Телефон доверия: Пять минут

      Привязанность не равна любви. За свою практику я убеждался в этом не мало раз. Бесчисленное количество раз мне приходилось принимать звонки от подростков, жертв несчастной «любви». Не спорю, некоторые из них и правда любили, но большая часть путала любовь с дружбой или привязанностью. Несмотря на это, я никогда не судил их. В конце концов, они — просто дети. Однако один случай тронул меня до глубины души.       — З-здравствуйте? — заикаясь прошептал женский голос.       — Привет, у тебя что-то случилось?       Вполне дружелюбный и обычный вопрос прозвучал из моих уст. Какого было мое удивление, когда девушка разрыдалась прямиком в трубку.       — Почему ты плачешь?       Девушка вновь всхлипнула, и, наконец, попыталась ответить:       — Он… он…       Немало времени мне потребовалось, чтобы успокоить рыдающую особу. Ей было всего шестнадцать. Ее звали Ребекка. Около года назад она познакомилась с неким Эндрю. Все происходило слишком быстро. На первый взгляд он казался ей просто идеальным, отчего она была на седьмом небе от счастья. О настоящем возрасте своего принца она узнала не сразу. Эндрю было двадцать четыре года. Поначалу их отношения были вполне невинными, пока он не начал требовать от нее откровенных фотографий, а на отказ — шантажировать тем, что они расстанутся. Вскоре она, конечно же, сломалась и стала высылать ему фото.       — Недавно он… — Ребекка вновь разрыдалась, но сквозь слезы продолжила. — Склонил меня к интиму и снял все на камеру… Я сопротивлялась, но… он пообещал показать это видео всем: моим друзьям, родителям и даже одноклассникам! А чтобы этого не произошло, я должна сделать «это» с ним еще раз. Я не знаю, что мне делать…       После этого она начала говорить словно в бреду. Я пытался вывести ее на дальнейшее продолжение диалога, помочь ей, но в конечном итоге она просто сбросила трубку, рыдая. Я до сих пор не знаю, что с ней, но эта история заставила меня задуматься о многом. После подобных звонков понимаешь, что всем помочь нельзя. Это и угнетало меня. Могу ли я сделать хоть что-то? Тогда-то я и понял, что старая шутка про то, что «психологам нужны психологи» — далеко не шутка. Но это было давно. Следующий звонок в тот день дался мне особенно тяжело.       — Привет, меня зовут Амели и папа только что убил мою маму, — детский голос звучал монотонно и совсем безэмоционально.       — Где ты сейчас находишься? — та малая часть обучения, что мне полагалась при поступлении на работу предполагала, что я обязан серьезно подходить к любому звонку, в том числе и к самому глупому и абсурдному.       — В шкафу. Сейчас папа разрезает тело мамы на куски…       Дрожащими руками я набрал 911 на своем личном телефоне.       — Адрес, Амели, адрес. Ты знаешь, где ты находишься?       К моему облегчению, девочка знала, где находилась и я смог послать к ней полицейских.       — Ты можешь уйти оттуда незамеченной?       — Не могу, папа направляется к шкафу.       В тот момент я почувствовал себя в каком-то дешевом хорроре. Будто бы я был не обычным психологом телефона доверия, а являлся полноценным сотрудником службы спасения 911.       — Он заметил тебя?       Но Амели больше не ответила мне. Я услышал пронзительный крик, прежде чем теплое тело, очевидно, упало на пол и звонок завершился. И вот, сидя в кресле, я сжимал в руках телефон. Костяшки пальцев побелели, но я никак не мог отвести взгляда от экрана. Неужели, я снова не смог ничем помочь ребенку? В глубине души я понимал, что это не моя вина, но в тот момент мои мысли были слишком спутаны. В ту неделю мне пришлось взять отпуск. Честно говоря, я был уверен, что после такого больше не смогу вернуться на работу, уж слишком я был подавлен. Будучи ярым атеистом, я даже подумывал наведаться в церковь, чтобы покаяться. До конца во мне жила крохотная надежда на то, что Амели все еще жива и смогла благополучно выбраться из того дома; или же это была чья-то неудачная шутка, но… Новости вновь все испортили. После этой работы мой мир никогда не будет прежним. Для меня это было только началом.