалл. Сегодня удержать себя в руках было невозможно. — Мой отец был великим человеком, — повысив голос, ответил Гарри и тут же пожалел. Лицо Снейпа перекосилось от злости, глаза полыхали огнем. Он с силой сжимал палочку в руке. — Ваш отец — большая свинья, — рявкнул Снейп, без предупреждения направляя палочку на Поттера, — Легилименс!       Но мальчишка оказался быстрее, чем думал Снейп. Вскинув палочку, одновременно с профессором он выкрикнул: — Протего!       Случилось что-то странное, Гарри увидел воспоминания, как он догадался позже, но не свои.       Маленький черноволосый мальчик вбегает в комнату, закрывает дверь и заползает в самый дальний угол, прикрыв уши руками. За дверью доносятся громкие крики мужчины и женщины. Гарри не может разобрать слов, но вот ребенок все понимает — с каким ужасом он смотрит на дверь.       Юноша, примерно одного возраста с Гарри, с черными сальными волосами до плеч, сутулясь, бредёт по школьному двору, держа в руках несколько книг. За ним по пятам, хохоча, следует компания из четырех парней. — Эй, Нюниус! — окликнул, очевидно, Снейпа один из компании, самый высокий. Его лицо было смутно знакомым.       Сириус, — догадался Гарри. — Отвалите, — буркнул черноволосый юноша, даже не повернув головы. Видимо, такое было уже не в первый раз. — Как грубо, — фыркнул Сириус, отворачиваясь. — Предлагаю проучить Нюниуса, — громко объявил другой из компании, чтобы точно все вокруг обратили на них внимание, доставая палочку. Такие же непослушные, как у Гарри, волосы, нос, даже очки, только глаза карие. Гарри с ужасом осознал, что это его отец.       Снейп не успел даже развернуться, как уже висел вниз головой примерно в метре от земли. Учебники вместе с палочкой попадали на землю. Снейп задёргался, краснея от злости и выплевывая проклятия, чувствуя, что сейчас просто сгорит со стыда. Многие ученики, находящиеся на улице, засмеялись. Но Джеймсу этого было мало. — Кто хочет, чтобы я снял со Снейпа штаны? — не унимался Джеймс. Сириус рядом согнулся пополам от смеха. — Прекратите! — к ним подбежала девушка с палочкой наготове. Рыжие волосы красиво развевались на ветру. Мама? — У Нюниуса появился защитница, — усмехнулся Джеймс, но тут же осекся, заметив решительный взгляд девушки. — Ладно, — Джеймс лениво махнул палочкой, и Снейп свалился на землю. — Эй, скажи спасибо Лили.       Униженный Снейп, поднявшись, брякнул первое, что пришло в голову: — Я не нуждаюсь в помощи грязнокровки!       Воспоминание тут же сменилось другим.       Уже взрослый Снейп, обнимая девушку за талию, жадно целовал ее. Гарри узнал в этой девушке профессора Эмиль и, когда заметил, куда поползли руки Снейпа, понял, что зашёл слишком далеко. — Хватит!       Гарри снова оказался в классе зельеварения. Снейп, тяжело дыша и опустив голову, опирался рукой о свой стол. Гарри не видел его лица, но и без этого прекрасно понимал, что тот в ярости. Мальчик попятился к двери. — Никому ни слова об этом, — прошипел Снейп, приходя в себя. — Убирайся! Вон!       Для Поттера не пришлось повторять дважды. Распахнув дверь, он понёсся по коридору в башню Гриффиндора, даже не заметив, что на лестнице чуть не сбил с ног Кэтрин. Та как раз направлялась в подземелье, удивлённая тем, что Снейп не пришел к ней сам. Обычно его занятия с Поттером в это время уже заканчивались. Она знала о том, что они занимаются окклюменцией, но подробностей не выпрашивала — знала, что это поручил ему Дамблдор, а потому Снейп болтать о таком не станет.       Сам Снейп же сейчас метался по классу, не зная, куда податься. Он видел. Он знает. В любой другой ситуации он бы даже немного порадовался такому прогрессу, видимо все-таки столько занятий не прошли даром, но сейчас ему хотелось придушить Поттера. Гораздо сильнее обычного. За то, что тот видел, как его же отец унижал Снейпа. Как сам Снейп без причины оскорбил его мать, о чем жалеет до сих пор. В конце концов теперь Поттер знает про них с Кэтрин. Северус даже не мог определиться, что хуже. От злости его трясло. В порыве ярости он пнул свой же учительский стул, но добился только сильной боли в ноге. Если он проговорится кому-нибудь? Если слухи расползутся по школе, я никогда не отмоюсь от этого позора. Единственное, с чем он более-менее смирился — отношения с Кэтрин. Рано или поздно кто-то бы их заметил или им самим надоело бы скрываться, и все всё равно узнали бы. Хотя лучше позже, чем сейчас.       Но вот Поттер… Мерлин, ненавижу их обоих. За что они свалились на мою голову?       Кэтрин в этот момент уже подходила к классу зельеварения и нерешительно остановилась у открытой двери. Похоже, Поттер так торопился уйти, что даже дверь не закрыл. Странно… Странно, что Северус не закрыл, его же это всегда бесит. И тут до неё донёсся крик: — Ненавижу! — затем грохот, как будто от взрыва и что-то наподобие злобного рыка. Кэтрин внутри вся съежилась, но, борясь с желанием уйти, постучала по дверному косяку, заглядывая в класс. — Не сейчас! — бросил Снейп, стоя спиной к двери, пытаясь потушить небольшой пожар на книжном стеллаже. И правда что-то взорвалось. Кэтрин уже и не думала уходить. Разобравшись с огнем, Снейп разозлился ещё больше: шагов он не слышал, а значит, тот, кто сюда пришел, все ещё здесь. — Я же сказал…       Он повернул голову и осекся. Кэтрин. Что она успела увидеть? Он хотел сделать шаг ей навстречу, но девушка испуганно отступила назад. Тогда Снейп сообразил, насколько злым взглядом он на нее смотрит, и сразу смягчился. Кэтрин, хоть и заметила эту перемену в лице, заходить не спешила. — Пожалуйста, не бойся, — мягко прошептал Северус, протягивая руку. Даже он сам от себя не ожидал такой нежности. — Я не сделаю тебе ничего плохого.       Секунду поколебавшись, она зашла в класс, обнимая себя за плечи. Уже не от страха, а скорее от холода: почему-то у Снейпа всегда было холоднее, чем в других помещениях подземелья. Кэтрин подошла почти вплотную к зельевару, и тот опустил руку. Она заставила себя посмотреть в антрацитовые глаза и, увидев в них все те же тепло и нежность, с какими он смотрел на нее пару часов назад, окончательно перестала бояться. — Что случилось? — первой нарушила тишину Кэтрин. Ее взгляд метнулся от все ещё дымившихся стеллажа и мантии профессора к разваленной куче котлов у дальней стены. — Не бери в голову, я просто вспылил, — Северус попытался выдавить из себя улыбку, но получилось неправдоподобно. Кэтрин изогнула бровь, мол, не верю, и Снейп закусил губу. Говорить или нет? Он не хотел бы выкапывать эту историю на свет, но это же Кэтрин… Моя Кэтрин. Я ей доверяю.