про тех, кто меня выбесил)

- привет, братан! – Белый входит в дом друга с несколькими бутылками спиртного. - привет, какими судьбами? - решил выпить с тобой, а ты против? - нет, конечно! Андрей и Саша прошли в зал, где уселись за придвинутый к дивану столик. На столе появились бутылки с разливным пивом, водкой и коньяком, закуски, салфетки. - дорогие друзья, что здесь происходит? – в комнату вошла женщина. - тут брат твой пришел, хотим выпить по дружески, ты ж не против? – Андрей посмотрел на свою девушку снизу вверх. Она закатила глаза и вышла на кухню, где продолжила готовить ужин. Спиртное заканчивается быстро, на столько, что в первые пол часа на столе остались только водка, коньяк и бутылка пива, с учетом, что первые две опустошены полностью. Мужчины за столом закопошились. - ты чего вертишься? – спросил Андрей, когда Белый уже в третий раз осматривает себя. - да тут.. сигары проебал, понимаешь. Не мог же я их проебать, верно? – Белый еще раз подергал свою одежду, прощупал карманы. Ударив себя с силой по лбу Саша вышел из-за стола с явным пошатыванием в походке. Вернулся он через минуту, уже с пачкой сигарет в руках. - нашел, прикинь! Думал проебал, а оказалось наебал. Ахаха – рассмеялся Белый, вертя в руках сигареты. - пошли покурим? На веранде прохладно, но не холодно. Дверь на улицу закрыта, окна тоже. Дым от сигарет уходит в вентиляцию, гудящую где-то под потолком. Саша, стоящий в одной толстовке дернул плечами от холода – как-никак ноябрь на дворе. - держи, братан, ради тебя не жалко! – Андрей стянул с себя зимнюю потертую куртку и накинул на плечи Белого. - да нахуй она мне нужна? – пожал плечами Саша, дабы сбросить тяжелую куртку с и так шатающегося себя. - я сказал, значит бери. Понял? Ебанашка, блять. – Андрей слабо ударил Саню по затылку. - баба твоя ебанашка, понял? – Белый посмотрел на друга с низу вверх. - моя баба – твоя сестра, братан. Кажется, ты лоханулся маленько. – хохотнул Андрей и сделал еще одну тягу. - блять! – выкрикнул Саша, когда до него, почти опьяневшего, дошли слова друга. - и сколько вы уже мутите? – вдруг задал вопрос Белый. - мы так-то женаты. - ну блять! – снова выругался Саня, прежде чем пробормотать под нос «уаустил мужика», и двинулся в дом, выбросив потушенную сигарету в пепельницу. - чего ты там бормочешь, Белый? – Андрей последовал за ним. - ничего, что могло бы тебя касаться. Куртка Андрея полетела вниз, как только Саша переступил порог. Андрей, подняв свою одежду в недоумении посмотрел на друга «сестру ревновать начал, что ли?». Только мужчины вернулись в дом, Наташа вышла в магазин. - Сань, в чем дело-то? Сестра твоя мне жена уже не один год и не два, так почему ты начал ревновать только сейчас? – наливая оставшуюся водку в рюмки, спрашивает Андрей. - не поверишь, всегда ревновал. Даже на свадьбе вашей ревновал. Ушел с нее раньше именно из-за этого, а не из-за очередной бляди, понимаешь? Ты ей не пара, брат. Совсем не пара, понимаешь? - нет, не понимаю. Может мы и не всегда живем в мире и согласии, но она мне еще какая пара, братан! Твоя сестра мне самая лучшая пара. Никогда не забуду ее и не разлюблю. Понимаешь? - че ж вы все такие правильные-то? «не забуду, не разлюблю!». Блевать охота! Ебаные вы, блять! – Белый снова тянется к пачке сигарет, достает одну, кладет в рот и тут же ломает, рассыпая содержимое по полу. - «вы»? ты это про кого? - про тебя с Натахой! Что ты, что она «не забуду, блять, не разлюблю»! а мне как блять быть, а? меня кто полюбит и не забудет? Вот ты, а? почему бы и нет? - братан, мы мужики, так-то! Я натурал до мозга костей, пиздюк ты…! - какой? Ебаный? Допустим, что такой! Что с того? Сделаешь меня таковым? А? я тебя спрашиваю! Натуральный, блять! Если ты натурал, тогда я – леди Гага, блять! - ты уже напился в хламину, Белый, успокойся, прошу! - ты думаешь легко чувствовать себя мошкой под твоим взглядом? Не делай вид, что не так! Я чувствую твой взгляд на себе каждый, блять, раз, когда попадаюсь тебе на глаза! Я уже и не знаю, что думать! Ты меня либо выебать хочешь, либо просто на мне какая-то хуйня. Боюсь, что второй вариант не работает такой частотой, с которой ты на меня смотришь, мудила, блять! - успокойся, прошу. Ты реально в хлам уже! Мы оба в хлам, но ты сильнее, пиздюк, блять. – Андрей придерживает Белого, который почти падает ему на колени. Саня, увидев над собой лицо друга, приподнимается и впивается в губы Андрея, ударившись зубами. Рука Белого лезет в черные волосы Андрея, наматывая их на пальцы и оттягивая. - ты… что ты творишь, черт возьми? – Андрей отстраняется, на что Саша закатывает глаза и наваливается на него сверху. - делаю то, чего желаю вот уже десять лет, уебок! – Белый снова накрывает губы Андрея своими, заставляя того отвечать на принудительную близость. В груди Саши зарождается тепло, которое он испытывает каждый раз, когда видит Андрея, каждый раз, когда ловит на себе его взгляд. Сердце бешено бьется, заставляя дышать чаще и воспринимать ситуацию хуже. Глаза мутнеют в приятном тумане похоти. Ноги подрагивают из-за выпитого алкоголя, руки холодеют над головой Андрея, удерживая запястья друга. Тепло, разливающееся по телу только лишь из-за поцелуя резко сменилось болью между ног, когда Андрей с силой ударил Белого туда, дабы освободиться. - ты слишком пьян! Прекрати! Хватит! – Андрей хватает Сашу за грудки и смотрит в голубые глаза, что затуманены ровно так же, как и его собственные. – ты слишком пьян, что бы вспомнить обо всем завтра. – теперь Андрей терзает губы друга, заставляя его сгорать дотла. Саня не знает плакать ему или смеяться, ведь Андрей ответил взаимностью, но сил у него явно больше. - ты ведь не понимаешь что творишь, Белый. - мямлит Андрей, когда спускается к шее друга. - зато понимаю, что ты такой же мудак, как и я! — Саша осел на бёдра Андрея, касаясь своим возбуждением эрекции друга. - ты либо сдерживаешься, либо... — Андрей сжал зубы до скрежета и посмотрел в хитрые глаза напротив. - ты не сможешь убежать, даже если захочешь.. теперь нет. — Андрей навалился на Белого, заставляя поднять руки, оголяя живот. Саня облизывается и уже ждёт того, что будет дальше. Дикий, палящий жар изнутри выходит наружу громкими стонами, когда Андрей добавляет уже третий, если не четвертый палец. Сжимая простынь в кулаках до хруста костей, Белый изливается белой, словно ванильное мыло, жидкостью на постель. Голос, шепчущий так тихо и мягко, что огоньки в душе снова вызывают эрекцию. Снова вдох, мычание и стон, когда вместо пальцев входит немаленький агрегат друга. Костяшки, кажется, разорвут кожу и вылезут сквозь нее наружу. Пламя внутри заставляет гореть щеки так, будто они спиртовая салфетка рядом с зажигалкой. Бабочки в животе превратились в вихрь, который вот-вот вырвется наружу и… Искры взлетают перед глазами, когда задевается заветная точка внутри. Белый изгибается, пытаясь почувствовать эти искры снова, но Андрей остановился. Бабочки затеяли войну с сомнениями и когда возбуждение друга вновь задевает заветную точку, сомнения проигрывают бой и уходят глубже в душу, засыпая. Быстрое вторжение короткими толчками продолжается ровно до тех пор, пока рука Андрея не хватается за шею и не сдавливает ее до искр перед глазами, заставляя снова и снова мычать и стонать, пока Белый не застывает в немом стоне, как и Андрей, излившийся внутрь друга. Толчок, заставивший сердце Белого трепетать сильнее снова вызывает войну бабочек и сомнений. Снова чувствуя возбуждение, Андрей опускает руку на ноющий член друга, доводя его до конечной и предотвращая борьбу сомнений и бабочек. Утро было добрым ровно до того момента, пока мужчины не открыли глаза, увидев друг друга абсолютно голыми. Тела обоих болят до слез, но только у Белого болит задница, доставляя не боль, а приятные ощущения от воспоминаний. Теплые утренние объятия заканчиваются мягким поцелуем, разжигающим огонь внутри обоих. Обрываясь лишь на этом, ласки, зародившие надежду в сердце Андрея, умирают, заставляя бабочек в животе умереть. - ты че обиделся-то? Тебе на работу, а мне к пиздюку надо. Вечером у меня. И бабочки снова создали ураган в животах обоих.