Собственный отбор

Шесть лет спустя

      Я быстро шел по коридору академии ледяного племени, самим своим нутром ощущая, как все вокруг пытается побыстрее прогнать меня.       Пол жег лапы, подталкивая к выходу. В окнах отражалось тусклое, медленно заходящее за линию горизонта холодное полярное солнце, будто отказывающееся светить мне. Мимо мелькали картины, с которых вслед с презрением смотрели королевы прошедших времен. Разговоры в помещениях замолкали, когда на входе в них появлялся бледно-серебристый ледяной дракон с крыльями цвета зимней тени.       Я и сам был бы рад побыстрее покинуть это место. Все равно здесь мне больше нечего делать. Тут меня никто не ждет, не от кого ждать сострадания. Выжидать же здесь помощи, или хотя бы утешения все равно, что ждать того же от мертвого медведя. Впрочем, не совсем… Последний хотя бы не будет смотреть на меня так, будто это я предал все племя и каждого дракона в частности. При этом я отлично знаю, что предали именно меня!       Еще на второй год жизни мой мир — все что хоть немного могло меня поддержать — разбилось на крошечные осколки, что развеялись по ветру ледяной пустыни. Само мое существование могло в одночасье прерваться из-за ошибки, которую совершил даже не я. И только решение королевы позволило мне, тогда еще совсем дракончику, остаться в живых. Это спасло мою шею… но определенно не жизнь. Никто не захотел прощать меня, даже несмотря на то, что я не был в чем-то виноват.       Единственная моя вина заключалась в том, что я родился от предавшего племя дракона.       На любой мой успех стали отвечать десятками укоров. Все друзья — бывшие друзья, если говорить точнее — перестали со мной общаться. Никто не захотел брать надо мной опекунство. Даже драконы седьмого ранга отказывались пускать меня к себе на порог.       Только резко обострившееся упрямство, ставшее для меня внутренним стержнем, заставляло жить дальше. Именно оно обучило тогда еще беззащитного дракончика принципам, которые стали для него единственным спасением.       Полагайся только на себя. Ничья помощь не пойдет тебе во благо.       Эмоции оставь при себе. Никому они не нужны. Эти переживания будут только мешать.       И самое главное — не проявлять слабость. Ведь любая слабость — это гарантированная смерть.       Эти принципы и постоянная ненависть со всех сторон уже к шести годам сделали из меня настоящего монстра.       При этом по рангу я совсем не рос. Только приказ королевы Глетчер и мое собственное послушание не позволяли старшим драконам сбросить меня с пятого на седьмой ранг. Так бы я и остался бы на этой ступени, если бы недавно не нашёл выход. Рискованный, ставящий на кон мою жизнь… но, без сомнений, единственный.       Вступить в армию, где бы от меня ждали именно то, на что я уже был способен. Абсолютное повиновение, ненависть к врагу и умение убивать. С первыми двумя проблем не было. Повиновение было моим принципом, ненависть окружала меня четыре года. А последнее было основным знанием, что я вынес из академии. И я не прогадал.       Я сбился с шага перед поворотом из-за ударившей в шрам боли. Раздраженно цыкнув, я остановился. Подождав пару секунд, пока боль не начнет угасать, я прикоснулся к продолговатой белесой полоске, бывшей её причиной. Свежий, едва затянувшийся шрам, начинающийся от правого глаза, и доходящий до расколотого рога. Это все от удара копья, оставившего не первую метку на моем теле, но именно этот шрам теперь всегда будет для меня кровавым напоминанием о моем первом принципе, который я пронесу до самой смерти.       Тяжело вздохнув, я уже собрался продолжить свой путь. Вдруг из-за угла вышли трое драконов, тут же остановившихся, как только они поняли, кто перед ними стоит.       — А я все думал, что же это в академии так завоняло, — заговорил белоснежный дракон по центру. — А это приползло отродье предателя, что все отказывается от чести очистить этот мир от своего мерзкого рода.       Я неспешно поклонился, как обязывал обычай перед драконом более высокого ранга, прежде чем ответить.       — Светлых дней тебе, Фирн. Позволь напомнить, что каждый сам выбирает, когда ему следует уйти за грань, — ответил я, подняв голову и встретив взгляд полный презрения. — Впрочем, есть еще право сильного отнять жизнь. И если ты считаешь, что мне пора умереть, то ты — более высокий по рангу — сможешь вызвать меня на бой, как только наступит мой седьмой день яйца. Я постараюсь, чтобы ты был первым в очереди, кто попытается лишить меня головы.       — Много для тебя чести. Ты и сам вполне успешно сдохнешь на поле боя. Вижу, что смерть уже была к тебе непозволительно близка.       — Но при этом я еще жив, — я прервался, чтобы указать на свой шрам. — А он — нет.       — И тебя, естественно, это радует, — заметил Фирн, пока его спутники начали обходить меня по сторонам. — Тебя нисколько не печалит тот момент, что убитый тобой дракон — твой соплеменник. Хотя… для твоего рода это не ново. Хороший сынок, — бросил Фирн как плевок. — Следует в точности по стопам своего отца.       Я выпрямился, стараясь приготовиться к бою. Главное не отступать, не выказывать страх. Мой страх подтолкнет их к действию. Нужно ответить так чтобы поставить их на место. Раздавить.       Я сделал тяжелый шаг вперед, входя в центр образовавшегося треугольника. Еще один, и я уже стою вплотную к своему… врагу. Уже врагу.       — А знаешь, ты мне напоминаешь того дракона, который оставил мне этот шрам, — начал я, смотря прямо в глаза своего соперника, в которых горела ненависть, — да, он определённо сильно был на тебя похож. Презрение ко мне, ненависть, злость. Они у вас общие. Так же как и совершенно отсутствующее понятие о последствиях своих действий. Он, так же как и ты, решил, что имеет право усомниться в правильности решения королевы Глетчер, а она оставила мне жизнь, которую тот попробовал отнять, — я немного отстранился и повернул голову, позволяя получше рассмотреть свой свежий шрам. — Именно этим решением он и лишил себя жизни. Когда я свернул ему шею, все признали мою правоту. А теперь ты собрался повторить его… подвиг?       Решительность в глазах Фирна пропала. Это всегда действует безотказно. Он прекрасно знает, что тогда случилось на заставе. Это знают уже, наверное, все в племени ледяных.       Солдат отказался вставать со мной в патруль, назвал позором племени, добавил, что со стороны королевы было ошибкой оставлять меня в живых… и ударил копьём.       Если к словам я привык, то вот убить меня так внаглую, на глазах у всех, меня еще не пытались. Из-за этого я и не среагировал сразу. Благо хоть немного успел отвернуть голову от острия, и вместо глазницы копье проскользнуло по скуле, ударив по рогу с достаточной силой, чтобы его расколоть.       Распаленный гневом, он не успел на это среагировать, ожидая покончить со мной одним ударом. Мой ответ стал для него не меньшей неожиданностью, чем его удар для меня. Бросив вперед лапу, я схватился за его шею, в следующий момент бросая себя ему на загривок. Он попытался отпрыгнуть от меня, но только встал на дыбы. Я же, схватившись второй лапой за его челюсть, продолжил тянуть его голову на себя, а когда же он, не удержав равновесие, стал заваливаться в одну сторону, я, не отпуская его головы, соскочил в противоположную. Раздался хруст сломанной шеи.       Все произошло быстро. Никто из находившихся вокруг драконов не успел даже подняться со своих мест, когда все было кончено.       Меня тогда схватили, связали и отвели в столицу на суд. Но по итогу мои же конвоиры, к своему сожалению, стали для меня свидетелями, подтверждающими все мои слова. Меня оправдали. Даже по баллам оштрафовали лишь по минимуму. Жаль только времени, потраченного на эту тягомотину.       — Его несдержанность, несомненно, недостойна племени ледяных драконов, — ответил Фирн, обходя меня стороной. — Но больше меня расстраивает его желание замарать когти в крови такого жалкого дракона.       Его слова оставили на моём лице улыбку, отразившуюся в оскале.       — Жалкий тут только ты.       Я повернул голову, следя за его реакцией, так что успел заметить, что Фирн замер, как от пощечины.       — Ты роешь себе яму. Я выше тебя рангом и не потерплю таких слов в свой адрес.       — Тебе недолго осталось этим бахвалиться. Полгода назад ты был на третьем ранге. Сегодня уже на втором. Этим можно гордиться. Однако я тогда был только на пятом ранге, сегодня же возглавляю третий. Еще немного, и я встану с тобой на равных. Того ли дракона ты назвал жалким?       Фирн повернулся ко мне. Стало слышно, как скребут по ледяному полу его когти. На миг его горделивое спокойствие рассыпалось. Лишь на миг. Быстро взяв себя в лапы, Фирн вернул себе обычное высокомерное выражение лица.       — Ты не зря вспомнил про ранги. Скоро ты его лишишься, как, впрочем, и жизни.       — Меня уже полгода пытались убить. И сейчас я ни в чем не уступлю большинству других солдат.       — Не в этом суть. Вопрос твоей смерти уже решен.       — Отчего такая уверенность? — вероятнее всего, Фирн внаглую врал, но что-то в его взгляде заставило меня принять его слова всерьёз.       — Ты же знаешь, что посмертно ранг не сохраняется и не передается по родству, — начал он издалека. — Дракон, которого ты убил, находился на четвертом ранге. И у него была дочь, как же ее звали… — Фирн ненадолго прервался, делая вид, что вспоминает ее имя, — А! Точно! Льдинка. Уже совсем не мелочь. При этом такая же бесталанная, как и бесхребетная. Всего неделю назад она занимала заслуженное место в конце седьмого ранга. Когда я из чистого интереса решил на нее посмотреть, то увидел мусор еще больший, чем стоит передо мной.       Фирн прервался, глухо хмыкнув. Переведя свой взгляд снова на меня, он продолжил:       — Не так давно она внезапно набрала много баллов. Как раз тогда, когда ее отец решил сделать тебе одолжение, — сказал он, указав на мой шрам. — Неплохое совпадение, не правда ли?       Этого не может быть. Старшие ни за что бы не пошли на такие манипуляции со стеной рангов только из-за меня!       Похоже что-то отразилось на моем лице, поскольку Фирн резко засмеялся.       — Не веришь мне? Иди и убедись сам, — бросил он, разворачиваясь и уходя. — Думаю, мы видимся с тобой в последний раз, так что считай эту информацию моим прощальным подарком.       Фирн пошел дальше по коридору, за ним же последовали его спутники, оставив меня обдумывать услышанное.       Если это окажется правдой, то меня решили убить даже несмотря на приказ королевы. Кто готов пойти наперекор ей ради сомнительной выгоды в виде моей смерти… Надо проверить стену рангов и убедиться.       Но этому не суждено было случиться. Стоило мне выйти из дверей академии, как меня позвала дракониха из группы, стоящей неподалёку. Я ее мигом узнал. Вьюга. Командующая фронтом с воздушными драконами.       — Лунь, отдых закончился. За мной.       Стоило ей договорить, как она вместе с окружающими ее драконами сразу поднялась в воздух, взяв курс на юго-восток.       Бросив взгляд на стену рангов, стоящую в нескольких десятках метрах от меня, я с сожалением поднялся в воздух и полетел следом за командиром.       Если то, что говорил Фирн правда, то мое положение сейчас достаточно шаткое. Даже такая заминка, как проверка стены, может выйти мне боком.       Если же Фирн просто наврал, надеясь сбить с меня спесь, то стена уже не имеет смысла, и мне стоит дальше служить, прислушиваясь к своим принципам. Так что ничего не поменялось.       Но все же, подумал я, бросив взгляд на удаляющуюся академию, мне стоит быть повнимательнее к своим… боевым товарищам.